ЧАСТЬ 4 — Муж пропустил выпускную церемонию нашего сына ради чужого ребёнка, но после одного снимка его лицо побледнело

ЧАСТЬ 4

Я приехала в фонд через двадцать минут. Лиам сидел рядом со мной, сжимая ручку так сильно, что костяшки побелели. На коленях у него лежал диплом, а серебряный зажим на воротнике царапал свет.

Руководитель фонда, господин Вейл, ждал нас в маленькой переговорной. На столе стояли три папки, стакан воды и металлическая коробка с замком.

Майкл вошёл следом.

— Я не позволю превращать семейную ссору в публичное обвинение, — сказал он.

— Это не семейная ссора, — ответил Вейл. — Это заявка на деньги и права, основанная на поддельных документах.

Майкл посмотрел на меня.

— Эмма, скажи им, что ты всё неправильно поняла.

Я услышала собственный голос и удивилась его спокойствию.

— Я слишком долго понимала тебя правильно.

Вейл открыл первую папку.

— Проект «Маяк» зарегистрирован в школьной лаборатории за Лиамом Беннеттом. Все ранние чертежи, расчёты и записи испытаний принадлежат ему.

Майкл усмехнулся.

— Он несовершеннолетний. Я его отец. Я имел право помогать.

— Помогать — да, — сказал Вейл. — Передавать исключительные права себе — нет.

Он открыл вторую папку.

Внутри лежал документ с подписью Майкла. В нём тот подтверждал, что Лиам якобы передал ему права на проект в обмен на обещание оплатить обучение.

Лиам резко поднял голову.

— Ты никогда ничего такого не предлагал.

— Я собирался оплатить твоё обучение.

— Ты даже не спросил, какой университет я выбрал.

Майкл сжал губы.

— Потому что ты всё равно бы отказался от помощи.

— От твоей помощи — да.

Реплика ударила сильнее крика.

Оливия вошла в комнату, но остановилась у стены. Мэйсон был рядом с ней. Он держал в руках не кубок, а флеш-накопитель в прозрачном пакете.

— Я нашёл это в машине Майкла, — сказал он.

Майкл резко повернулся.

— Мэйсон, отдай.

— Нет.

Оливия посмотрела на сына.

— Что там?

— Мои файлы с заявкой. И переписка, где он просит меня сказать, что я сам придумал проект.

Лицо Майкла изменилось.

— Ты рылся в моих вещах?

— Я пытался понять, почему все расчёты были чужими.

Вейл забрал накопитель и подключил его к компьютеру. На экране появилась папка с датами, версиями файлов и письмом Майкла в фонд. Он не просто передал схемы. Он заранее указал, что после одобрения гранта коммерческие права перейдут компании, которую контролировал сам.

Я посмотрела на него.

— Вот чего ты хотел.

Майкл отвёл взгляд.

— Я хотел дать Мэйсону будущее.

— Нет, — сказала Оливия. — Ты хотел купить себе место рядом с нами его будущим.

Он повернулся к ней.

— Оливия…

— Ты говорил, что Лиам согласился. Ты говорил, что проект почти ничей. Ты использовал моего сына, чтобы отнять всё у своего.

Мэйсон положил накопитель на стол.

— Я не буду участвовать в этом.

Майкл шагнул к нему.

— Я столько для тебя сделал.

— Ты сделал это не для меня. Ты хотел, чтобы я выглядел успешным рядом с тобой.

В комнате стало тесно от этих слов.

Вейл достал третий документ.

— Есть ещё одна проблема. Майкл подал заявку не только на грант. Он включил в неё страховку ответственности, где указал Эмму соавтором и поручителем.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к груди.

— Значит, если проект провалится, платить должна была я?

— Или отвечать по обязательствам, — подтвердил Вейл.

Майкл быстро сказал:

— Я собирался всё закрыть до подписания.

— Ты уже подписал, — ответила я.

Он замолчал, но я не стала ждать от него оправданий. Взяла ручку и поставила подпись под заявлением о передаче фонда оригинальных материалов Лиаму. Затем пододвинула документ сыну.

Лиам долго смотрел на него.

— Если я приму грант, это будет считаться победой над ним?

— Нет, — сказала я. — Это будет твоей работой.

Он подписал.

Господин Вейл объявил, что заявку Мэйсона снимают, но сам Мэйсон может подать отдельную работу, если создаст её самостоятельно. Лиаму фонд предложил не только грант, но и место в летней лаборатории, где он сможет развивать «Маяк» без посредников.

Мэйсон подошёл к Лиаму в коридоре.

— Я не знал, — сказал он.

— Теперь знаешь.

— Прости.

Лиам посмотрел на него, потом протянул руку.

— Если хочешь, я покажу тебе, как работает навигационный модуль. Но твою часть придётся сделать самому.

Мэйсон пожал ему руку.

Оливия не подошла к Майклу. Она лишь оставила на столе его визитную карточку и вывела сына из здания.

Майкл остался со мной у лестницы. Внизу гудели принтеры, кто-то торопливо закрывал шкафы, а в моём телефоне одно за другим появлялись письма о расторжении его полномочий в компании.

— Ты разрушила мою карьеру, — сказал он.

— Нет. Я показала документы тем, кто должен был их увидеть.

— Мы могли решить это дома.

— Ты и дома всё решал сам. Даже моим именем.

Он достал из кармана серебряную булавку, которую Лиам уронил утром возле сцены. Майкл держал её на ладони, будто это была последняя вещь, связывающая его с прежней семьёй.

— Передай ему, что я горжусь им.

Я посмотрела на булавку.

— Скажи сам. Если он захочет услышать.

Майкл кивнул и впервые за весь день не попытался остановить меня.

Развод стал не вспышкой, а длинной процедурой: пришлось разделить счета, отменить его доступ к моим документам и объяснить Лиаму, почему отец больше не будет приходить в школу как представитель его проекта. Я не скрывала от сына правду, но и не заставляла его выбирать сторону.

Через неделю Лиам снова выступал перед учениками. Не на большой сцене, а в школьной мастерской, где пахло паяльником и апельсиновым мылом. Он установил первый рабочий модуль «Маяка» на маленький тренировочный дрон.

Перед запуском он достал из кармана серебряный зажим и закрепил им лист с новыми расчётами.

— Мам, — сказал он, — папа прислал письмо.

Я напряглась.

— Что написал?

— Что подписал отказ от всех прав на проект и перечислил свою долю от продажи машины в фонд лаборатории. Не мне. Фонду.

Я посмотрела на сына.

— Ты ему веришь?

Лиам задумался.

— Не знаю. Но это первый поступок, который он сделал, не требуя за него места рядом со мной.

На столе загорелся зелёный индикатор. Дрон поднялся на ладонь, качнулся и направился к нарисованной на стене метке спасательного круга.

Лиам улыбнулся.

А затем на экране высветилось имя автора: «Лиам Беннетт». Без чужой фамилии рядом. Без примечаний мелким шрифтом.

Он коснулся кнопки запуска и сказал: «Маяк, веди домой».

Оцените статью