ЧАСТЬ 4
Телефон Томаса продолжал звонить, пока Фиби плакала у меня на руках.
Я не могла отвести взгляд от Адриана.
— Ответь, — сказала я.
Он рванулся к телефону, но Томас поднял руку.
— Нет. Теперь разговор будет при всех.
Адриан остановился посреди комнаты. На его рубашке расползалось тёмное пятно от дождя, а лицо стало таким бледным, что Селия отступила к стене.
Томас нажал кнопку громкой связи.
— Это Брук Линн? — спросил женский голос.
— Да.
— Меня зовут доктор Элиза Морроу. Я работала в родильном отделении девять месяцев назад. Сегодня я нашла журнал ночной смены. Мне нужно сообщить вам одну вещь лично, но времени мало.
Я прижала Фиби крепче.
— Говорите.
— В день рождения вашей дочери Адриан приехал в клинику не как отец и не как супруг. Он приехал с женщиной по имени Нора Белл. Она была пациенткой без документов и отказалась назвать родственников.
Адриан резко повернулся к матери.
— Кто позвонил ей?
Селия побледнела.
— Я не знала, что она всё ещё жива.
У меня перехватило дыхание.
— О чём вы говорите?
Доктор продолжила:
— Нора родила девочку. Но у неё началось тяжёлое кровотечение. Она подписала временное согласие на медицинское наблюдение за ребёнком, потому что была уверена, что умрёт. Адриан сказал персоналу, что он ваш муж и что вы согласились принять ребёнка. Он представил бумаги, которые выглядели как предварительное согласие на усыновление.
Я посмотрела на Фиби. Она уже перестала плакать и смотрела на меня огромными серыми глазами.
— Я была беременна, — сказала я. — Все знали, что я потеряла ребёнка на шестом месяце.
— Именно поэтому он выбрал вас, — ответила доктор. — Он сказал, что вы не переживёте правду и что ребёнку будет безопаснее в вашей семье.
У меня подкосились ноги, и Мэйбл подхватила меня за плечо.
Адриан шагнул вперёд.
— Брук, послушай меня.
— Ты привёз мне чужого ребёнка и позволил поверить, что она моя?
— Я спас её.
— А потом решил отнять?
— Я хотел дать ей имя, дом и будущее.
— Ты хотел получить деньги от своего отца.
Он сжал челюсти.
Селия закрыла лицо руками.
— Адриан, ты сказал мне, что Брук знала.
— Я сказал то, что нужно было сказать.
— Ты клялся, что ребёнок наш.
— Он должен был стать нашим!
Эта фраза повисла под потолком тяжелее любого признания.
Доктор Элиза продолжила:
— Нора выжила. Но утром после родов исчезла из палаты. В журнале указано, что её выписал человек, предъявивший доверенность Адриана.
— Где она сейчас? — спросила я.
— В приюте для женщин на окраине города. Она узнала о Фиби только неделю назад. Ей показали фотографию из клиники.
Адриан вдруг бросился к детской кроватке.
Я отступила, закрывая Фиби собой.
— Не подходи к ней.
— Брук, я не причиню ей вреда.
— Ты уже причинил. Ты сделал так, что я каждый день боялась потерять дочь, которая даже не была моей по крови.
Он остановился.
И тогда Селия подняла папку с пола.
— Всё это время ты собирал доказательства против Брук, чтобы забрать Фиби к себе. Но если девочка не твоя и усыновление не оформлено, ты не получишь ничего.
Адриан посмотрел на мать.
— Ты на чьей стороне?
— На стороне ребёнка. Хотя бы сейчас.
Томас быстро просмотрел бумаги.
— Здесь есть ещё один документ. Разрешение на вывоз Фиби из страны. Подписано сегодня утром.
У меня похолодели пальцы.
— Куда он собирался её везти?
— В поместье твоего свёкра за границей. Там уже подготовлена новая запись о рождении и другое имя.
Адриан закрыл глаза.
Я вдруг поняла, почему у подъезда стояла машина и почему розовая сумка Фиби была собрана заранее. Он хотел увезти её до рассвета, пока я защищалась от обвинений, которых не существовало.
— Ты бы украл её, — сказала я.
— Я бы дал ей жизнь, которую ты не могла дать.
— Ты даже не спросил, какую жизнь хочет она.
Фиби издала тихий звук и потянулась к моей вышитой звёздочке. Я посмотрела на её пальцы и поняла: за одну ночь у меня исчезло прежнее имя этой любви. Я называла её своей дочерью, потому что думала, что родила её. Но любовь не стала меньше, когда выяснилось, что Адриан лгал. Она стала моей по-настоящему — не из-за бумаг, а потому что я оставалась рядом в каждую бессонную ночь, у каждой больничной двери, у каждого раннего пробуждения.
Доктор Элиза сказала:
— Нора хочет увидеть вас. Не чтобы забрать ребёнка. Она хочет узнать, в каких руках Фиби росла.
Я взглянула на Адриана.
— А ты?
Он опустил глаза на разрешение о вывозе.
— Я думал, если она станет нашей официально, отец даст мне компанию. Потом я понял, что могу потерять всё. Поэтому решил обвинить тебя и увезти Фиби раньше, чем кто-нибудь узнает правду.
— Ты потерял не компанию.
Он ничего не ответил.
Селия сняла с руки дорогие часы и положила их на стол.
— Я оплачу лечение Норы, — сказала она. — И подпишу признание, что знала о поддельных документах.
Адриан резко повернулся.
— Мама!
— Ты хотел деньги от своего отца. Я сама позвоню ему и расскажу, на что ты пошёл ради этих денег.
Это стало для него страшнее любой угрозы.
Через час мы сидели в небольшой комнате клиники. За стеной гудел старый холодильник, а на подоконнике стоял засохший горшок с мятой.
Нора вошла медленно, держась за дверной косяк. Она была худой, с короткими тёмными волосами и шрамом у ключицы. Увидев Фиби, она остановилась.
— Можно? — спросила она.
Я кивнула и передала ей дочь.
Нора прижала Фиби к груди и заплакала беззвучно. Девочка не испугалась. Она положила ладонь Норе на щёку, а потом снова ухватилась за край моей кофты.
Нора посмотрела на меня.
— Вы её не бросали?
— Никогда.
— Он сказал, что вы не сможете её полюбить.
— Он многого обо мне не знал.
Нора улыбнулась сквозь слёзы.
— Я не хочу отнимать её. Я хочу быть рядом, если вы позволите.
Я услышала в этих словах не требование, а просьбу, которую сама боялась произнести.
— Мы найдём способ, — ответила я.
Адриан ждал в коридоре вместе с Селией. Увидев нас, он попытался подойти, но Нора встала между ним и дочерью.
— Больше не трогай её документы, — сказала она.
— Нора, я спас тебя.
— Нет. Ты использовал мою беду.
Он отступил.
В ту ночь машина у подъезда уехала пустой. Розовая сумка Фиби осталась на стуле, а разрешение на вывоз лежало разорванным пополам возле кухонной раковины.
Я не знала, как назвать нашу семью утром. Не знала, станет ли Нора частью каждого праздника, смогу ли я когда-нибудь спокойно смотреть на Адриана и перестану ли вздрагивать от ночного звонка.
Но я знала, что Фиби будет расти, слыша правду о себе.
Я достала из кармана маленькую кофту с вышитой звёздочкой и аккуратно расправила её воротник. Нора держала один рукав, я — другой, а Фиби смеялась между нами.
— Она не похожа ни на одну из нас, — прошептала Нора.
Я посмотрела на девочку.
— Значит, нам придётся стать похожими на неё.
Фиби сжала звёздочку в кулаке, и вышитый свет на ткани дрогнул между нашими руками.
Пропустили начало?




