ЧАСТЬ 4 — Я прижала Фиби к себе, когда муж потребовал отдать дочь ему, но мой спокойный ответ заставил его побледнеть

ЧАСТЬ 4

Телефон Томаса продолжал звонить, пока Фиби плакала у меня на руках.

Я не могла отвести взгляд от Адриана.

— Ответь, — сказала я.

Он рванулся к телефону, но Томас поднял руку.

— Нет. Теперь разговор будет при всех.

Адриан остановился посреди комнаты. На его рубашке расползалось тёмное пятно от дождя, а лицо стало таким бледным, что Селия отступила к стене.

Томас нажал кнопку громкой связи.

— Это Брук Линн? — спросил женский голос.

— Да.

— Меня зовут доктор Элиза Морроу. Я работала в родильном отделении девять месяцев назад. Сегодня я нашла журнал ночной смены. Мне нужно сообщить вам одну вещь лично, но времени мало.

Я прижала Фиби крепче.

— Говорите.

— В день рождения вашей дочери Адриан приехал в клинику не как отец и не как супруг. Он приехал с женщиной по имени Нора Белл. Она была пациенткой без документов и отказалась назвать родственников.

Адриан резко повернулся к матери.

— Кто позвонил ей?

Селия побледнела.

— Я не знала, что она всё ещё жива.

У меня перехватило дыхание.

— О чём вы говорите?

Доктор продолжила:

— Нора родила девочку. Но у неё началось тяжёлое кровотечение. Она подписала временное согласие на медицинское наблюдение за ребёнком, потому что была уверена, что умрёт. Адриан сказал персоналу, что он ваш муж и что вы согласились принять ребёнка. Он представил бумаги, которые выглядели как предварительное согласие на усыновление.

Я посмотрела на Фиби. Она уже перестала плакать и смотрела на меня огромными серыми глазами.

— Я была беременна, — сказала я. — Все знали, что я потеряла ребёнка на шестом месяце.

— Именно поэтому он выбрал вас, — ответила доктор. — Он сказал, что вы не переживёте правду и что ребёнку будет безопаснее в вашей семье.

У меня подкосились ноги, и Мэйбл подхватила меня за плечо.

Адриан шагнул вперёд.

— Брук, послушай меня.

— Ты привёз мне чужого ребёнка и позволил поверить, что она моя?

— Я спас её.

— А потом решил отнять?

— Я хотел дать ей имя, дом и будущее.

— Ты хотел получить деньги от своего отца.

Он сжал челюсти.

Селия закрыла лицо руками.

— Адриан, ты сказал мне, что Брук знала.

— Я сказал то, что нужно было сказать.

— Ты клялся, что ребёнок наш.

— Он должен был стать нашим!

Эта фраза повисла под потолком тяжелее любого признания.

Доктор Элиза продолжила:

— Нора выжила. Но утром после родов исчезла из палаты. В журнале указано, что её выписал человек, предъявивший доверенность Адриана.

— Где она сейчас? — спросила я.

— В приюте для женщин на окраине города. Она узнала о Фиби только неделю назад. Ей показали фотографию из клиники.

Адриан вдруг бросился к детской кроватке.

Я отступила, закрывая Фиби собой.

— Не подходи к ней.

— Брук, я не причиню ей вреда.

— Ты уже причинил. Ты сделал так, что я каждый день боялась потерять дочь, которая даже не была моей по крови.

Он остановился.

И тогда Селия подняла папку с пола.

— Всё это время ты собирал доказательства против Брук, чтобы забрать Фиби к себе. Но если девочка не твоя и усыновление не оформлено, ты не получишь ничего.

Адриан посмотрел на мать.

— Ты на чьей стороне?

— На стороне ребёнка. Хотя бы сейчас.

Томас быстро просмотрел бумаги.

— Здесь есть ещё один документ. Разрешение на вывоз Фиби из страны. Подписано сегодня утром.

У меня похолодели пальцы.

— Куда он собирался её везти?

— В поместье твоего свёкра за границей. Там уже подготовлена новая запись о рождении и другое имя.

Адриан закрыл глаза.

Я вдруг поняла, почему у подъезда стояла машина и почему розовая сумка Фиби была собрана заранее. Он хотел увезти её до рассвета, пока я защищалась от обвинений, которых не существовало.

— Ты бы украл её, — сказала я.

— Я бы дал ей жизнь, которую ты не могла дать.

— Ты даже не спросил, какую жизнь хочет она.

Фиби издала тихий звук и потянулась к моей вышитой звёздочке. Я посмотрела на её пальцы и поняла: за одну ночь у меня исчезло прежнее имя этой любви. Я называла её своей дочерью, потому что думала, что родила её. Но любовь не стала меньше, когда выяснилось, что Адриан лгал. Она стала моей по-настоящему — не из-за бумаг, а потому что я оставалась рядом в каждую бессонную ночь, у каждой больничной двери, у каждого раннего пробуждения.

Доктор Элиза сказала:

— Нора хочет увидеть вас. Не чтобы забрать ребёнка. Она хочет узнать, в каких руках Фиби росла.

Я взглянула на Адриана.

— А ты?

Он опустил глаза на разрешение о вывозе.

— Я думал, если она станет нашей официально, отец даст мне компанию. Потом я понял, что могу потерять всё. Поэтому решил обвинить тебя и увезти Фиби раньше, чем кто-нибудь узнает правду.

— Ты потерял не компанию.

Он ничего не ответил.

Селия сняла с руки дорогие часы и положила их на стол.

— Я оплачу лечение Норы, — сказала она. — И подпишу признание, что знала о поддельных документах.

Адриан резко повернулся.

— Мама!

— Ты хотел деньги от своего отца. Я сама позвоню ему и расскажу, на что ты пошёл ради этих денег.

Это стало для него страшнее любой угрозы.

Через час мы сидели в небольшой комнате клиники. За стеной гудел старый холодильник, а на подоконнике стоял засохший горшок с мятой.

Нора вошла медленно, держась за дверной косяк. Она была худой, с короткими тёмными волосами и шрамом у ключицы. Увидев Фиби, она остановилась.

— Можно? — спросила она.

Я кивнула и передала ей дочь.

Нора прижала Фиби к груди и заплакала беззвучно. Девочка не испугалась. Она положила ладонь Норе на щёку, а потом снова ухватилась за край моей кофты.

Нора посмотрела на меня.

— Вы её не бросали?

— Никогда.

— Он сказал, что вы не сможете её полюбить.

— Он многого обо мне не знал.

Нора улыбнулась сквозь слёзы.

— Я не хочу отнимать её. Я хочу быть рядом, если вы позволите.

Я услышала в этих словах не требование, а просьбу, которую сама боялась произнести.

— Мы найдём способ, — ответила я.

Адриан ждал в коридоре вместе с Селией. Увидев нас, он попытался подойти, но Нора встала между ним и дочерью.

— Больше не трогай её документы, — сказала она.

— Нора, я спас тебя.

— Нет. Ты использовал мою беду.

Он отступил.

В ту ночь машина у подъезда уехала пустой. Розовая сумка Фиби осталась на стуле, а разрешение на вывоз лежало разорванным пополам возле кухонной раковины.

Я не знала, как назвать нашу семью утром. Не знала, станет ли Нора частью каждого праздника, смогу ли я когда-нибудь спокойно смотреть на Адриана и перестану ли вздрагивать от ночного звонка.

Но я знала, что Фиби будет расти, слыша правду о себе.

Я достала из кармана маленькую кофту с вышитой звёздочкой и аккуратно расправила её воротник. Нора держала один рукав, я — другой, а Фиби смеялась между нами.

— Она не похожа ни на одну из нас, — прошептала Нора.

Я посмотрела на девочку.

— Значит, нам придётся стать похожими на неё.

Фиби сжала звёздочку в кулаке, и вышитый свет на ткани дрогнул между нашими руками.

Оцените статью