ЧАСТЬ 4 — Я нашла под матрасом внука тяжёлый предмет после их отъезда — но один взгляд Бена заставил меня побледнеть

ЧАСТЬ 4

— Кто едет? — спросила я.

Тара держала лист обеими руками. Бумага дрожала так сильно, что уголок постукивал по столу.

— Коллектор, — сказала она. — Его зовут Роман. Павел работал на него. Но это не самое страшное.

Адам смотрел на жену так, будто видел её впервые.

— Ты обещала, что долг закрыт.

— Я думала, что закрыт.

— Ты заложила мамин дом?

— Нет! — Тара сорвалась на крик. — Я только передала копии документов. Я не знала, что они подделают доверенность.

— Но ты знала про пистолет, — тихо сказал Бен.

Тара закрыла глаза.

Эти слова ударили сильнее всего. Не потому, что я уже не подозревала правду, а потому, что их произнёс ребёнок, который всё лето носил зелёный рюкзак, словно спасательный круг.

Я подошла к Бену и опустилась перед ним на колени.

— Ты сделал правильно, что спрятал оружие. Но больше никогда не трогай такие вещи один. Обещаешь?

— Обещаю.

— И ты не виноват в том, что взрослые испугались собственных долгов.

Он кивнул, но слёзы всё-таки покатились по его щекам.

В половине двенадцатого у дома остановился чёрный фургон. Из него вышел мужчина лет пятидесяти с гладко зачёсанными волосами. Он не выглядел опасным. Именно поэтому я сразу ему не доверилась.

— Елена Сергеевна? — спросил он.

— Кто вы?

— Роман Климов. Я приехал забрать документы по соглашению.

— У меня нет с вами соглашения.

Он посмотрел на Адама.

— Ваш сын подписал обязательство.

Адам побледнел.

— Я ничего не подписывал.

Роман достал из папки копию договора. Внизу стояла подпись Адама и печать фирмы, в которой он работал.

— Это не моя подпись, — сказал Адам.

— Зато долг настоящий.

Тара вдруг шагнула вперёд.

— Роман, ты обещал, что детям ничего не угрожает.

— Детям и не угрожают. Угрожает ваш муж сам себе.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная ясность. Все эти недели я думала, что сын предал меня ради денег. Но теперь видела: он прятался за молчанием не только из жадности. Он боялся, что Роман заберёт детей, если долг не будет погашен.

— Сколько? — спросила я.

Роман назвал сумму.

Адам отвернулся.

— Я взял деньги на лечение Тары, — сказал он. — Потом она снова начала играть. Я не смог остановить это. Когда Роман предложил «помощь», я подписал пустой лист, чтобы получить отсрочку. Не договор. Пустой лист.

Тара зажала рот ладонью.

Я вспомнила, как она прошлой зимой приезжала ко мне, просила занять денег и уверяла, что всё под контролем. Я поверила. И сама перевела ей накопления.

— Мои деньги тоже ушли Роману? — спросила я.

Тара кивнула.

— Почти все.

В этот момент зазвонил мой старый стационарный телефон. Я сняла трубку. Звонила Марина из своей кухни.

— Елена, я нашла кое-что в почтовом ящике, — сказала она. — Здесь письмо от нотариуса. Похоже, Роман уже пытался оформить переход дома. Но есть одна странность: заявление отозвали три дня назад.

— Кто отозвал?

Марина назвала имя.

Я посмотрела на Адама.

— Ты?

Он покачал головой.

— Нет.

Тара медленно подняла руку.

— Я.

Все повернулись к ней.

— Я отозвала заявление утром, когда привезла детей к тебе, — сказала она. — Я поняла, что Павел собирается зайти слишком далеко. Но не сказала Адаму. Он бы решил, что я снова всё испортила.

— Ты могла просто рассказать мне, — ответила я.

— Я боялась, что ты заберёшь детей.

— Я бы забрала их не у тебя. Я бы забрала их от страха.

Роман усмехнулся.

— Трогательная семейная сцена. Но долг никуда не делся.

Тогда я достала из папки лист, который нашла в нижнем ящике Адама. На нём стояла не только моя поддельная подпись. Внизу имелась пометка: «Погашено переводом от пятнадцатого июня».

— Вы забыли одну вещь, Роман, — сказала я. — Деньги уже получили.

Он выхватил лист, пробежал глазами и замер.

Адам нахмурился.

— Откуда это?

— Из твоего ящика. Ты не знал?

На обороте был номер банковского счёта. Я позвонила в банк при всех. Оператор подтвердил: сумма действительно ушла Роману, но не как погашение долга. Она была переведена на счёт его компании за три дня до того, как Адам подписал пустой лист.

Роман впервые потерял уверенность.

— Это ничего не доказывает.

— Доказывает, что вы взяли деньги дважды, — сказала Тара. — Сначала у Елены. Потом потребовали дом.

В коридоре раздались шаги. Сотрудники, которых вызвала Марина, вернулись с Павлом. Тот увидел Романа и резко остановился.

— Ты сказал, что всё будет чисто, — бросил он.

Роман повернулся к нему.

— Закрой рот.

— Ты обещал мне долю.

— Павел, замолчи.

— А ты обещал, что оружие никто не найдёт!

Бен сжал мою ладонь. Я почувствовала, как его пальцы дрожат.

Дальше всё произошло быстро. Романа и Павла увели для объяснений. Не как финал страшной истории, а как начало разбирательства, которое им уже не удастся спрятать за чужими подписями.

Адам остался в гостиной. Он снял с себя обручальное кольцо и положил его рядом с папкой.

— Я не прошу тебя простить меня, — сказал он.

— Хорошо.

— Но я хочу забрать детей от Тары хотя бы на несколько дней, пока она лечится.

Тара заплакала.

— Я поеду в клинику сама, — сказала она. — И подпишу всё, что нужно, чтобы дети пока оставались у Елены.

Я посмотрела на неё. Мне хотелось кричать. Хотелось выгнать их обоих. Хотелось вернуть то лето, когда Бен смеялся, а Софи прятала варенье в карманах.

Но лето уже закончилось. И дети успели увидеть слишком многое.

— Вы оба расскажете им правду, — сказала я. — Не подробности долгов. Правду о том, что они ни в чём не виноваты.

Адам кивнул.

Вечером я вынесла пистолет прибывшим сотрудникам в том самом полотенце с красной клубникой. Бен стоял рядом и не выпускал из рук пустой зелёный рюкзак.

— Бабушка, можно я больше не буду его носить? — спросил он.

Я посмотрела на рюкзак.

— Можно.

Софи тут же расстегнула карман и достала оттуда смятую булочку.

— А это можно оставить?

Я впервые за весь день улыбнулась.

— Это обязательно.

Бен подошёл к столу, взял папку и положил её перед Адамом.

— Папа, подпиши только то, что прочитал.

Адам посмотрел на сына, потом на меня.

— Подпишу.

И впервые за всё утро он не отвёл взгляд от бумаги, где чужая рука пыталась украсть мой дом.

Бен застегнул зелёный рюкзак и сказал:

— Теперь я буду носить в нём только булочки.

Оцените статью