ЧАСТЬ 4
Я перечитала последнюю строку, пока буквы не начали расплываться.
— На имя Райли? — спросила я.
Светлана кивнула.
— Счёт открыт вчера вечером. Средства переведены сегодня в 7:12.
Эрик резко повернулся к матери.
— Ты сказала, что деньги останутся на резервном счёте.
Джудит держала сумочку обеими руками. Золотая застёжка впивалась ей в пальцы.
— Я пыталась их защитить.
— От кого? — спросила я. — От меня? От матери ребёнка?
— От тех, кто хочет разрушить нашу семью.
— Ты уже разрушила её, когда сказала Райли ждать на кухне.
Джудит посмотрела на меня с раздражением, почти с удивлением.
— Из-за одной фотографии?
Я достала телефон и открыла снимок из семейного чата.
— Для тебя это фотография. Для неё — доказательство, что её отец увидел унижение и решил, что оно стоит двух минут красивого кадра.
Эрик опустил голову.
Светлана перевернула лист.
— Перевод нельзя вернуть обычным распоряжением. Он заблокирован до проверки. Но завтра на заседании по замене представителя вы сможете показать все документы.
— Я не хочу, чтобы Райли снова оказалась в комнате, где взрослые будут говорить о ней так, будто её нет, — сказала я.
— Есть другой путь, — ответила Светлана. — В учредительном договоре предусмотрен независимый попечитель. Если вы оба согласитесь, средства будет контролировать не семья Эрика.
Эрик поднял глаза.
— Я соглашусь.
Я не сразу поняла, что услышала.
— Ты откажешься от доступа?
— Да.
Джудит резко схватила его за рукав.
— Ты не можешь отдать им всё!
— Это не «всё», мама. Это деньги моей дочери.
Он вырвал рукав и посмотрел на меня.
— Я знаю, что ты мне не веришь.
— Не знаю? Эрик, ты подписал ложный акт, спрятал письма банка и попытался заменить меня как представителя Райли.
— Я думал, что исправлю это до того, как ты узнаешь.
— Ты думал, что сможешь выглядеть хорошим мужем, хорошим сыном и хорошим отцом, если никто не задаст лишних вопросов.
Он вздрогнул.
— Да.
Это признание прозвучало страшнее оправданий.
К двум часам дня Джеральд передал банку оригинал договора с подрядчиком. В нём была короткая пометка: «Работы остановлены по указанию заказчика». На обратной стороне стояла дата и подпись Эрика. Он записал её собственноручно, чтобы не забыть, кому отдавал распоряжение.
Брук тоже подписала заявление.
Она призналась, что знала о поддельном акте и молчала, потому что Джудит обещала оплатить ей учёбу. Деньги Брук вернула в тот же день, положив чек на стол перед Светланой.
— Я не прошу тебя считать меня хорошей, — сказала она мне. — Просто хочу перестать быть частью этого.
— Тогда говори правду до конца.
И Брук рассказала всё.
Именно она нашла конверт в подарочном пакете. Не случайно. Она положила его туда, когда увидела, как Джудит прячет папку в шкафу.
— Я хотела, чтобы ты его нашла, — призналась Брук. — Но испугалась признаться сразу.
Я вспомнила её сообщения: сначала «проверь», потом «не открывай». В них было не только желание спасти себя. Там был страх.
— Почему ты не сказала мне прямо?
— Потому что мама бы уничтожила меня так же, как Эрика. Она умеет делать вид, что человек виноват уже за то, что заметил уродство.
Вечером я приехала к Лене за Райли. Дочь сидела на ковре и раскладывала по цветам бумажные звёзды. Её рюкзак лежал рядом, а металлический брелок тихо звенел, когда она двигала колёса.
— Мам, папа приедет?
Я села перед ней.
— Он хочет поговорить.
— Он снова будет говорить, что я всё неправильно поняла?
— Нет. Я попросила его не оправдываться.
Эрик пришёл через десять минут. Он остановился у двери гостиной, но не вошёл дальше, пока Райли сама не кивнула.
— Я сделал тебе больно, — сказал он.
Райли смотрела на него, сжимая бумажную звезду.
— Ты тоже думал, что кресло портит фотографию?
Эрик побледнел.
— Я думал о том, что скажет мама. Это не оправдание.
— Тогда почему ты ничего не сказал?
Он сел на край стула, не касаясь её кресла.
— Потому что был трусом.
Райли опустила звезду на колени.
— Ты украл мои деньги?
Я хотела остановить разговор, но Эрик покачал головой.
— Я взял их и подписал бумаги, которых не должен был подписывать. Деньги вернутся на счёт, но я понимаю, что от этого всё не исправится.
— Мне не нужен красивый дом, — сказала Райли. — Мне нужна ванная, в которую я могу заехать.
Эрик закрыл глаза.
— Я найду новый подрядчик и оплачу ремонт сам. Не из твоего траста. Но выбирать будешь ты и твоя мама.
Райли подумала.
— И дверь должна быть шире, чем у бабушки.
— Будет.
— И никаких фотографий без меня.
Эрик кивнул.
— Никаких.
На следующий день Джудит пришла в банк с папкой, где были счета, чеки и её расписка о получении денег. Она пыталась доказать, что не знала о назначении выплат, но расписка разрушила это объяснение: под каждой суммой стояла её подпись, а рядом — фраза «на улучшение дома для последующей продажи».
Дом не забрали.
Но его продажу остановили до тех пор, пока весь ущерб не был возмещён. Джудит пришлось продать коллекцию антикварных украшений, которой она хвасталась на каждом празднике. Она отдала деньги трасту и подписала отказ от любого управления им.
Эрик отказался от доли в семейной компании. Он устроился на работу к Джеральду, чтобы сам оплачивать ремонт и выплаты, которые взял на себя. Его мать назвала это предательством.
Эрик ответил:
— Предательством было не кресло в кадре. Предательством было заставить ребёнка думать, что ей нужно исчезнуть.
Брук перевела деньги за свою учёбу обратно и стала помогать Джеральду с документами. Она не просила меня называть её сестрой. Просто каждую субботу приезжала к Райли, чтобы вместе собирать модели созвездий.
Я не вернула Эрика в спальню.
Но разрешила ему приходить к дочери после занятий, если он заранее сообщал время и не пытался превращать встречи в спектакль раскаяния. Райли сама решила, когда он сможет забрать её на прогулку. В этом вопросе никто больше не говорил за неё.
Через несколько недель новая дверь в ванной открылась наружу. Проём получился широким, ровным, без порога. Райли сама заехала внутрь и несколько секунд молча проверяла пространство.
— Теперь подходит, — сказала она.
Эрик стоял рядом с рулеткой.
— Я измерял три раза.
— Нужно было измерить один раз и послушать меня, — ответила она.
Он кивнул.
В тот же день Райли принесла из школы проект о созвездиях. Учитель попросила детей представить его на рождественской выставке. Для снимка класс выстроился у стены, но фотограф заметил, что кресло закрывает часть плаката.
— Может, поставим Райли сбоку? — предложил он.
Эрик, который пришёл забрать дочь, спокойно ответил:
— Нет. Переставьте плакат. Райли должна быть там, где она работала.
Дочь посмотрела на него, потом на меня.
Я ничего не сказала.
Она сама подъехала ближе к центру.
На её плакате было созвездие Ориона, а рядом — маленькая бумажная звезда с серебряным краем. Та самая, которую она держала в руках, когда спрашивала отца о деньгах.
Фотограф поднял камеру.
— Все готовы?
Райли поправила брелок на спинке кресла и улыбнулась.
— Теперь да. Но снимайте всё созвездие.
Пропустили начало?




