В радиорубке Блэк-Риджа закричали так, будто кто-то уже стоял у ворот с гранатой.
— Отряд «Север» прижат! — голос радиста сорвался на хрип. — Двенадцать человек, северный каньон, сорок миль от станции. Их стрелок ранен. На хребте миномётная группа!
Я стояла у верстака в четвёртом ремонтном боксе и держала в руке маленький калибровочный ключ. Под пальцами пахло оружейным маслом, а под левым бедром тянула старая боль, которая просыпалась всякий раз, когда в части начиналась настоящая работа.
— Сколько времени до первого выстрела? — спросил кто-то в рации.
— Около семи минут.
В дверь бокса влетел капрал Руис. На его шлеме болталась треснувшая застёжка, и она стучала по пластику при каждом шаге.
— Где начальник оружейной? — спросил он.
— В оперативном центре.
— А кто-нибудь умеет стрелять дальше восьмисот метров?
Я подняла глаза.
— В части есть стрелки.
— Все либо ранены, либо на заданиях. Нам нужен тот, кто может попасть с северной станции в каньон.
Он посмотрел на меня, задержался на моей трости, прислонённой к шкафу, и отвернулся.
— Не здесь, — сказал он.
Руис умчался. Я услышала, как в коридоре он повторяет кому-то то же самое: «Не здесь».
На стене над моим верстаком висела отремонтированная винтовка «Арктик». Одиннадцать дней назад её привезли как металлолом. Трещина в направляющей, сорванный узел спуска, повреждённый ствол. Двое оружейников предложили списать её, но я восстановила всё сама. Заменила ствол, притёрла запирающие поверхности, усилила направляющую и трижды проверила спуск.
Теперь винтовка лежала в стойке, чистая и готовая.
Я сняла её с крюка.
В оперативном центре пахло пережжённым кофе и горячей пластмассой. На большом экране красные точки обозначали людей в каньоне. Три жёлтые точки двигались по гребню.
— Мара, верни оружие в бокс, — сказал полковник Итан Вейл, не оборачиваясь. — Сейчас не время для самодеятельности.
— Я услышала расстояние.
— И что?
— Там есть ветер с бокового ущелья. Он будет толкать мину вправо.
Вейл наконец посмотрел на меня. На его столе лежала серебряная ручка с эмблемой штаба, и он нервно постукивал ею по карте.
— Мы знаем, что там ветер.
— Нет. Вы видите его на метеостанции. Я слышу его по радиоканалу.
В комнате стало тесно от чужих взглядов.
— Ты три года не была на линии, — произнёс Вейл тише. — Твоя медицинская категория не позволяет участвовать в операции.
— Я не прошу бежать к каньону.
— Ты хромаешь.
Эти слова ударили точнее, чем он рассчитывал. Я почувствовала, как под ладонью врезался холодный металл винтовки.
— А винтовка не хромает, — ответила я.
По рации раздался крик:
— Они устанавливают миномёт! Первый расчёт готов через две минуты!
На экране один из красных огоньков исчез за каменным выступом. Второй мигнул. Третий пополз к раненому стрелку.
— Отставить, Вэнс, — приказал Вейл.
Я повернула голову к капитану Лене Ортис, которая держала гарнитуру у уха. На её запястье был намотан выцветший жёлтый бинт.
— Капитан, дайте мне координаты.
Ортис взглянула на полковника, потом на экран.
— Если ошибёшься, там погибнут двенадцать человек.
— Если не выстрелю, они погибнут наверняка.
Вейл сжал серебряную ручку так, что побелели пальцы.
— Никто не покидает станцию без моего приказа.
Я уже отступала к двери.
— Тогда отдайте приказ быстро.
В коридоре завыла сирена. Где-то хлопнул металлический шкаф, посыпалась пыль с потолочной балки. Я схватила запасной дальномер и услышала в наушнике голос раненого стрелка:
— Северная группа, миномёт поднят. У нас тридцать секунд…
Дверь оперативного центра распахнулась, и капитан Ортис выбежала следом, держа в руке папку с красной полосой. Она остановилась передо мной, раскрыла её и провела пальцем по первой странице…
ЧАСТЬ 2
Папка была тонкой, но капитан держала её так, будто внутри лежал заряд.
— Что это? — спросила я.
— Твои допуски.
— Мои допуски закончились три года назад.
— Не все.
Ортис перевернула страницу. Бумага хрустнула под её пальцами, а в коридоре мигали аварийные лампы.
— Здесь написано, что ты проходила подготовку по дальнему огню и сохранила высшую категорию точности.
— А в личном деле?
— В личном деле этой страницы нет.
Из рации донёсся голос:
— До залпа десять секунд!
Я посмотрела на капитана.
— Мне нужна крыша.
— Полковник запретил.
— Тогда пусть сам объяснит семьям, почему мы стояли и слушали.
Ортис резко закрыла папку.
— Поднимайся.
Лестница на крышу была узкой. Каждый шаг отдавался болью в бедре, но я считала ступени, а не боль. На крыше ветер швырял пыль в лицо. На юге громыхнуло — миномётный снаряд ударил в камень, и рация захлебнулась криками.
Капитан передала мне дальномер.
— Точка наблюдения — выступ над каньоном. Две тысячи сто сорок метров.
— Ветер?
— Девять узлов, северо-запад.
— Это данные станции. Что говорит каньон?
Я присела возле вентиляционного короба, положила винтовку на мешок с песком и посмотрела в оптический прицел. Пыль ползла вдоль скал, но над самым гребнем она рвалась вверх, как дым из трубы.
— Боковой поток меняется через каждые четыре секунды.
— Ты можешь попасть?
— Я могу попробовать.
— Мне нужен не ответ оружейника.
Я повернула к ней лицо.
— Тогда задайте вопрос стрелку.
Ортис сглотнула.
— Ты можешь попасть?
— Да.
В наушнике зашипел раненый стрелок.
— Кто там на станции?
— Мара Вэнс, — ответила Ортис.
Пауза была короткой, но я услышала, как он выдохнул.
— Я думал, она только чинит оружие.
— Многие так думают.
На гребне появились три силуэта. Один присел у миномёта, второй держал карту, третий поднял руку. Я видела не лица, а движения: локоть, плечо, тонкую линию шнура.
— Сколько до залпа? — спросила я.
— Пять секунд.
Я подвела перекрестье к металлическому кольцу на основании миномёта. Целиться в человека было бы проще. Но мне нужно было остановить оружие и оставить отряду шанс.
— Мара, — сказала Ортис, — если не уверена, опускай винтовку.
— Я уверена.
Я задержала дыхание. В этот момент боль в бедре исчезла, крыша, рация и крики провалились куда-то вниз. Остались только расстояние, ветер и узкая щель между камнями.
Я нажала на спуск.
Выстрел ударил в грудь так, будто рядом лопнуло железное ведро. На гребне вспыхнула искра. Миномёт дёрнулся, перевернулся набок, а человек с поднятой рукой исчез за валуном.
В рации кто-то закричал:
— Огонь прекращён! Повторяю, огонь прекращён!
Капитан Ортис смотрела на меня, не моргая.
— Ты попала в крепление.
— Я знаю.
Снизу донёсся второй голос:
— Отряд «Север» двигается к выходу. Стрелок жив.
Я опустила винтовку, но радость не успела подняться в груди. На экране планшета красная отметка вдруг появилась позади каньона.
— Что это? — спросила я.
Ортис посмотрела на данные и побледнела.
— Второй наблюдатель. Он передаёт наши координаты.
В этот момент на крыше появился полковник Вейл. Его серебряная ручка была сломана пополам.
— Вэнс, положи оружие, — приказал он.
— Там ещё люди.
— Я сказал положи.
— Кто сообщил им наши координаты?
Его взгляд скользнул к папке в руке Ортис.
— Эта папка не должна была покидать архив.
Я увидела, как капитан переворачивает последний лист. Внизу стояла подпись, которую я не могла забыть: подпись человека, отправившего меня в тот полёт, после которого я больше не могла бегать…
ЧАСТЬ 3
Подпись принадлежала Вейлу.
Три года назад его фамилия стояла под приказом о той тренировке. Но я помнила другой документ: в нём говорилось, что вертолёт потерял управление из-за ошибки пилота. Именно на основании этого отчёта меня признали непригодной к службе.
— Где вы это взяли? — спросил Вейл.
— В архиве медицинской комиссии, — ответила Ортис. — И это не всё.
Она достала из папки фотографию, сложенную пополам. На ней был техник Самир Хаддад, тот самый человек, который обслуживал вертолёт в день катастрофы. Под снимком стояла дата сегодняшнего утра.
— Самир приехал на станцию час назад, — сказала капитан. — Он хочет говорить.
Вейл сделал шаг к папке.
— Уберите это.
— Почему? — спросила я. — Потому что он знает, что отказ хвостового винта обнаружили до вылета?
Полковник побледнел.
В рации снова зашипел голос из каньона:
— Нас обстреливают с южного гребня! Нужна помощь!
Я подняла винтовку.
— Сначала спасаем людей.
— Нет, — резко сказал Вейл. — Ты больше не стреляешь.
— Тогда стреляйте сами.
Он посмотрел на дальномер, на мою хромающую ногу, на красную отметку на планшете.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Я понимаю лучше, чем три года назад.
Ортис включила громкую связь. В динамике раздался хриплый голос Самира:
— Полковник, я поставил новую деталь по вашему приказу, хотя старая была треснута. Вы сказали, что проверка подождёт. После падения мне велели подписать, будто дефект появился от удара.
Вейл рванулся к рации.
— Замолчите!
Но Самир продолжил:
— Мара пыталась предупредить вас. Вы сказали, что если она напишет рапорт, её карьере конец.
Капитан Ортис смотрела на Вейла, и жёлтый бинт на её запястье дрожал от ветра.
— Вы подделали причину аварии, чтобы скрыть нарушение безопасности, — сказала она.
— Я спасал программу, — процедил он. — Один сорванный вылет уничтожил бы весь проект.
— А Мара? — спросила я.
Вейл посмотрел прямо на меня.
— Ты была удобной. Герой-инструктор, который не сможет вернуться и спорить.
Эти слова оказались страшнее любого признания. Не потому, что я не знала правду. Потому что теперь услышала её из его уст.
На планшете южная отметка приблизилась к отряду.
— Мара, — сказала Ортис, — там ещё один расчёт.
Я легла за мешок с песком. Второй выстрел был труднее первого: между мной и гребнем стояли выступы, а человек двигался. Я ждала, пока он поднимет рацию, и стреляла не в него, а в каменный козырёк над его головой. Обломки сбили передатчик, и группа внизу получила несколько секунд.
— Южный наблюдатель потерял связь! — крикнули из каньона.
Потом пришло сообщение:
— Отряд выходит.
Вейл медленно опустил руку. Ортис подняла папку.
— Есть ещё одна страница, — сказала она. — Её прислал Самир. Список деталей и расчёт поставщика. Половина средств ушла на счета, которые оформлены на вашу сестру.
Вейл посмотрел на меня, будто впервые понял, что поражение уже не остановить.
Но в этот момент на планшете появился новый вызов. На экране высветилось имя человека, которого я не ожидала увидеть.
Это был командир группы «Север». Его голос прозвучал глухо:
— Мара, мы нашли в каньоне не только миномёты. Здесь лежит контейнер с гербом Блэк-Риджа. И он открыт…
В контейнере нашли то, чего полковник боялся годами…
Я думала, что самый трудный выстрел уже сделан. Но найденный в каньоне контейнер перевернул всё.
«Винтовки сами не выбирают момент».
И протянул мне окровавленный жетон.
👇 Финальная часть истории уже открыта




