ЧАСТЬ 4 — Я увидел, как мать отдала последние деньги за ужин дочери, а после моего вопроса официантка резко побледнела

ЧАСТЬ 4

Я выхватил телефон у Елены.

— Кто это?

— Сара Митчелл. Я живу в квартире номер шесть. Говард сказал, что дом аварийный, но я видела грузовики с новой мебелью. Они не ремонтируют его. Они готовят квартиры для продажи.

— Где вы сейчас?

— В прачечной за домом. Нас выгнали из комнат.

На заднем плане плакал ребёнок. Потом раздался удар, будто кто-то пнул металлическую дверь.

— Сара, слушайте меня. Ни с кем не спорьте. Заприте внутреннюю дверь и ждите.

Говард шагнул ко мне.

— Вы не понимаете, что делаете. В доме незаконные жильцы. Если вы вмешаетесь, компания потеряет контракт, а люди останутся без работы.

— Люди уже остались без жилья.

— Я спасал компанию!

— Нет. Вы спасали сделку.

Он дёрнулся к двери. Томас встал на его пути, но я остановил его жестом.

— Пусть идёт, — сказал я. — Только сначала ответит на один вопрос.

Говард усмехнулся.

— Какой?

— Почему Кэролайн доверяла Елене больше, чем мне?

На мгновение в его лице мелькнуло раздражение, а потом он сорвался:

— Потому что она считала вас слепым! Вы подписывали всё, что я клал вам на стол, пока играли в великого строителя и оплакивали свою жену!

В кафе стало тихо.

Говард понял, что сказал лишнее. Но мне уже не нужно было ничего добавлять к книге, жетону и показаниям Мии.

— Томас, вызывайте не охрану, — сказал я. — Позвоните владельцу грузовиков и сообщите, что они используются без разрешения. Затем свяжитесь с пожарной службой. Пусть проверят здание.

Говард побледнел.

— Вы не можете остановить выселение одним звонком.

— Могу. Я владелец здания.

— А если я расскажу совету директоров, что вы разрушаете компанию ради нескольких семей?

— Тогда я сам расскажу им, куда исчезли деньги Кэролайн.

Марта принесла Елене горячий суп. Елена смотрела на чашку, но не прикасалась к ней.

— Почему вы не сказали ему раньше? — спросил я.

Она провела пальцем по медному жетону.

— Кэролайн попросила не говорить, пока не найдётся книга. Она боялась, что Говард уничтожит документы. А потом ей стало хуже. Я обещала ждать, пока вы сами заметите тех, кто живёт за стенами ваших проектов.

Эти слова ударили сильнее обвинения.

Я всю жизнь строил здания, но не замечал людей, для которых стены были последней защитой.

В десять вечера мы приехали на Уиллоу. Снег забил ступени, в окнах старого кирпичного дома не горел свет. У тротуара стояли два грузовика, а возле подъезда рабочие выносили матрасы.

— Остановитесь! — крикнул я.

Один из рабочих узнал меня и опустил коробку.

— Нам сказали, что здание пустое.

— Вас обманули. Поставьте всё обратно.

На втором этаже Сара открыла дверь прачечной. За ней стояли четыре женщины и пятеро детей. У одной девочки на руках была клетчатая коробка с лекарствами.

— У неё астма, — сказала Сара. — Ингалятор остался в комнате.

Я поднялся сам. В квартире пахло сыростью и штукатуркой. Труба действительно лопнула, но вода уже была перекрыта. Ремонт требовал не миллионов, а нескольких дней работы.

— Томас, отопление восстановить сегодня. Елене и Мии — квартиру номер два. Остальным — временные комнаты в гостинице, пока всё не высохнет.

— Вы уверены? — спросил он.

— Я слишком долго был уверен не в том.

Говард стоял у лестницы, окружённый рабочими, и смотрел на комнаты, которые собирался превратить в дорогие квартиры. Никаких криков не понадобилось. Его схема рухнула в тот момент, когда люди, записанные в его бумагах как «пустующие», вышли в коридор и назвали свои имена.

Позже, ближе к полуночи, мы с Еленой сидели на ступенях у входа. Мия спала, обняв красный шарф. В руках у меня был медный жетон Кэролайн.

— Вы злитесь на неё? — спросила Елена.

— За то, что она скрыла всё от меня? Да. За то, что доверилась вам? Нет.

— Она говорила, что вы добрый человек. Просто очень занятый.

Я усмехнулся.

— Кэролайн умела быть жестокой точнее любого врача.

Елена посмотрела на здание.

— Что будет с Говардом?

— Он лишится должности и денег, которые спрятал в подставных фирмах. Дальше разберутся те, кто занимается такими вещами. Но я не хочу, чтобы вся история закончилась только его наказанием.

Я достал из кармана книгу расходов.

— Проект Кэролайн продолжится. Только теперь его будут вести люди, которые знают жильцов по именам.

Елена долго молчала.

— А если завтра вы передумаете?

Я посмотрел на Мию. Девочка спала, прижавшись щекой к стеклянной пуговице на конце своего шарфа. Она сама сказала, что не хочет потерять её, потому что «это единственная красивая вещь, которая досталась нам от праздника».

— Тогда оставьте у меня жетон, — ответил я. — Он напомнит, что обещания Кэролайн нельзя хранить в сейфе.

Елена протянула руку, но не взяла его.

— Нет. Пусть будет у вас.

Из дома донёсся шум работающих труб. Где-то наверху дети засмеялись: рабочий включил старую гирлянду, найденную в кладовке. Лампочки мигнули, и на кирпичной стене проступили разноцветные пятна.

Мия проснулась и сонно спросила:

— Натаниэль, а завтра блины будут?

Я посмотрел на Елену.

— Завтра — на всех. И тебе не придётся делить один ужин на двоих.

Она улыбнулась, но глаза у неё наполнились слезами.

Я сжал в ладони медный жетон. На нём оставалась царапина Кэролайн, короткая и неровная, как её почерк.

В ту ночь я впервые привёз домой не рождественский подарок, а список имён — и поставил его рядом с её фотографией.

Оцените статью