ЧАСТЬ 4 — Я выгнал жену под ледяной ливень, назвав предательницей, но спустя три года она заставила моего заместителя побледнеть

ЧАСТЬ 4

Я вырвал телефон из руки Винсента и прижал его к стене.

— Отмени приказ.

— Уже поздно.

— Отмени его!

Он улыбался, хотя кровь стекала у него из разбитой брови на белый воротник.

— Поезжай к сестре. Посмотри, успеешь ли.

Я ударил его ещё раз, но Томас схватил меня за локоть.

— Если он говорит правду, каждая секунда дорога.

Мы выбежали из сторожки. У причала стояла моя машина, мокрая от дождя. Я сел за руль, Томас забрался рядом, а Винсента заперли в подсобке под охраной его же бывшего человека.

Двигатель взревел.

Дом Клары находился на другом конце города. Я гнал по скользким улицам, не замечая светофоров. В голове звучал детский крик из телефона, а под ним — голос Норы, которого я не слышал три года.

«Я взяла сумку и позволила тебе ненавидеть меня».

— Ты уверен, что Нора жива? — спросил Томас.

— Ты сам сказал, что она у тебя жила.

— Я сказал, что она была там. Три года назад. Потом она уехала.

— Куда?

— Не знаю. Она боялась, что Винсент найдёт её через меня.

На последних словах у меня похолодели руки.

К дому Клары мы подъехали через двенадцать минут. В гостиной горел свет. Ворота были распахнуты, а на снегу у крыльца виднелись глубокие следы шин.

Я выскочил из машины с пистолетом в руке.

— Клара!

Ответа не было.

Дверь оказалась открыта. В прихожей лежала разбитая лампа, на полу валялся детский рюкзак с вышитым жёлтым китом. Я бросился в гостиную.

Клара стояла у стены, прижимая к себе дочь. Её муж сидел на полу, держась за окровавленное плечо. Перед ними был один вооружённый человек.

Второго я увидел в кухне. Он держал телефон и смотрел на экран.

— Брось оружие, — сказал первый.

— Убери его от моей семьи.

— Винсент приказал убрать всех.

— Он больше ничего не приказывает.

Я поднял журнал, который всё ещё держал в левой руке.

— Он использовал вас. Если он сядет, вы станете первыми, кого он сдаст.

Второй мужчина взглянул на документ.

— Ты обещал, что книги уничтожены, — сказал он напарнику.

— Заткнись, — прошипел тот.

— Он не говорил, что у него осталась подпись Винсента. И не говорил, что Марино платил ему напрямую.

Я понял: Винсент держал их не только страхом, но и ложью. Я бросил журнал на стол.

— Помогите мне вывести семью, и я позволю вам исчезнуть до рассвета. Останетесь — Винсент отправит вас на смерть ради собственной шкуры.

Мужчина с пистолетом посмотрел на Клару, затем на окровавленного Андрея. В его руке дрогнуло оружие.

— Уходите, — сказал он.

Я не поверил.

— Что?

— Я сказал: уходите. Я не подписывался убивать детей.

Он положил пистолет на пол. Второй сделал то же самое, но перед этим разбил телефон каблуком.

Клара бросилась ко мне.

— Артур, что происходит?

Я обнял её одной рукой, а другой прижал ладонь к плечу Андрея.

— Это я должен был спросить себя три года назад.

Скорая приехала через несколько минут. Андрей оказался ранен поверхностно, дочь Клары не пострадала. Один из людей Винсента рассказал, куда тот собирался бежать: к старому грузовому терминалу Марино.

Я вернулся туда вместе с Томасом.

Винсент сидел на полу подсобки, связанный ремнём. Рядом стояли двое его бывших людей. Один держал его пистолет, второй — папку с банковскими переводами.

— Это наш договор, — сказал он. — Мы больше не работаем на него.

Винсент поднял на меня глаза.

— Ты думаешь, если отдашь меня властям, всё исправится? Книги всё равно у Марино. Половина твоих людей куплена. Ты потерял порт.

— Я потерял его в тот вечер, когда поверил тебе.

— Нора сделала из тебя слабого.

— Нет. Это сделал я сам.

Он рассмеялся.

— И что ты сделаешь? Убьёшь меня?

Я посмотрел на его руки. Именно ими он годами подписывал распоряжения, переводил деньги, отправлял людей следить за Кларой и заставил Нору исчезнуть.

— Нет. Смерть оставит тебе слишком лёгкую дорогу.

Я позвонил человеку, который управлял бухгалтерией порта, и приказал заморозить счета Винсента. Затем отправил копии журнала и переводов Марино всем старшим капитанам семьи.

Через час Винсент лишился денег, охраны и права отдавать приказы. Марино, поняв, что его союзник разоблачён, отменил захват складов. Люди Винсента разошлись, забрав только то, что сами заработали, а не то, что он им обещал.

Я не стал превращать эту ночь в бойню. Томас дал показания, а украденные книги нашли в тайнике на терминале. В них были записи Винсента, но также мои собственные имена, платежи и приказы. Я мог уничтожить их и сохранить власть.

Вместо этого передал их тем, кто должен был разобраться с преступлениями всех участников, включая меня.

Это решение стоило мне портов, денег и фамильного влияния. Но впервые за три года я не спрятался за страхом, который сам создавал.

Утром я поехал в посёлок, названный Томасом. Он нашёл Нору в маленькой прачечной рядом с железнодорожной станцией.

Она стояла у гладильного стола в простом тёмном платье. На её запястье остался тонкий белый шрам. Когда она увидела меня, утюг в её руке перестал двигаться.

Я остановился в нескольких шагах.

— Я прочитал письмо.

Нора закрыла глаза.

— Значит, Винсент всё-таки проиграл.

— Он потерял всё. Но это не возвращает тебе три года.

— И твоё доверие тоже.

— Я не прошу тебя вернуть его.

Она положила утюг на металлическую подставку. От раскалённой подошвы поднялся белый пар.

— Тогда зачем приехал?

Я достал из кармана письмо. Бумага была помята, края потемнели от моих пальцев.

— Чтобы сказать тебе правду лично. Я поверил человеку, который хотел твоей смерти. Я вытолкнул тебя под дождь. Я назвал тебя предательницей, хотя ты спасла мою сестру, мою семью и меня.

Нора смотрела на письмо, но не брала его.

— Ты приехал просить прощения?

— Да.

— И думаешь, одного слова хватит?

— Нет.

Она подняла взгляд.

— Тогда чего ты хочешь?

Я достал из папки другой документ — заявление о передаче ей доли в безопасной мастерской, которую я купил на свои личные деньги. Не поместье. Не охрана. Не клетка под видом заботы.

— Я хочу вернуть тебе то, что отнял. Не жену, если ты этого не хочешь. Не жизнь рядом со мной. Только выбор.

Она долго читала бумаги.

— Ты больше не глава семьи?

— Семья закончилась в ту ночь. Остались люди, за которых я отвечу.

— А Винсент?

— Жив. И впервые не может купить себе чужое молчание.

Нора провела пальцем по краю письма.

— Я любила тебя, Артур. Но любовь не стирает звук закрывающейся двери и камень под ногами.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Но можешь научиться.

Она взяла документ, сложила его и убрала в ящик рядом с пачкой чистых полотенец.

— Я не вернусь в поместье.

— Я не стану просить.

— Не присылай людей следить за мной.

— Не пришлю.

— И не называй это нашей новой жизнью.

Я кивнул.

— Не буду.

Нора посмотрела на письмо.

— Оставь его у себя.

— Почему?

— Чтобы каждый раз, когда тебе захочется решить всё одним приказом, ты помнил, сколько стоит чужое молчание.

Я спрятал лист обратно в папку.

У выхода я услышал, как за моей спиной снова зашипел утюг. Нора вернулась к работе, но не прогнала меня сразу.

На гладильном столе лежала белая рубашка. Она осторожно провела по ней горячей подошвой, и глубокая складка исчезла под паром.

— Артур, — сказала она.

Я обернулся.

— Если хочешь остаться, сначала научись говорить правду без оружия.

Я снял пистолет с пояса и положил его на стойку у двери прачечной.

Нора посмотрела на оружие, потом на меня.

— Теперь можешь войти.

Оцените статью