ЧАСТЬ 4
Телефон у Виктора Ортиса продолжал звонить, пока никто не двигался.
Маурисио смотрел на него так, будто пытался силой заставить аппарат замолчать.
— Что она подписала? — спросила я.
Ортис включил громкую связь.
Из динамика раздался уставший женский голос:
— Я подтверждаю, что получила деньги от Маурисио Сальгадо за оформление договора, которого Елена Сальгадо никогда не подписывала. Лусия принесла готовые листы. Маурисио сказал, что если я откажусь, он расскажет о моей краже из кассы.
Мать резко повернулась к отцу.
— Ты обещал, что она ничего не знает.
— Замолчи, — процедил он.
— Ты сказал, что подпись уже есть!
Я почувствовала, как бабушкина ладонь сжала мою руку. Она была холодной, но больше не дрожала.
Ортис отключил связь.
— Запись разговора сохранена в нотариальном деле, — сказал он. — А письменное заявление вашей помощницы передано мне сегодня утром.
— Вы не понимаете, что делаете, — Маурисио шагнул к столу. — Если сделка сорвётся, я потеряю компанию.
— Ты уже потерял её, — тихо сказала Лусия.
Он посмотрел на неё с такой яростью, что я машинально встала между ними.
— Мама, отойди, — сказала я.
Лусия не отступила.
— Я не ради компании это делала.
Елена подняла глаза.
— А ради чего?
Мать провела пальцами по краю своей металлической коробочки для лекарств. Я узнала её сразу. Ту самую, которую она забрала у бабушки две недели назад.
— Внутри были таблетки твоего отца, — сказала Лусия. — После инсульта он почти не вставал. Мы платили за сиделку, за лечение, за долги. Потом Маурисио взял кредит под дом и проиграл деньги на стройке. Я думала, что если оформим передачу, успеем продать участок и спасти всех.
— Ты спасала всех, оставив его мать замерзать на улице? — спросила я.
Лусия заплакала, но Елена не смягчилась.
— Ты могла попросить помощи.
— Я боялась, — прошептала мать.
Маурисио усмехнулся.
— Хватит изображать святую. Ты сама принесла папку и сказала, что она подпишет.
Лусия побледнела.
— Я не знала, что ты собираешься отдать дом кредиторам.
— А что ты думала? Что компания внезапно станет честной?
Его слова повисли в кабинете. Он сам выдал то, чего не смогли бы доказать одни выписки.
Ортис закрыл журнал.
— Договор дарения не будет оформлен. Доверенность признаётся оспоренной. Деньги, которые ещё находятся на счетах компании, будут возвращены на счёт Елены по соглашению о погашении.
— У компании нет таких денег, — сказал Маурисио.
— Тогда продадите оборудование и свою долю, — ответила я.
Он посмотрел на меня.
— Ты отнимаешь у меня всё.
— Нет. Я возвращаю бабушке то, что ты у неё взял.
Но на этом история не закончилась.
Из больницы позвонили вечером. Оказалось, что дедов участок, который Маурисио собирался продать вместе с домом, был не единственным имуществом Елены. Ещё один маленький склад числился на её имя. Отец использовал его как залог, хотя в документах указал, что владеет им сам.
Банк потребовал немедленного объяснения.
Маурисио приехал к нам через два дня — не с бумагами, а с ключами от склада.
Он положил их на стол перед Еленой.
— Я отдам всё, что смогу, — сказал он.
— Не мне, — ответила бабушка. — Работникам, которым ты не выплатил зарплату.
Отец опустил голову.
— Если я продам долю, мне негде будет жить.
Елена долго смотрела на него.
— В моём доме тебе будет место только после того, как ты вернёшь каждому украденное.
Я ожидала, что он закричит. Но он достал из кармана старую связку ключей и положил рядом с другими.
— Я начну со склада.
— Начнёшь с письменного признания, — сказала я.
Он посмотрел на Ортиса, затем на меня.
— Хорошо.
Лусия осталась рядом с бабушкой. Она не просила прощения и не говорила, что всё исправит. Вместо этого каждое утро приходила с лекарствами, проверяла давление и записывала расходы в тетрадь, где Елена сама ставила подпись напротив каждой суммы.
Маурисио продал автомобиль, оборудование и свою долю в компании. Деньги ушли не ему. Часть получила бабушка, часть — рабочие, которых он оставил без оплаты. Компания закрылась, но его долг не исчез.
Через неделю Елена вернулась домой — не в мой дом и не к родителям, а в свой, тот самый, который пытались отнять. В комнате на стене висела фотография деда. Под ней лежал молитвенник с завещанием внутри.
Я приехала установить новые замки на шкаф с документами, но бабушка остановила меня.
— Оставь старый, — сказала она.
— Почему?
Она открыла ящик и достала разорванную банковскую выписку. Склеила её аккуратно, полоска к полоске, а рядом положила список всех переводов.
— Чтобы помнить не о том, как меня бросили, — сказала Елена. — А о том, что я всё-таки подняла эту бумагу с пола.
В дверях стояла Лусия с коробочкой лекарств.
— Мама, давление измерять?
Елена посмотрела на неё.
— Сначала покажи тетрадь расходов.
Лусия кивнула и села рядом.
Я уже собиралась уйти, когда во дворе остановился грузовик. Маурисио привёз последнюю партию оборудования со склада. Он вошёл, положил на стол расписку и сказал:
— Здесь список работников. Я верну им деньги до конца недели.
Елена прочитала первую строку, затем подняла взгляд.
— А себе оставил хоть что-нибудь?
— Да.
— Что?
Он посмотрел на старый молитвенник.
— Возможность однажды прийти сюда без папки.
Бабушка не обняла его. Не сказала, что простила. Она только подвинула к нему чистый лист.
— Тогда начинай с правды.
Маурисио взял ручку.
За окном грузчик закрыл кузов, и металлический хлопок прокатился по двору. На столе рядом лежали ключи от склада, склеенная выписка и лист, который отец наконец начал заполнять собственным почерком.
Елена поставила палец на первую пустую строку.
— Пиши, сын. На этот раз не за меня.
Пропустили начало?




