ЧАСТЬ 4
Это было имя Бориса.
Я отступила от него, будто он протянул мне не бумагу, а нож.
— Вы подписали мой приказ?
Он крепко сжал конверт. На его большом пальце белела полоска от обручального кольца.
— Я подписал только передачу распоряжения в отдел кадров.
— В 23:31.
— Да.
Виктор шагнул к нему.
— Кто дал вам документ?
Борис посмотрел не на Виктора, а на меня.
— Денеш Варга.
В комнате стало тесно. Даже Лука перестал следить за коридором.
— Почему вы не сказали мне утром? — спросила я.
Борис опустил подбородок.
— Потому что он показал мне фотографии твоей бабушки возле аптеки. Сказал, что один звонок — и она окажется без лекарств. Я думал, что если просто передам бумагу, никто не пострадает.
— А пострадала я.
— Я знаю.
— Нет, Борис. Вы знали только то, что вам было удобно знать.
Он вздрогнул. Я увидела, как в его руке дрогнул конверт.
Внутри лежала копия журнала поставок. Борис вытащил её и протянул мне.
— Я не украл ничего, Кира. Но я видел эти цифры две недели назад. Варга заставлял меня менять даты в таблицах. Я сохранил один экземпляр.
На странице стояли названия препаратов, номера партий и адрес дома номер семь. В последней строке значилось: «Замена — двадцать два часа тридцать минут».
До того, как я вошла в лифт.
— Он собирался заменить лекарства бабушке ещё до аварии, — прошептала я.
— Не только ей, — сказал Виктор. — В доме семь живут ещё двадцать четыре человека.
Мы вылетели во двор. Виктор сам открыл заднюю дверцу седана. Я села рядом с Борисом, а Лука занял место впереди. Машина рванула с места так резко, что папка ударилась о моё колено.
— Почему Варга делает это? — спросила я.
Виктор ответил не сразу.
— Чтобы скрыть недостачу. Через три дня совет директоров должен был передать ему управление всей сетью домов. Если всплывут настоящие поставки, он потеряет не должность, а контроль над миллионами.
— А вы?
— Я подписывал контракты и не проверял отчёты. Он рассчитывал, что моя репутация защитит его лучше любой печати.
Я повернулась к нему.
— Значит, вы тоже виноваты.
— Да.
Это простое признание оказалось тяжелее его угроз в лифте.
У дома номер семь мы увидели фургон. Двое мужчин уже выгружали коробки.
Лука вышел первым.
— Назад! — крикнул он.
Один мужчина бросил коробку и побежал. Борис попытался закрыть ворота, но его толкнули в плечо. Я увидела, как коробка упала, крышка раскрылась, и из неё посыпались знакомые бабушке таблетки в чужих упаковках.
Виктор догнал беглеца у служебного входа. Тот вырвался и крикнул:
— Варга сказал, что ты сам всё одобрил!
Виктор замер.
— Что ты сказал?
— Он показывал твою подпись на накладных!
В этом была вторая ловушка. Денеш не просто прятался за именем Виктора — он подделал его подпись на документах, которые могли уничтожить всю компанию.
Мы поднялись в квартиру бабушки. Она сидела на кровати, прижимая к груди пустую коробочку от лекарств.
— Кира, почему эти люди говорят, что привезли новую партию?
Я опустилась перед ней на колени.
— Потому что они ошиблись адресом.
Бабушка внимательно посмотрела на меня.
— Ты опять пытаешься меня защитить.
Я сжала её холодные пальцы.
— Сегодня я скажу правду. Но сначала ты выпьешь лекарство из старой упаковки.
Виктор достал из внутреннего кармана блистер, который носил с собой как доказательство. Бабушка узнала маркировку и кивнула.
— Где вы это взяли? — спросила она.
— Украл у человека, который хотел заменить его подделкой, — ответил Виктор.
— Тогда верните настоящие лекарства всем, а не только нам.
Он посмотрел на меня.
— Сделаю.
Внизу послышался визг тормозов.
Денеш Варга приехал сам.
Он вошёл в квартиру без разрешения, в дорогом пальто и с улыбкой, которая не доходила до глаз.
— Виктор, ты устраиваешь спектакль из обычной бухгалтерской ошибки.
— Это не ошибка, — ответил Виктор. — Это твоя подпись.
Денеш рассмеялся.
— У тебя нет доказательств.
Борис положил на стол оригинал журнала.
— Теперь есть.
Денеш взглянул на страницу, потом на Бориса.
— Ты понимаешь, что потеряешь работу?
— Уже потерял.
— И ради кого? Ради уборщицы?
Я поднялась.
— Ради двадцати пяти человек, которых вы решили превратить в цифры.
Денеш шагнул ко мне.
— Ты ничего не понимаешь в бизнесе.
— Зато понимаю, что документ с моей фамилией появился за шестнадцать минут до поломки лифта.
Он побледнел.
Я достала из кармана свой пропуск и положила рядом с журналом.
— А ещё понимаю, что вы не знали: моя карта записывала каждое открытие двери. В ту ночь ею никто не пользовался после 23:12. Значит, я не могла войти в архив.
Виктор резко повернулся к Луке.
— Ты проверил записи?
— Все. И сохранил копию до того, как их стерли.
Лука включил планшет. На экране были не лица и не признания, а сухая таблица доступа: время, дверь, номер карты. В 23:18 архив открылся мастер-ключом финансового отдела.
Денеш попятился.
— Это ничего не доказывает.
— Доказывает, — сказал Борис. — Потому что мастер-ключ в тот день был выдан вам под расписку.
Денеш схватил журнал и разорвал страницу пополам.
Я успела перехватить его руку.
— Не трогайте мои доказательства.
Он посмотрел на меня с яростью, но за яростью уже не было уверенности.
Виктор забрал у него листы.
— Ты хотел получить управление сетью. Теперь получишь только вопросы от тех, чьи родители чуть не умерли из-за твоей экономии.
— Ты разрушишь собственную компанию вместе со мной.
— Возможно.
— И всё ради неё?
Виктор посмотрел на меня, затем на бабушку.
— Нет. Ради того, чтобы больше никто не мог купить моё молчание страхом.
Денеш ушёл под наблюдением людей Виктора. Не в наручниках и не под крики — его остановили прямо у лифта, когда он попытался позвонить членам совета. На его телефоне нашли сообщения поставщикам и расписания замен. Этого оказалось достаточно, чтобы совет отменил передачу управления и заморозил все сделки.
Виктор сделал то, чего я от него не ожидала: публично признал, что не проверял работу финансового директора. Он отказался от должности на время расследования и сам передал документы независимой комиссии.
Борис вернулся ко мне через час.
— Я не прошу простить меня, — сказал он.
— Хорошо.
— Но я хочу вернуть тебе место.
— Не в прежнем виде.
— Как ты скажешь.
Я показала ему список сотрудников, которым не выплатили деньги за ночные смены.
— Сначала исправьте это. Потом поговорим о моём месте.
Он кивнул.
Лука тоже пришёл попрощаться. Его сестре оплатили лечение, но он отказался продолжать работать на Виктора.
— Вы больше не боитесь его? — спросила я.
— Боюсь, — честно ответил Лука. — Просто теперь знаю, чего именно.
Виктор остался у лестницы. Серебряная булавка на его пальто была погнута, будто кто-то сжал её в кулаке.
— Кира, — сказал он.
Я обернулась.
— Я больше не прикоснусь к тебе без разрешения.
— Это самое разумное, что вы сказали.
Он протянул мне мою рабочую карту. Я не взяла её сразу.
— Я не вернусь убирать ваши кабинеты.
— Я знаю.
— Но могу работать в отделе контроля поставок. Если вы действительно хотите изменить систему.
Виктор посмотрел на карту в своей ладони.
— Ты будешь проверять и мои подписи?
— В первую очередь ваши.
На этот раз он не улыбнулся, чтобы скрыть страх. Он просто положил карту на стол рядом с журналом и отошёл.
Утром бабушке привезли настоящие лекарства. Она проверила номер партии, достала очки и заставила курьера ждать, пока сама не сверит каждую цифру.
Я стояла рядом с ней, держа в руках тот самый лист, который должен был уничтожить мою работу и имя.
На обороте Борис написал новую дату: «Проверено лично Кирой».
Я вернула ему бумагу.
— Нет, — сказала я. — Оставьте.
— Зачем?
Я посмотрела на размокшую от дождя печать и на свою фамилию, которую чужая рука пыталась превратить в обвинение.
— Чтобы в следующий раз никто не решил, что уборщица не умеет читать мелкий шрифт.
Пропустили начало?




