ЧАСТЬ 4
Я села на кровати так резко, что Маурисио проснулся.
— Что случилось?
Я включила громкую связь и повторила слова Лусии.
На другом конце провода она говорила быстро, но спокойно:
— Покупатель считает, что подписывает предварительный договор. Если он увидит ваши документы, сделка сорвётся. Но нам нужно встретиться утром в квартире и зафиксировать всё до его прихода.
— Кто этот покупатель? — спросил Маурисио.
— Клиент Тересы. Она обещала ему жильё дешевле рынка и уже получила задаток.
Маурисио прикрыл глаза ладонью.
— Она взяла деньги за квартиру, которая ей не принадлежит.
— И, вероятно, потратила их, — добавила Лусия. — Поэтому завтра она будет отчаянно защищаться.
В шесть сорок утра мы приехали в Иста́калько. У подъезда пахло мокрым цементом. На лестнице ещё виднелись белые следы от строительной пыли.
Орасио уже ждал нас с двумя рабочими. Он положил на пол металлический ящик с распорками.
— Сначала укрепим проём, — сказал он. — Потом восстановим кладку. Сосед снизу подписал акт, что готов принять ремонт, если работы начнутся сегодня.
— А если Тереса снова войдёт? — спросила я.
— Тогда у нас будут свидетели и документы.
Мы отменили все старые коды доступа. Управляющий выдал нам новый акт, где было указано: любые работы разрешаются только с письменными подписями Елены и Маурисио.
В девять пятнадцать подъехала Тереса. За ней вышел незнакомый мужчина с кожаной папкой. Следом появились Диего и двое родственников, которых она явно позвала для поддержки.
— Вы не имеете права перекрывать квартиру моему сыну! — закричала она.
— Это наше жильё, — ответил Маурисио.
Мужчина с папкой нахмурился.
— Мне сказали, что сегодня мы оформим покупку.
Лусия протянула ему копию реестровой выписки.
— Продавцами могут быть только зарегистрированные владельцы. Тереса владельцем не является.
— Но у меня есть соглашение, — сказал он.
— С поддельной подписью, — ответил Маурисио.
Тереса бросилась к нему.
— Не смей позорить мать перед чужими людьми!
— Ты позоришь себя не из-за меня.
Мужчина открыл папку. Там лежала расписка Тересы о получении задатка.
— Я передал ей двести тысяч, — сказал он. — Она обещала, что всё будет оформлено сегодня.
Диего отступил к стене.
— Мама, ты взяла у него деньги?
— Я должна была получить их после сделки.
— Здесь написано, что уже получила, — возразил мужчина.
Тереса выхватила расписку и порвала её пополам. Куски упали на свежую пыль.
Лусия сразу подняла их в прозрачный пакет.
— Спасибо, — сказала она. — Теперь вы только подтвердили, что документ существовал.
Тереса посмотрела на меня с ненавистью.
— Ты всё отняла у моего сына.
— Я не отнимала квартиру. Я не позволила вам украсть её.
И тут Диего тихо сказал:
— Она не отдала мне ничего. Я сам полез туда.
Все повернулись к нему.
— Что ты говоришь? — спросила Тереса.
— Ты сказала, что если я не въеду сразу, Маурисио продаст квартиру. Ты дала мне код, велела поменять замки и сказала, что за стену заплатит брат.
Тереса ударила его по щеке.
Маурисио шагнул вперёд, но я остановила его рукой.
— Не трогай её. Пусть каждый увидит, что она делает, когда теряет контроль.
Диего держался за щёку и смотрел на мать так, словно перед ним стоял чужой человек.
— Ты обещала мне дом, потому что хотела, чтобы я женился. Ты обещала Шимене нашу квартиру. А теперь у тебя даже нет денег вернуть задаток.
— Я всё исправлю.
— Чем? Деньгами Марианы? Квартирой Маурисио? Моей жизнью?
Шимена приехала через час. Она не вошла в квартиру. Остановилась у подъезда, сняла обручальное кольцо с пальца и передала его Диего через приоткрытое окно машины.
— Я не буду частью этой истории, — сказала она. — Верни его матери. Пусть она объяснит, почему обещала мне чужие стены.
Машина уехала, а Диего остался стоять под балконом с кольцом в ладони.
Ремонт занял три недели. Инженеры восстановили стену, укрепили перекрытие и заделали трещину у соседей. Мы оплатили срочные работы из накоплений, но затем взыскали часть расходов с Диего по письменному соглашению. Тереса отказалась подписывать его, пока Лусия не показала ей расписку о задатке и банковские переводы.
— Я не могу вернуть всё сразу, — сказала она.
— Тогда продавайте машину и закрывайте долг частями, — ответил Маурисио.
Она посмотрела на него.
— Ты выбрал её.
— Я выбрал не врать.
Это оказалось для неё страшнее любого крика.
Мариана не получила свои сто восемьдесят тысяч сразу. Но Отилия помогла ей составить требование, и Тереса начала возвращать деньги ежемесячно, продав украшения и старую машину. В семейном чате она больше не называла Мариану неблагодарной. Там просто появились фотографии переводов.
Диего устроился на работу на складе. Первую зарплату он отдал соседу снизу, который всё это время спал под треснувшим потолком. Денег было мало, но он пришёл сам, без матери и без оправданий.
— Я не прошу тебя снова мне доверять, — сказал он Маурисио. — Просто хочу закрыть то, что натворил.
Маурисио ответил:
— Начни с последнего платежа и не пропускай ни одного.
Через три месяца восстановленную квартиру мы продали за пять миллионов пятьдесят тысяч. Сначала закрыли остаток ипотеки, затем оплатили ремонт соседу и вернули накопления. Остаток пошёл на уменьшение кредита за наше новое жильё.
Тереса больше не приходила. Однажды она позвонила с чужого номера.
— Маурисио, мне нужны деньги на лекарства.
— Я буду оплачивать лекарства напрямую, — сказал он. — Но не буду переводить деньги, которыми ты расплачиваешься за чужие обещания.
— Ты всё равно мой сын.
— Да. Поэтому я помогу тебе лечиться. Но не стану снова отдавать тебе жизнь Елены и свою жизнь вместе с ней.
Он положил трубку не из злости. Просто разговор закончился.
Через сто дней после переезда мы заменили замок. На экране появились два пустых поля для отпечатков.
Маурисио приложил палец первым.
Я — вторым.
— Добавить аварийный код? — спросил он.
Я посмотрела на блестящую строку настроек и вспомнила сорванную защёлку, рулетку в руках Диего, белую пыль на лестнице и конверт, которым Тереса пыталась купить шесть лет нашей жизни.
— Нет. Если кому-то понадобится войти, он сначала постучит.
Маурисио усмехнулся.
— Даже мама?
— Особенно мама.
Мы пошли в старую квартиру забрать последнюю вещь: маленькую медную табличку с номером двери, которую сняли перед ремонтом. Её оставили строители на подоконнике, рядом с актом восстановления стены.
Маурисио хотел выбросить табличку.
Я остановила его.
— Оставь.
— Зачем?
Я взяла её в ладонь. На обратной стороне царапина пересекала цифру семь — след от того самого металлического молотка.
— Чтобы помнить не о Тересе, — сказала я. — О том дне, когда мы наконец перестали путать родство с разрешением разрушать чужую жизнь.
На следующий день мы передали табличку управляющему. Её прикрепили к восстановленной двери, но рядом появилась новая надпись: «Вход только с разрешения владельцев».
И когда Диего пришёл с очередным платежом, он не стал искать код, не позвонил матери и не вошёл сам.
Он постучал.
Маурисио открыл ему и сказал:
— Теперь начинай с этого.
Пропустили начало?




