Когда мачеха назвала меня жертвой для мафиозного босса, я стояла за дверью гостиной с письмами в руках и слышала, как они смеялись.
Это случилось в одиннадцать двадцать утра в доме Джонсов на Бикон-Хилл. За полуоткрытой дверью пахло виски, полированным деревом и страхом. Отец уже опрокидывал третий стакан, хотя обычно начинал пить после обеда.
— Пятнадцать миллионов, — сказал он. — Морретти хочет брак и доступ к финансовой группе. До свадьбы он не даст нам отсрочки.
— Тогда пусть найдёт другую семью, — ответила Хлоя.
Её ноготь царапал стеклянную крышку шкатулки. Хлое было двадцать семь, и она привыкла получать всё, что хотела: платья, приглашения, взгляды мужчин. Она не собиралась становиться платой за отцовские сделки.
— Он не уточнял, какая именно дочь, — мягко сказала Эвелин.
В комнате наступила пауза.
— Аделаида, — произнесла Хлоя.
Они засмеялись.
Я прижала конверты к груди так сильно, что картон впился в кожу. Мне было двадцать четыре. Тёмные волосы, толстые очки, бесцветное платье и шрам от виска до челюсти, который остался после аварии, убившей маму. Пятнадцать лет семья прятала меня от фотографов, будто я была пятном на фамильном гербе.
— Отправьте страшненькую, — сказала Хлоя. — Он отвергнет её через минуту.
— Если не отвергнет, может, убьёт, — добавила Эвелин.
Я ждала, что отец возразит.
Он только тихо произнёс:
— Аделаида…
И в этом голосе не было любви. Только страх за себя.
В одиннадцать тридцать я вошла в гостиную.
— Я поеду.
Хлоя перестала улыбаться.
— Ты вообще понимаешь, кто такой Матео Морретти?
— Лучше, чем ты понимаешь, куда исчезли пятнадцать миллионов.
Отец дёрнулся.
— Не смей говорить так со мной.
— Я три недели восстанавливала счета после твоих неудачных сделок. Я знаю, какие деньги ты потерял и какие долги спрятал.
Эвелин поправила жемчужную серьгу.
— И какую выгоду ты принесёшь Морретти?
Я посмотрела на неё поверх очков.
— Больше, чем принесла ты, если умею читать договоры.
В три часа дня меня одели в старое оливковое платье, найденное в гостевой комнате. Мне не дали чемодана, украшений и даже пальто. На моём запястье остался только тонкий медный браслет мамы, который я прятала под рукавом.
Через два часа автомобиль въехал за железные ворота поместья Морретти. Дождь бил по крыше так яростно, будто хотел не пустить меня внутрь.
В тёмном кабинете Матео стоял у стола. Ему было тридцать два. Тёмные волосы, безупречный костюм и взгляд, от которого у охранника за дверью дрогнула рука на кобуре.
— Джонс, — сказал он. — Вы опоздали.
— Буря замедлила машину.
Он подошёл. Я упёрлась спиной в дверь и почувствовала холодную бронзовую ручку между лопатками.
— Я знаю, зачем меня прислали, — сказала я. — Моя семья решила, что моё лицо оскорбит вас меньше, чем их долги.
Матео снял с меня очки.
Я перестала дышать.
Его пальцы коснулись края шрама.
— Почему я должен быть оскорблён единственным настоящим лицом в семье пластмассовых трусов? — тихо спросил он.
А затем его взгляд упал на медный браслет, и выражение его лица изменилось…
ЧАСТЬ 2
…Матео резко отступил, словно браслет обжёг ему пальцы.
— Где вы его взяли?
В кабинете было без четверти семь вечера. За окнами гремел гром, а на каминной полке дрожало пламя свечи. Я прикрыла браслет ладонью.
— Он принадлежал моей матери.
— Её звали Маргарет?
Я подняла голову.
— Откуда вы знаете?
Матео не ответил сразу. Он вернул мне очки, но я не надела их.
— Ваш отец сказал, что ваша мать погибла случайно.
— Так и было.
— Нет.
Одно слово ударило сильнее грома.
В семь десять он отвёл меня не в спальню, а в библиотеку. На столе лежала папка из тёмной кожи, перевязанная бечёвкой. Рядом стояли два стакана воды и тарелка с нетронутым ужином.
— Я не собираюсь принуждать вас к браку, — сказал Матео.
— Тогда зачем привёз?
— Потому что ваш отец задолжал не только мне. Он крал у собственных работников. А вы единственная, кто пытался понять, куда ушли деньги.
Я усмехнулась.
— Значит, вам нужна не жена, а бухгалтер.
— Мне нужна женщина, которая не станет лгать, когда узнает цену правды.
Он открыл папку. Внутри лежали копии банковских переводов и листы с моей подписью. Я узнала её сразу, но не ставила этих подписей.
— Отец использовал моё имя, — прошептала я.
— Он заложил долю компании, которая принадлежала вашей матери. Если завтра утром он не получит деньги, заводы закроются.
Я сжала край стола.
— Почему вы показываете это мне?
— Потому что оригинал договора находится у вас дома. И потому что Маргарет оставила распоряжение, о котором ваш отец молчал.
В семь сорок пять в библиотеку вошёл пожилой мужчина с тростью. Я узнала его: мистер Белл, бывший главный бухгалтер Джонсов. После маминых похорон он исчез, а отец сказал, что старик сошёл с ума.
— Простите, мисс Аделаида, — сказал Белл. — Я слишком долго боялся.
— Чего?
Он положил на стол маленький ключ от сейфа.
— Вашей матери. Она велела отдать его вам, если мистер Джонс попытается продать компанию.
У меня похолодели пальцы.
— Где сейф?
— В старой часовне на территории вашего дома. Но сегодня вечером Эвелин уже отправила туда человека.
Матео взглянул на часы.
— Нам нужно ехать.
— Вы сказали, что не будете принуждать меня.
— Не буду. Но если вы останетесь здесь, ваш отец уничтожит последнее доказательство того, что компания принадлежит вам.
В восемь двадцать мы остановились у чёрных ворот дома Джонсов. Внутри горел свет, хотя отец считал, что все слуги ушли. На мокром гравии виднелись следы чужих ботинок.
Белл поднял трость.
— Он уже начал.
Я увидела в окне часовни тень человека. Матео достал из кармана ключ, который старик только что передал ему, и протянул его мне.
— Вы должны открыть сейф сами.
Я вставила ключ в замок. За дверью что-то тяжёлое упало, и изнутри раздался голос моего отца:
— Аделаида, если ты войдёшь, узнаешь, почему твоя мать на самом деле погибла…
ЧАСТЬ 3
…Я распахнула дверь часовни в восемь тридцать две.
Внутри пахло воском и мокрым камнем. У стены стоял отец, а рядом Эвелин держала железную коробку. В её руке блескнул мамин медный браслет — тот самый, который она сорвала с моего запястья во время борьбы.
— Отдай, — сказала я.
— Сначала подпишешь передачу акций, — ответил отец. — Иначе никогда не узнаешь правду.
Матео шагнул вперёд.
— Уберите руку от неё.
— Это семейное дело, Морретти.
— Нет. Вы сделали его моим, когда заложили чужую собственность.
Белл закрыл дверь тростью и встал между нами.
— Довольно, Рокфорд. Я сам видел, как вы подделали подпись Маргарет.
Отец побледнел.
— Ты ничего не видел.
— Видел. В ночь аварии вы приехали в контору в два часа десять минут. Вы забрали папку с завещанием и приказали механику заменить тормозной цилиндр на машине вашей жены.
У меня подкосились ноги.
— Ты убил маму?
Отец отступил к алтарю.
— Я не хотел её смерти. Она собиралась рассказать совету, что я вывел деньги. Я хотел только остановить её.
— Ты заложил её акции, — сказала я. — И подделал мою подпись.
— Я был должен спасти компанию!
— Нет. Ты спасал себя.
Белл открыл железную коробку. Внутри лежал нотариальный документ и несколько страниц, исписанных маминым почерком. Она передала мне все голосующие акции, если отец попытается продать хоть одну долю без согласия работников.
Матео положил рядом список переводов.
— Компания уже не принадлежит вам, Рокфорд.
Эвелин рванулась к бумагам, но я накрыла их ладонью.
— Ты знала?
Она посмотрела на меня без прежней улыбки.
— Я знала о деньгах. Не о тормозах.
Отец повернулся к ней.
— Ты обещала, что всё будет тихо.
Эвелин отшатнулась.
— Не смей втягивать меня.
Именно тогда снаружи раздался звонок. Матео достал из кармана телефон, выслушал несколько секунд и протянул его мне.
— Это председатель совета работников.
Я поднесла телефон к уху.
— Мисс Джонс, — сказал незнакомый женский голос, — ваш отец только что подписал приказ о закрытии завода и увольнении четырёхсот человек. Приказ вступает в силу в полночь. Но есть ещё одна подпись. Ваша.
Я посмотрела на документ в руках Эвелин.
На последней странице действительно стояла моя подпись.
Только я её не ставила.
Матео прочитал моё лицо и спросил:
— Кто ещё имел доступ к вашим старым бумагам?
Я медленно повернулась к Эвелин. Та уже держала телефон у уха и шептала кому-то:
— Они нашли сейф. Начинайте без меня…
Последняя подпись Аделаиды изменила судьбу завода…
Я думала, что еду спасать чужой бизнес ценой собственной жизни. Но в сейфе матери нашлось то, что заставило всех пересмотреть правила.
👇 Финал истории уже открыт




