ЧАСТЬ 4
Я почувствовала, как сердце пропустило удар.
Не от болезни.
От понимания.
— Ванесса, — сказала я.
— Я ничего не подписывала, — ответила она слишком быстро.
Томас забрал у доктора телефон.
— Распоряжение отправлено с внутреннего счёта компании. Подтверждение пришло с твоего рабочего номера, Адриан.
— Я не отправлял его.
— Но доступ был у тебя и у Ванессы.
Ванесса прижала сумку к груди.
— Вы все решили сделать меня виноватой, потому что Клэр больна.
— Нет, — сказала доктор Уоррен. — Мы решили, что пациентка должна получить шанс жить.
Фельдшер поднял носилки.
— Нам нужно ехать. Сейчас.
Я попыталась встать, но ноги подломились. Адриан поймал меня за плечи.
— Осторожно.
— Не прикасайся ко мне, если собираешься снова что-то подписать за моей спиной.
Он убрал руки.
Это движение оказалось тяжелее любого крика.
Я легла на носилки, а Томас наклонился ко мне.
— Клэр, решение по акциям можно оформить в клинике. Но если вы не подпишете документы до начала операции, фонд заблокирует сделку.
— Кто заблокирует?
— Совет директоров. Им сообщили, что вы недееспособны.
Адриан резко повернулся.
— Кто сообщил?
Томас показал экран.
На нём было письмо от Ванессы с приложенной справкой о моём состоянии.
— Она отправила это час назад, — сказал он.
Ванесса побледнела.
— Это не доказывает, что я хотела забрать деньги.
— Зато доказывает, что ты пыталась лишить Клэр права голоса, — ответил Томас.
Ванесса посмотрела на Адриана.
— Ты позволишь им уничтожить всё, что мы строили?
— Мы ничего не строили, — сказал он. — Ты строила сделку. Я строил оправдание.
Она ударила его ладонью по лицу.
Звук разнёсся по лестничной площадке.
Адриан даже не пошатнулся.
— Ты обещал, что она уйдёт ни с чем, — прошипела Ванесса. — Ты сказал, что она слишком слабая, чтобы сопротивляться.
Я закрыла глаза.
Вот чего он хотел на самом деле.
Не любви Ванессы.
Не свободы.
Он хотел, чтобы я исчезла из жизни, не заставив его признать цену моего участия в его успехе.
— Адриан, — позвала я.
Он подошёл, но остановился на расстоянии.
— Я здесь.
— Передай Томасу все доступы к счетам. И подпиши, что управление компанией временно переходит независимому совету.
— Ты хочешь убрать меня?
— Я хочу, чтобы у меня была операция, а не ещё один разговор о твоих намерениях.
Он кивнул.
— Хорошо.
— И ещё. Оплати лечение не из жалости. Верни долг.
Его лицо дрогнуло.
— Я верну.
— Нет. Ты подпишешь признание долга. А потом вернёшь его компании, не мне.
Томас посмотрел на меня с удивлением.
— Почему компании?
— Потому что из этих денег когда-то выросла она. Я не хочу, чтобы моё спасение выглядело подарком от мужчины, который почти лишил меня выбора.
Адриан взял ручку.
Ванесса дёрнулась к нему.
— Не делай этого. Если подпишешь, ты потеряешь контроль.
Он положил лист на капот машины скорой помощи.
— Я уже потерял его. Просто сегодня это стало видно.
Он подписал.
Затем передал Томасу пароли, ключи от банковской ячейки и письмо в совет директоров. Каждый документ был коротким. Каждый отрезал от него ещё один кусок прежней власти.
Ванесса стояла рядом, прижимая ладонь к его щеке.
— Ты думаешь, она простит тебя?
— Я не имею права этого ждать.
Это были первые честные слова, которые я услышала от него за месяцы.
Но они не вернули мне здоровье.
Не отменили бессонные ночи.
Не стерли ту сцену под хрустальной люстрой.
Скорая тронулась, и огни лестницы поплыли перед глазами. В руке я всё ещё держала кольцо. Металл впивался в кожу.
В клинике меня встретила бригада хирургов. Доктор Уоррен говорила быстро, но спокойно.
— Донор подходит. Вероятность хорошая. Но операция тяжёлая.
— Я согласна.
— Вы уверены?
Я посмотрела на папку, которую Томас нёс следом.
— Я слишком долго ждала, пока кто-то решит, заслуживаю ли я спасения.
Меня повезли в операционный блок.
Перед дверями я увидела Адриана. Он сидел на жёстком пластиковом стуле, без телефона и без пальто. На щеке темнел след от ладони Ванессы.
Он встал.
— Клэр.
— Что?
— Я передал всё Томасу. Ванессу отстранили. Совет вызвал независимых проверяющих. Она пыталась вывести деньги через подставной фонд. Её письма и документы уже у Томаса.
— А ты?
— Я останусь генеральным директором только до назначения нового руководителя. Потом уйду.
Я ждала, что он попросит меня не делать этого. Не просил.
— Почему ты не сказал мне о донорстве раньше? — спросила я.
— Потому что хотел сначала купить себе прощение.
У меня пересохло во рту.
— Прощение не продаётся.
— Я знаю.
— Нет, Адриан. Ты только начинаешь понимать.
Медсестра коснулась моего плеча.
— Нам пора.
Я взглянула на кольцо в своей ладони.
— Забери его.
Адриан не двинулся.
— Я не хочу.
— Это не просьба о возвращении. Это вещь, которую ты когда-то решил вернуть мне вместо разговора.
Он осторожно взял кольцо.
Я добавила:
— Передай его Томасу. Пусть продаст и перечислит деньги в фонд сердечной помощи.
Адриан сжал металл.
— Ты уверена?
— Да.
Он кивнул, и медсестра повезла меня дальше.
Операция длилась шесть часов.
Когда я проснулась, доктор Уоррен стояла у кровати, а за стеклом реанимации Томас держал в руках толстую папку. На первой странице стояла моя фамилия.
— Совет утвердил ваши права, — сказала доктор. — Компания теперь обязана признать вашу долю. А фонд получил первый взнос.
— От кольца?
Она улыбнулась.
— От кольца и от продажи нескольких личных вещей Адриана. Он настоял.
Я отвернулась к потолку.
— Он приходил?
— Каждый день.
— Что говорил?
— Ничего важного. Только спрашивал, проснулись ли вы.
Я закрыла глаза.
Через три дня Томас принёс мне бумаги. Ванесса исчезла из компании, но оставила после себя долги, поддельные распоряжения и разрушенную сделку. Адриан не стал обвинять её публично и не стал спасать. Он выплатил сотрудникам задержанные деньги, передал управление независимому совету и подписал признание, что первоначальный капитал компании был моим вкладом.
Я не вернулась к нему.
Но и не позволила ему превратить мою боль в очередную красивую легенду о раскаянии.
В день выписки Томас положил передо мной последнюю бумагу.
— Вы можете продать свою долю и уйти. Или оставить её и назначить направление развития.
Я прочитала название нового проекта: программа поддержки людей, ожидающих пересадку сердца.
— Кто это придумал?
— Вы. В черновиках папки было написано: «Если я не успею, пусть эти деньги успеют за меня».
Я не помнила, когда записала эту фразу. Наверное, ночью, когда думала, что Адриан всё-таки заберёт компанию.
— Тогда запускайте программу, — сказала я. — Но без его имени.
Томас кивнул.
У входа в клинику меня ждал Адриан. В руке он держал не цветы, а квитанцию из благотворительного фонда.
— Он продал кольцо, — сказал он. — Деньги уже перечислены.
— Ты пришёл за благодарностью?
— Нет.
— Тогда зачем?
Он посмотрел на мою грудь, где под повязкой билось чужое сердце.
— Чтобы сказать: я больше не буду просить тебя вернуться.
Я долго молчала.
Потом забрала у него квитанцию.
— Это не делает тебя хорошим человеком.
— Я знаю.
— Но, возможно, делает тебя человеком, который наконец начал платить по своим счетам.
Адриан кивнул.
Он ушёл к парковке, а я осталась у стойки регистрации с бумагами фонда и квитанцией в руках.
На ней было написано: «Первый взнос — за жизнь неизвестного пациента».
Я провела пальцем по строчке и услышала ровный, сильный ритм собственного сердца.
На обратной стороне квитанции Томас приписал: «Следующий пациент уже ждёт».
Я подняла глаза на дверь операционного блока и ответила:
— Тогда пусть ждёт не зря.
Пропустили начало?




