ЧАСТЬ 4
…— Кому? — спросила я.
На другом конце провода Олег Сафронов тяжело выдохнул.
— Вашему нотариусу, Сергею Левицкому. Но он умер три года назад.
В кухне стало тесно от одного этого имени.
Вера перестала вырываться. Николай поднял голову.
— Это невозможно, — сказал он.
— Возможно, — ответил Олег. — Потому что документ принесли не в офис. Его оставили в ящике для корреспонденции ночью. На нём печать старого образца и подпись Левицкого, которую легко узнать. Только вот подпись подделана неумело.
Я посмотрела на Веру.
— Ты принесла свидетельство?
Она молчала.
— Вера, — сказал Николай. — Ты сказала, что заявление отправила из дома.
— Я хотела защитить нас.
— От кого?
— От вас обоих! Вы собирались отдать деньги Лидии, а нам оставить долги.
— У нас не было долгов, — сказала я.
— Были у меня.
Она произнесла это почти беззвучно.
Олег всё ещё ждал на линии.
— Наталья Андреевна, я должен сказать ещё кое-что. За два месяца до поездки с вашего счёта ушли крупные суммы. Мы сначала решили, что это лечение или ремонт, но сегодня обнаружили несколько переводов на фирму, оформленную на Веру.
Николай медленно повернулся к жене.
— Ты брала деньги у мамы?
— Я собиралась вернуть.
— Ты сказала, что выиграла наследство.
— Я сказала то, что было нужно, чтобы ты не задавал вопросов.
Андрей открыл ящик стола и достал тонкую тетрадь с красной тканевой обложкой. В ней были даты, суммы и номера переводов. Он вёл записи много лет, потому что после операции стал бояться забыть мелочи.
— Я заметил пропажи ещё зимой, — сказал он. — Но не хотел обвинять тебя без доказательств.
Я почувствовала, как внутри поднимается усталость. Мы пережили падение, страх, боль. Но страшнее всего было видеть, как человек, которого я держала за руку в детстве, сидит передо мной и понимает: его жена использовала не только нас, но и его самого.
— Николай, — сказала я, — ты знал о переводах?
Он покачал головой.
— Я думал, она взяла кредит.
— А страховку?
— Она сказала, что ты сама обещала всё оставить нам.
— Я никогда этого не говорила.
Он закрыл глаза.
Марина стояла у стены, прижимая к груди флягу.
— Я слышала, как Вера на тропе сказала: «Если они переживут падение, мы всё равно заставим их подписать бумаги», — произнесла она.
Вера резко обернулась.
— Ты врёшь!
— Тогда почему у вас в машине лежала папка с доверенностью? — спросила Марина.
Николай вскочил.
— Какая доверенность?
Марина достала из сумки фотографию. На снимке была раскрытая папка на переднем сиденье автомобиля. Виднелись наши фамилии, номера паспортов и пустая строка для подписи.
Я поняла, зачем нас должны были столкнуть не просто со склона. Если бы мы выжили, Вера собиралась оформить всё под давлением. Если бы погибли, поддельное свидетельство запустило бы выплату.
Олег сказал:
— Я уже остановил перевод. Но есть проблема: кто-то сегодня утром вошёл в ваш дом и забрал оригиналы документов.
Андрей посмотрел на Николая.
— Ты был там?
— Нет.
Вера попятилась.
— Я не брала документы.
Телефон зазвонил снова. На этот раз звонила моя сестра Лидия. Её голос был слабым, но ясным.
— Наташа, ко мне только что приходил мужчина, представился курьером и спрашивал, подписала ли я бумаги о завещании.
Я почувствовала ледяной холод под рёбрами.
— Лидия, запри дверь и никому не открывай.
— Уже поздно, — прошептала она. — Он оставил на столе папку. В ней моё имя.
Николай схватил куртку.
— Я поеду к тёте.
— Один не пойдёшь, — сказал Андрей.
— Папа, я должен исправить это.
— Нет. Ты должен наконец перестать делать то, что говорит Вера.
Сын остановился. Вера смотрела на него так, будто впервые увидела не мужа, а свидетеля против себя.
— Николай, если ты выйдешь, я всё расскажу, — сказала она.
— Расскажи.
— Ты тоже будешь отвечать.
— Я знаю.
Он снял с пальца обручальное кольцо и положил его на стол рядом с диктофоном.
— Но Лидия не виновата.
Мы поехали втроём: Андрей, я и Николай. Марина осталась звонить диспетчеру, Олег — страховой компании. Никто не говорил всю дорогу. Только колёса били по разбитому асфальту, а в бардачке звенела металлическая фляга Марины, которую она оставила у нас случайно.
У дома Лидии горел свет. Дверь была приоткрыта.
Николай рванулся вперёд, но Андрей удержал его за плечо.
— Сначала слушаем.
Изнутри донёсся голос Веры:
— Подпиши, Лидия. Наталья всё равно не вернётся к нормальной жизни после падения.
Николай побледнел.
Я вошла первой.
Лидия сидела у стола, а перед ней лежала папка. Вера стояла рядом и держала в руке ручку.
— Мама, — сказал Николай.
Вера медленно повернулась.
— Ты всё испортил.
— Нет, — ответил он. — Я просто пришёл туда, где должен был быть с самого начала.
Она бросила ручку и попыталась выскочить в коридор, но Андрей перегородил путь. Не силой. Одним взглядом.
— Отойди, — сказала Вера.
— После того, как ты объяснишь, зачем здесь поддельная доверенность.
— Я хотела деньги.
— Зачем?
— Чтобы закрыть долги.
— Какие долги? — спросил Николай.
Вера посмотрела на него, и в её лице впервые не осталось уверенности.
— Я должна людям, которые не прощают отказов.
— Ты втянула нас, потому что боялась их?
— Я втянула тебя, потому что ты всегда выбирал родителей. Мне нужно было, чтобы ты выбрал меня.
Эта фраза ударила его сильнее, чем признание о деньгах.
Он медленно подошёл к столу.
— Я выбрал тебя. Даже когда ты сказала, что нужно столкнуть их.
— Ты сам толкнул!
— Да.
Он посмотрел на меня.
— Мама, я толкнул тебя. Я думал, что ты отступишь. Я думал, что папа удержит тебя. Я думал о деньгах и о том, что Вера уйдёт, если я не сделаю это. Но я сделал.
Я не ответила сразу. Перед глазами снова появился мокрый камень, ладонь Андрея на моих губах, красная точка диктофона.
— Ты хочешь, чтобы я тебя простила?
— Нет. Я хочу, чтобы ты знала правду.
Лидия осторожно подняла папку.
— Здесь ещё один лист.
Андрей взял его. Внизу стояла подпись Веры и список переводов с моего счёта. Она не просто брала деньги. Она обещала кредиторам получить всю страховую выплату и оформить на себя нашу дачу.
Олег по телефону подтвердил, что страховой перевод заблокирован. Марина передала спасателям свои показания. Поддельное свидетельство и доверенность остались на столе, рядом с ручкой, которую Вера бросила.
Николай сам позвонил в службу расследования страховых мошенничеств и назвал своё имя. Он не просил меня защищать его и не пытался уменьшить свою вину. Потом снял с машины номерные рамки, потому что понял: автомобиль тоже был указан в записи Марины.
Вера сидела на ступеньке у крыльца Лидии и держала ладони между коленями. Когда её увели для дачи объяснений, она посмотрела на Николая.
— Ты всё равно останешься один.
Он ответил не сразу.
— Возможно. Но рядом с тобой я уже был один.
Для него последствия начались в тот же день. Он потерял жену, доверие и право распоряжаться нашим имуществом. Но он не потерял возможность сказать правду и помочь Лидии, когда страховая компания потребовала дополнительные подтверждения. Он передал все пароли, банковские выписки и переписку с Верой.
Я не обняла его.
Андрей тоже.
Мы не могли сделать вид, что падения не было.
Но когда Николай пришёл в клинику через неделю и принёс Лидии лекарства, я позволила ему поставить пакет на тумбочку.
— Сядь, — сказала я.
Он сел у стены.
Между нами оставалось расстояние, которое нельзя измерить метрами.
На столе лежал маленький диктофон в поцарапанном кожаном чехле. Я выключила его и убрала в ящик, но перед этим прослушала последнюю запись. Там был голос Николая, который в машине говорил Вере:
— Если они выживут, я сам всё исправлю.
Он не исправил всё. Так не бывает.
Но в тот вечер у Лидии, когда Николай подписал заявление и положил ручку рядом с поддельной доверенностью, он впервые сделал выбор, за который нельзя было купить прощение.
Он выбрал правду.
А я, глядя на его подпись под собственными показаниями, сказала только:
— Не стирай её, Николай. Пусть останется.
Пропустили начало?




