ЧАСТЬ 4
Я вырвал телефон из его дрожащей руки.
На экране было сообщение от управляющего посёлка: «Архив вскрыт. Папка с делом Элизы исчезла».
— Кто её забрал? — спросил я.
Артур тяжело опёрся на трость.
— Я не знаю.
Виктор коротко рассмеялся.
— Конечно, не знаешь. Ты всю жизнь прятался за чужими руками.
— А ты всю жизнь думал, что я буду прикрывать тебя, — ответил Артур.
Виктор рванулся к Мике.
Я заслонил мальчика собой. Лопата, которую я принёс из сторожки, ударила Виктора по запястью. Он выругался и отступил, а один из охранников вдруг снял с пояса рацию.
— Я больше не участвую, — сказал он.
Виктор повернулся к нему.
— Ты понимаешь, что потеряешь работу?
— Лучше работу, чем остатки совести.
Это был Роман, ночной охранник. Я видел его много раз, но никогда не разговаривал дольше пары слов. Он достал из кармана связку ключей.
— Я знаю, где второй архив. Виктор приказал мне перенести туда документы три недели назад. Он не знал, что я сделал копии страниц для себя.
Виктор побледнел.
— Ты не мог.
— Мог. И сделал.
Роман вынул из рации карту памяти и положил её на бетонный ящик.
— Здесь журнал въезда, платежи и подписи Вейна. А ещё список людей, которым Виктор платил за молчание.
Сара закрыла рот ладонью. Артур опустил голову.
— Там есть имя моей жены? — спросил я.
— Нет, — тихо ответила Сара. — Элиза не брала денег. Она пыталась остановить их.
Слова ударили сильнее, чем я ожидал. Все эти годы я представлял её испуганной пассажиркой, оказавшейся не в том месте. Но она знала. Она боролась. И погибла, пытаясь вывести правду наружу.
— Где письмо? — спросил я.
Артур указал на ключ.
— В старой теплице за домом Вейна. Я спрятал его там после аварии. Не смог уничтожить.
— Почему сейчас заговорили?
Он долго смотрел на Мику.
— Потому что этот мальчик увидел то, что я сам видел и потом заставил себя забыть. Красные канистры. Фургон. Виктор, который вернулся на место аварии.
Виктор бросился к выходу. Роман подставил ему ногу, и тот рухнул на мокрый бетон. Сара прижала Мику к себе. Я не испытал радости. Только усталость, такую глубокую, будто шесть лет держал на плечах бетонную плиту.
Через час в посёлок приехали люди из следственной группы и медицинская бригада для Мики. Я не хотел отдавать мальчика, пока не увидел Сару рядом с ним.
— Я останусь, — сказала она. — На этот раз не исчезну.
Мика взял меня за палец.
— Ты завтра придёшь?
Я посмотрел на Сару. Она кивнула.
— Приду.
Утром мы вошли в теплицу Вейна. Между высохшими горшками стоял деревянный ящик, а внутри лежал конверт с именем Элизы. Бумага пахла лавандой — тем самым мылом, которое она покупала каждую субботу.
Я развернул письмо.
«Гарольд, если ты это читаешь, значит, я не успела вернуться. Не верь тем, кто скажет, что я просто не справилась с дорогой. Я увидела, что они делают, и попросила помощи. Если со мной случится беда, найди человека, который не проходит мимо чужого страха».
Я перечитал последнюю строку несколько раз.
За стеклом теплицы Мика пытался поднять с земли перевёрнутый цветочный горшок. Он был слишком тяжёлым, и мальчик сердито сопел, не желая просить помощи.
Я вышел к нему.
— Давай вместе.
— Ты не уйдёшь?
— Нет.
Мы подняли горшок. Под ним оказалась маленькая влажная земляная ямка, а в ней — проросший росток лаванды, случайно уцелевший среди сорняков.
Позже Виктор признал, что именно он подменил записи, вывел фургон на дорогу и заставил Сару молчать угрозами. Артур согласился передать архив и отказался от управления посёлком. Роман стал свидетелем, а Сара получила защиту для себя и Мики.
Деньги не вернули мне Элизу и Нору. Ни признание, ни документы не могли этого сделать.
Но впервые их смерть перестала быть безымянной случайностью.
Через несколько дней я снова убирал северную тропинку. Мокрые ветки цеплялись за грабли, ветер шевелил камыши, а в кармане лежал медный брелок Мики. Он сам отдал его мне на время, потому что сказал: «Ты умеешь находить тех, кто спрятался».
У поворота меня ждал мальчик с маленькой лопаткой.
— Гарольд, — крикнул он, — тут что-то растёт!
Я присел рядом. Из тёмной земли поднялся тонкий стебель лаванды.
Мика осторожно прикрыл его ладонями и прошептал: «Не наступи».
Пропустили начало?




