ЧАСТЬ 4
…Игорь произнёс это так тихо, что вопрос прозвучал страшнее крика.
Раиса Николаевна схватилась за спинку стула.
— Я не убивала её, если вы об этом думаете.
— Я спросил, была ли ты там, — повторил Игорь.
Даша смотрела на мать, будто видела её впервые.
Мария Степановна достала из сумки ещё один лист.
— Доктор Сергей Климов написал объяснение. Он дежурил в ту ночь и приехал к Валентине после вызова соседей.
— Почему он не сказал раньше? — спросила я.
— Потому что Валентина попросила его подождать до оформления наследства. Она боялась, что Раиса начнёт мстить Даше.
Раиса резко рассмеялась, но смех оборвался.
— Все против меня. Очень удобно.
— Нет, мама, — сказала Даша. — Просто теперь все знают.
Мария Степановна продолжила:
— Доктор записал: Валентина была в сознании. Она сказала, что Раиса пришла требовать изменить завещание. Они спорили. После ухода Раисы Валентина позвонила Сергею и попросила проверить давление. Через час ей стало хуже.
Я сжала тётин блокнот.
— Вы угрожали ей?
— Я просила отдать квартиру Даше, — ответила Раиса. — Да, просила. Потому что моя дочь с ребёнком жила на раскладушке, а ты собиралась устроить там кухню для тортов.
— Вы сказали, что если она не перепишет квартиру, расскажете всем о её долгах? — спросила Мария Степановна.
Раиса побледнела.
— Она сама была виновата. В молодости она взяла деньги у моего мужа на операцию. Я просто напомнила ей, что семья должна помогать семье.
Вот чего я не знала.
Когда-то, ещё до моего рождения, Валентина действительно заняла крупную сумму у зятя. Но она вернула всё до последней копейки, а потом много лет помогала Раисе, когда та оставалась без работы. Свекровь превратила старую благодарность в пожизненный долг.
— Ты говорила, что тётя была тебе как мать, — прошептала Даша.
— Потому что она обязана была нас поддерживать!
— Никто никому не обязан отдавать жильё под угрозами, — сказал Игорь.
Раиса посмотрела на него с настоящим ужасом.
— Ты выберешь её?
Игорь не ответил сразу.
Он подошёл к раковине, выключил воду и поднял мой мокрый миксер. С его корпуса капало на пол.
— Я выберу то, что должен был сделать ещё неделю назад. Мы сейчас всё уберём и вернём Алине каждую вещь, которую найдём.
— А если я не уйду?
— Тогда я сам позвоню туда, куда нужно, — сказал он. — Не из-за квартиры. Из-за денег тёти и испорченного оборудования.
Раиса сжала губы.
— Собственный сын угрожает матери.
— Сын просит тебя остановиться.
Даша медленно сняла с подоконника свою сумку.
— Я уйду вместе с тобой, мама.
— Ты останешься здесь. Это теперь твой дом.
— Нет, — сказала Даша. — Я не хочу жить в квартире, которую ты отняла у Алины.
Тёма поднял с пола мяч.
— Мам, мы опять поедем к бабушке?
Даша присела перед ним.
— Нет, солнышко. Сегодня мы поедем к тёте Лене. А потом я найду работу и сниму комнату.
— У тебя нет денег.
— Зато у меня есть руки.
Эти слова прозвучали почти так же, как когда-то мои собственные.
Раиса заметила мой взгляд и отвернулась.
Через час квартира была завалена коробками. В мусорном пакете нашли три силиконовые формы, две насадки и мой кондитерский мешок. Миксер уже не включался. Возмещение не вернуло бы мне ночи, потраченные на заказы, но Игорь перевёл деньги на мой счёт при всех.
— Это не решает всё, — сказала я.
— Я знаю.
— Ты знал, что мать давит на меня, и всё равно молчал.
— Я боялся, что если встану между вами, потеряю семью.
— Ты уже стоял между нами. Просто всегда отходил в её сторону.
Он опустил глаза.
Я не выгнала его. Но попросила забрать свои вещи и пожить отдельно, пока я не пойму, могу ли снова ему верить. Он кивнул и не стал спорить.
Перед уходом Раиса остановилась у стола.
— Ты всё равно не справишься с этой мастерской, — сказала она. — У тебя нет денег на ремонт, вентиляцию и оборудование.
— Зато у меня есть квартира.
— И муж, которого ты сейчас теряешь.
— Это ты решила за него слишком много лет назад.
Она ушла, хлопнув дверью. Даша задержалась.
— Алина, я не знала про деньги. Но я знала, что мама врёт насчёт твоего разрешения. Прости.
— Почему ты не сказала сразу?
— Потому что всю жизнь боялась, что она заберёт у меня сына или перестанет помогать. Но сегодня поняла: она уже забрала у меня способность решать самой.
Я посмотрела на Тёму. Он осторожно поставил мяч рядом с коробкой, словно боялся снова что-нибудь испортить.
— У меня в мастерской будет маленький стол для детей. Если ты захочешь, Тёма сможет приходить и рисовать, пока ты работаешь.
Даша заплакала, но я подняла ладонь.
— Это не означает, что вы будете жить здесь. И не означает, что я забыла, что случилось.
— Я понимаю.
На следующий день утром пришёл доктор Сергей Климов. Он принёс оригинал своего заявления и тётину серебряную сахарницу.
— Раиса оставила её у меня, когда поняла, что Мария Степановна всё заметила, — сказал он. — Я не хотел вмешиваться, но Валентина просила сохранить вещь до вашего приезда.
Я провела пальцем по потемневшему краю сахарницы. В детстве тётя клала туда карамельные леденцы и разрешала мне брать только один.
— Почему она так боялась за меня?
Доктор посмотрел на блокнот.
— Потому что знала: вы привыкли уступать, когда вас называют эгоисткой. Она хотела оставить вам не только квартиру, но и доказательство, что вы не обязаны оправдывать своё желание работать.
Через три дня я сняла со стен старые обои. Под ними обнаружилась выцветшая надпись, которую тётя когда-то оставила карандашом: «Здесь будет пахнуть ванилью».
Я долго стояла перед этими словами.
Потом позвонила Игорю.
— Мне нужен человек, который умеет чинить проводку. Ты знаешь такого?
— Знаю. Я сам могу.
— Сам не надо. Пришли номер.
Он помолчал.
— Алина, я хочу исправить всё.
— Начни с того, чтобы не просить меня поверить на слово.
— Хорошо.
Он прислал номер электрика и больше не писал.
Даша действительно устроилась в столовую неподалёку. Первую зарплату она потратила на новый кондитерский мешок и принесла его мне в пакете.
— Это не за всё, что сделала мама, — сказала она. — За то, что я промолчала.
— Тогда я приму.
Раиса деньги не вернула. Но когда доктор Климов передал ей копии выписок и расписок, она поняла, что больше не сможет изображать благодетельницу перед родственниками. Сын перестал давать ей доступ к своим счетам, Даша сняла отдельную комнату, а Тёма больше не спал на раскладушке в проходе.
Игорь приходил по субботам. Не с цветами и не с обещаниями. Он выносил строительный мусор, собирал стеллажи и каждый раз спрашивал, можно ли ему войти.
Однажды он принёс новую деталь для миксера.
— Мастер сказал, старый можно восстановить. Не полностью, но работать будет.
— Поставь на стол.
Он поставил и отошёл.
Я включила прибор. Мотор сначала закашлялся, потом загудел ровно. В чаше медленно закрутились сливки, и кухня наполнилась сладким запахом ванили.
На пороге стояла Даша с Тёмой. В руках у неё была тетрадь.
— Я нашла её в маминой сумке, — сказала она. — Это список вещей, которые она собиралась забрать после переезда.
Я открыла тетрадь.
Там были не только мои формы и техника. В последней строке стояло: «Сахарница Валентины — продать отдельно».
Я посмотрела на серебряную сахарницу, лежавшую рядом с миской.
— Оставь её здесь, — сказала я.
Даша кивнула.
Тёма заглянул в чашу миксера.
— А когда будут торты?
Я достала из шкафа муку.
— Когда закончится первый заказ.
Игорь улыбнулся, но я остановила его взглядом.
— Ты тоже можешь помочь. Только не называй это своим проектом.
— Не назову.
На столе остывал первый корж для торта, который я испекла в собственной мастерской. В серебряной сахарнице лежала одна карамель, оставленная тётей много лет назад.
Тёма потянулся к ней, но Даша мягко перехватила его руку.
— Сначала спроси.
Я улыбнулась и сама положила карамель ему в ладонь.
— Эту можно.
Он посмотрел на сладость, потом на меня и спросил:
— А здесь правда будет пахнуть ванилью?
Я включила миксер, и тётя Валентина наконец получила свой ответ.
Пропустили начало?




