ЧАСТЬ 4
Эван не ответил на первый звонок.
На второй — тоже.
Телефон продолжал дрожать у него в руке, а в палате Марты пищал прибор, отсчитывая её слабое, неровное дыхание.
— Возьми, — сказала я.
— Клэр…
— Ты десять дней принимал решения за всех. Прими ещё одно сам.
Он нажал на зелёную кнопку.
— Да?
Из трубки донёсся раздражённый мужской голос:
— Господин Брукс, мы получили подтверждение от банка. Если вы не подпишете окончательные бумаги до четырёх, сделка сорвётся. Покупатель уже осмотрел дом.
Я закрыла глаза.
Наш дом. Красная дверь. Кухонная стойка с царапиной от моего первого переезда. Вишнёвое дерево за окном, которое мы посадили после свадьбы.
Эван посмотрел на меня.
— Я всё исправлю.
— Ты уже сказал это.
— Я не знал, что делать.
— Можно было сказать правду.
— Я боялся.
— Ты боялся разговора со мной и поэтому заложил дом?
Он сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Деньги были нужны срочно. Марте не одобрили лечение. У неё оставались часы.
— У тебя были мои деньги. Ты мог попросить.
— Я не мог.
— Почему?
Эван посмотрел на Пейдж.
— Потому что тогда пришлось бы признать, что она моя дочь.
Пейдж отвернулась к стене. На её щеке блестела слеза, но голос оставался твёрдым.
— Не называй это защитой. Ты защищал не меня. Ты защищал образ себя в её глазах.
Эта фраза попала точно. Эван согнулся, словно его толкнули.
В палату вошла медсестра и попросила всех выйти. Марте стало хуже. Мы с Пейдж оказались в коридоре рядом с автоматом, который гудел и выплёвывал стаканы с водой.
— Я не знала, — сказала она.
— Я тоже.
— Ты думаешь, он действительно мой отец?
— Думаю, твоя мать не стала бы говорить это перед операцией без причины.
Пейдж посмотрела на папку.
— А если анализ подтвердит?
— Тогда у тебя появится отец. Но это не обязывает тебя любить его.
Она провела большим пальцем по краю осколка, который всё ещё держала.
— А тебя он потеряет?
Я хотела ответить сразу, но внутри всё ещё жила женщина, которая десять ночей оставляла свет на крыльце.
— Он уже потерял ту часть меня, которая верила его словам без доказательств.
Лидия вернулась из кабинета администрации с новым листом.
— Клэр, есть выход. Дом ещё не продан. Но нужно немедленно отозвать залог. Эван должен лично подтвердить, что использовал совместное имущество без твоего согласия.
— Тогда пусть подтвердит.
Эван поднял голову.
— Если я это сделаю, совет директоров уволит меня.
— Возможно.
— Я потеряю работу.
— Ты уже поставил на кон наш дом.
Он смотрел на меня долго. В его лице боролись страх и привычка всё контролировать. Потом он позвонил председателю совета.
— Я должен сообщить о нарушении, — сказал Эван.
На том конце закричали.
— Нет, — ответил он. — Деньги были выведены под мою ответственность. Жена не давала согласия. Я подпишу признание и верну сумму из личных средств.
Он слушал, как его ругают.
— Нет, я не буду обвинять Пейдж. Она ничего не знала.
Пейдж медленно подняла глаза.
— Он правда это сказал?
— Да.
— Это не делает его хорошим отцом.
— Нет.
— Но, может быть, делает его честнее, чем час назад.
Марта пережила операцию. Мы узнали об этом вечером, когда хирург вышел в коридор и попросил Пейдж зайти к матери. Эван остался у стены, будто не решался приблизиться ни ко мне, ни к дочери.
Я сняла с шеи бабушкину брошь и положила её в ладонь. Не Эвану. Пейдж.
— Это была единственная вещь, которую я взяла из дома, — сказала я. — Пока не знаю, вернусь ли туда. Но ты не виновата в том, что он скрыл правду.
Пейдж сжала брошь.
— Почему отдаёшь её мне?
— Потому что сегодня ты потеряла слишком много чужих иллюзий. Пусть хоть что-то будет твоим.
Эван подошёл ближе.
— Клэр, я не прошу тебя остаться.
— Хорошо.
— Я хочу только сказать…
— Скажи Пейдж. Мне ты уже всё сказал поступками.
Он повернулся к дочери.
— Я не жду, что ты назовёшь меня отцом.
— А как мне тебя называть?
Эван сглотнул.
— Эваном. Пока не заслужу другого.
Пейдж долго смотрела на него, потом положила осколок стакана на подоконник.
— Тогда начни с правды. Расскажи маме, почему ты исчез из её жизни двадцать девять лет назад.
Эван вошёл в палату к Марте один. Мы с Пейдж остались в коридоре. Через несколько минут из-за двери донёсся её тихий, хриплый голос:
— Ты испугался не её. Ты испугался, что она узнает, каким ты был.
Я не стала слушать дальше.
На следующий день банк отменил сделку. Эван потерял должность и продал машину, чтобы вернуть первую часть денег. Дом остался нашим общим до окончательного расчёта, но я не вернулась туда. Я сняла небольшую квартиру рядом с больницей, потому что Пейдж попросила не оставлять её одну, пока Марта восстанавливается.
Эван приезжал каждый день и сидел в приёмной, не требуя встречи. Он приносил документы, чеки и короткие отчёты о выплатах. Ни цветов, ни обещаний.
Через неделю Марта попросила меня зайти.
— Я украла у вас обеих много лет, — сказала она.
— Вы скрыли правду от Эвана, но это не вы заставили его лгать мне.
Пейдж сидела рядом и держала маму за руку.
— Мы не станем семьёй за один разговор, — сказала она.
Эван кивнул.
— Я понимаю.
— Нет, — ответила Пейдж. — Ты пока только слышишь. Понимать придётся долго.
Я подписала документы на раздельное имущество через три дня. Не потому, что хотела наказать Эвана. Просто мне больше не требовалось разрешение его страха, чтобы распоряжаться собственной жизнью.
Перед уходом из кабинета я достала из сумки запасной ключ от дома и положила его на стол рядом с его банковскими квитанциями.
— Он твой, — сказал Эван.
— Нет. Дом останется местом, где мы были женаты. Но я больше не буду жить там, где важные люди узнают правду последними.
Пейдж ждала меня у больничного лифта. На её пальто блестела бабушкина брошь.
— Мама зовёт нас обеих, — сказала она.
— А Эвана?
Пейдж посмотрела на закрытую дверь палаты.
— Пусть сначала постучит.
Мы вошли вместе. Марта протянула руку Пейдж, а потом мне. Эван стоял у изножья кровати, держа в руках папку с результатами анализа.
Он не открывал её.
Пейдж взяла папку и положила перед ним.
— Читай вслух.
Эван посмотрел на первую строку, затем на дочь.
— Ты уверена?
— Нет. Но теперь я хочу услышать правду от тебя.
Он раскрыл папку. Голос его дрогнул, когда он произнёс первое слово, а бабушкин каштановый лист вспыхнул на воротнике Пейдж под больничным светом.




