ЧАСТЬ 4 — В годовщину свадьбы муж принёс в мою клинику беременную женщину и назвал её женой — но затем побледнел

ЧАСТЬ 4

…Я прижала телефон к уху и услышала тяжёлое дыхание.
— Мара, не отдавай ему ребёнка.
Это была мать Элиаса, Эвелин Вейн. Женщина, которая семь лет смотрела на мой живот так, будто я лично украла у неё внука.
— Где вы? — спросила я.
— В машине перед клиникой. Я не могу войти.
— Почему?
— Потому что он сказал, что посадит меня в лечебницу, если я заговорю.
Элиас рванулся ко мне.
— Отдай телефон!
Нико перегородил ему путь.
— Дотронешься до неё — и твой следующий разговор будет совсем другим.
Я включила громкую связь.
— Эвелин, что вы подписали?
— Документ о передаче доли клиники. Элиас сказал, что это временное поручение. Но потом я увидела настоящую страницу. Он продал здание компании Нико, чтобы закрыть долги своей фирмы.
Нико нахмурился.
— Мне он продал долговое обязательство, а не клинику. Я думал, что покупаю просроченный кредит и смогу взыскать его через имущество.
— Он обещал, что Мара согласна, — продолжила Эвелин. — И показал подпись.
Я посмотрела на лист.
Подделка была почти идеальной. Почти.
Мой отец учил меня подписывать документы одной особенностью: последнюю букву в фамилии я всегда выводила длинным крючком вниз. Здесь крючка не было.
— Эвелин, приезжайте сюда, — сказала я.
— Он узнает.
— Он уже узнал, что вы ему больше не верите.
Она приехала через семь минут.
В руках у неё была жёсткая коробка для очков. Внутри лежал маленький блокнот в красной обложке.
— Я записывала номера счетов, — сказала она. — Не потому, что хотела помочь вам. Я боялась за себя. Но теперь поняла: он оставит меня без всего, когда ему больше не понадобится моя подпись.
Элиас смотрел на мать так, будто видел не человека, а предательство.
— Ты обещала мне молчать.
— Я обещала, что не стану лгать за тебя.
Эти слова ударили его сильнее, чем кулак.
Селена сидела на каталке, держась за живот.
— Я хочу знать всё, — сказала она. — До последней цифры.
Мы переместились в маленькую переговорную рядом с лабораторией. За окном мигали огни машин скорой помощи, а на столе лежали три стопки документов: мои медицинские записи, счета Селены и бумаги о продаже клиники.
Иман объясняла спокойно, хотя у неё дрожали руки.
— Эмбрион был создан из яйцеклетки Мары и донорского материала. Элиас указал себя как предполагаемого отца, чтобы получить право распоряжаться хранением и переносом.
— Я ничего не подписывала, — повторила я.
— Поэтому перенос незаконен, — сказал председатель совета. — Но ребёнок уже развивается. Сейчас важнее здоровье Селены.
Я посмотрела на неё.
— Что вы хотите?
Селена провела ладонью по животу.
— Я хочу родить его. Но не хочу, чтобы Элиас приблизился к нам. И хочу, чтобы Мара сама решила, кем будет для ребёнка.
У меня перехватило дыхание.
Я семь лет думала, что у меня отняли материнство. Теперь оно лежало передо мной не в виде счастливой фотографии, а в виде женщины, которую я встретила сегодня впервые и которая боялась меня не меньше, чем я боялась её.
— Я не заберу у вас ребёнка, — сказала я. — И не позволю ему забрать его у нас.
Элиас рассмеялся.
— Ты не понимаешь. Без меня вы ничего не получите. Все документы проходят через мою фирму.
Нико открыл бухгалтерскую книгу.
— Нет. Они проходят через банк. А банк уже получил копии.
Элиас повернулся к нему.
— Ты думаешь, что можешь купить всех?
— Нет. Только твой долг. А дальше ты сам рассказал, как его создать.
Председатель снял с папки металлическую скрепку.
— Совет аннулирует заявку Элиаса на управление клиникой. Его доступ к архивам закрыт. Все договоры, подписанные с использованием ложных данных, приостанавливаются.
— Вы не имеете права! — закричал Элиас.
— Имеем, — ответила я. — Потому что клиника принадлежит не твоей фамилии. Она принадлежит тем, кого мы спасаем.
Он посмотрел на меня почти с отчаянием.
— Мара, я сделал это ради семьи.
— Ты не создавал семью. Ты строил клетку и называл её заботой.
Элиас шагнул назад. На полу осталась капля его крови, тёмная и круглая.
Нико велел своим людям убрать его от лаборатории, но я остановила их.
— Пусть сам выйдет.
Элиас задержался у двери.
— Ты всё равно не знаешь, почему я солгал о бесплодии.
Я не ответила.
Он усмехнулся.
— Мой отец оставил мне условие в завещании. Наследство получал только тот, у кого будет признанный ребёнок. Я не мог иметь детей. Поэтому мне нужен был твой эмбрион и Селена.
Вот чего он хотел на самом деле.
Не любви. Не семьи. Не даже ребёнка.
Свидетельство, которое превращало бы его в наследника.
— А если бы я узнала? — спросила я.
— Ты бы всё испортила.
— Нет, Элиас. Я бы просто не стала помогать.
Он ушёл без наследства, без доступа к клинике и без женщины, которая когда-то верила каждому его слову. Эвелин передала совету блокнот и осталась ждать последствий вместе с сыном, но уже не рядом с ним.
Нико отказался от взыскания долга клиники, однако потребовал, чтобы все его деньги вернули Селене. Он сказал, что это единственная сделка, которую ему не стыдно закончить.
Иман подписала показания и сама сообщила в медицинскую комиссию о подделке. Её сын получил лечение за счёт фонда клиники, а не денег Элиаса.
Селена провела в Беллхейвене ещё двое суток. Я заходила к ней после каждой смены. Мы говорили о страхе, о злости и о том, как странно слышать сердцебиение ребёнка, которого одна женщина носит, а другая ждала, сама того не зная.
Перед выпиской Селена протянула мне распечатку.
— Здесь новый договор. Без Элиаса. Если вы согласны, после рождения мы вместе решим, как оформить ваше родство.
Я прочитала каждую строку.
Потом поставила подпись тем самым длинным крючком, которого не хватало на поддельном документе.
Селена улыбнулась.
Не широко. Осторожно.
Но этого было достаточно.
Через несколько дней в лаборатории мне показали пустую ячейку хранения. На её дверце всё ещё стоял старый номер, напечатанный на пожелтевшей наклейке.
Я провела пальцем по краю.
Семь лет Элиас называл меня бесплодной, потому что ему было выгодно, чтобы я не искала правду. Он думал, что украл у меня ребёнка, но на самом деле украл у себя возможность быть отцом.
В тот вечер Селена позвонила из палаты.
— Мара, он пинается.
— Сильно?
— Как будто требует, чтобы его услышали.
Я приложила ладонь к её животу.
Под кожей толкнулось маленькое упрямое движение.
Селена засмеялась сквозь слёзы.
— Кажется, он уже знает, кто здесь главный.
Я тоже улыбнулась и посмотрела на распечатанный договор, где моя настоящая подпись заканчивалась длинным крючком.
— Нет, — сказала я. — Он просто наконец-то добрался до тех, кто его ждал.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью