ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла смысл этих слов.
Дождь гремел по жестяному козырьку над закусочной, где-то наверху хлопнула дверь, а Виктор держался за стену, будто его ранили не пулей, а самой новостью.
— Вы лжёте, — сказала я.
Седой мужчина спустился на одну ступеньку ниже. На его лацкане действительно блестел жетон с треснувшей звездой.
— Меня зовут Эдгар. Я был водителем твоего отца.
— Мой отец умер в больнице. Я видела свидетельство.
— Ты видела тело человека, которого приняли за него.
Я почувствовала, как холод поднимается от пола к коленям.
— Почему вы молчали семь лет?
Эдгар посмотрел на Виктора.
— Потому что Виктор попросил меня молчать.
Я повернулась к нему.
— Вы знали?
Он не стал оправдываться.
— Я знал, что твой отец жив. Но не знал, где его держат сейчас.
— А я должна поверить вам после всего этого?
— Нет. Ты должна увидеть сама.
Марта бросилась к лестнице, но Эдгар перехватил её руку. Она ударила его локтем, однако старик удержал её и прижал к перилам.
— Где Рикардо? — спросил Виктор.
— В старой прачечной у западного причала, — ответил Эдгар. — Он требует список грузов и подпись Шарлотты. Без неё не сможет переоформить закусочную и счета, которые твой отец оставил ей.
Я уставилась на него.
— Какие счета?
Виктор достал из внутреннего кармана тонкую кожаную папку. На обложке был выжжен маленький якорь.
— Твой отец не оставил тебе долги. Он оставил тебе долю в компании, через которую Рикардо вывозил оружие. Если ты подпишешь документы, он получит законный контроль над портом.
— Почему мой отец не сказал мне?
— Потому что хотел, чтобы ты жила обычной жизнью, — ответил Эдгар. — И потому что знал: если Рикардо поймёт, что ты наследница, тебя используют против него.
Сверху раздались шаги. Рикардо уже был внутри здания.
Виктор перезарядил пистолет, который всё это время прятал под рубашкой.
— Я поеду один.
— Нет, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Ты уже сделала достаточно.
— Мой отец там.
— Именно поэтому ты останешься.
Я выхватила папку из его руки.
— Если Рикардо нужна моя подпись, значит, я ему нужна живой. А вы — нет.
Эдгар коротко кивнул.
Через десять минут мы ехали к западному причалу на старом фургоне доставки. Я сидела рядом с Виктором, зажимая его рану чистым кухонным полотенцем. На ткани расплывалось тёмное пятно.
— Вы можете потерять сознание, — сказала я.
— Не сегодня.
— Вы всегда так уверены?
— Только когда рядом человек, который целует незнакомцев под прицелом.
— Не привыкайте.
У прачечной горел один жёлтый фонарь. Дверь была распахнута. Внутри пахло ржавчиной, хлоркой и мокрым хлопком.
— Папа! — крикнула я.
Из глубины донёсся слабый стук.
Виктор поднял руку, останавливая меня.
— Сначала проверим.
— Я семь лет ждала этого момента.
— И поэтому можешь погибнуть за семь секунд.
Он вошёл первым. Я шла следом, сжимая металлическую ложку, которую зачем-то не выпустила из кармана ещё в закусочной.
В дальнем помещении на стуле сидел мужчина с седыми висками. Его руки были связаны, лицо исхудало, но я узнала шрам над бровью.
— Шарлотта, — прошептал он.
Я бросилась к нему.
— Папа!
Он прижал меня к себе связанными руками, и я почувствовала запах машинного масла — тот самый запах из моего детства, когда он чинил мотоциклы в мастерской.
— Я думал, ты никогда не узнаешь правду.
— Ты позволил мне похоронить тебя.
— Я хотел, чтобы ты жила.
— Ты оставил меня одну.
Он закрыл глаза.
— Знаю.
В дальнем дверном проёме раздались хлопки.
Рикардо вышел из тени. Высокий, аккуратно одетый, с белым цветком в петлице. Рядом стояли двое мужчин. Марта, которую Эдгар связал в подвале, каким-то образом успела предупредить его.
— Очень трогательно, — сказал Рикардо. — Семейная встреча, которую я ждал семь лет.
Виктор встал передо мной.
— Отпусти их.
— Ты всё ещё думаешь, что отдаёшь приказы?
Рикардо посмотрел на папку в моей руке.
— Положи документы на стол и подпиши последнюю страницу. Тогда твой отец останется жив.
— А Виктор?
— Виктор нужен мне мёртвым. Он слишком много знает.
Я раскрыла папку. Внутри лежали бумаги с печатями, банковские выписки и один лист, который отец написал от руки.
«Шарлотта, если ты читаешь это, значит, я снова подвёл тебя. Не передавай долю тому, кто требует её силой. На последней странице нет договора. Там признание Рикардо о том, что он сам передал груз, из-за которого погиб Лукас».
Я подняла глаза.
— Рикардо, ты ведь сказал Виктору, что Лукас погиб случайно?
— Так и было.
— Тогда почему твоя подпись стоит на накладной с датой за два дня до аварии?
Он шагнул ближе.
— Ты не понимаешь, что держишь.
— Понимаю. Бумагу, которая уничтожит твою власть.
Рикардо дёрнул оружие из-за пояса.
Виктор выстрелил первым.
Пуля выбила пистолет из руки Рикардо. Второй мужчина бросился на Виктора, и они рухнули между стиральными машинами. Я схватила отца за плечи и потянула его к выходу, но Марта преградила дорогу.
— Ты никуда не пойдёшь.
Она подняла нож.
Я ударила её металлической ложкой по запястью. Ложка согнулась, нож упал на бетон.
Марта посмотрела на маленький изломанный предмет, будто именно он разрушил все её планы.
— Из-за этого?
— Из-за того, что ты решила, будто я испугаюсь.
Эдгар появился за её спиной и скрутил ей руки.
Виктор прижал Рикардо к полу. У него снова открылась рана, кровь пропитала рубашку, но он не отпускал.
— Скажи ей, — приказал Виктор.
Рикардо сплюнул кровь.
— Твой отец сам пришёл ко мне. Он хотел продать список и сбежать.
Отец тяжело дышал.
— Я пришёл забрать доказательства против тебя. Ты убил Лукаса, потому что он отказался перевозить детей через порт.
Я посмотрела на Виктора.
— Это правда?
Он отпустил Рикардо и медленно выпрямился.
— Лукас узнал, что мой брат планирует. Я пытался спрятать его. Рикардо нашёл его раньше.
— А потом ты стал тем, против кого он восстал.
Виктор не отвёл взгляда.
— Да. Я сохранил империю, чтобы найти убийцу. Но пока искал, сам стал частью той же машины.
Эти слова были страшнее любого признания.
Я ожидала увидеть монстра. Вместо этого передо мной стоял человек, который спасал одних и ломал жизни другим, убеждая себя, что цель оправдывает кровь.
— Что будет с Рикардо? — спросила я.
— Его люди разбегутся, когда увидят документы. Банки заморозят счета. Порт перейдёт под независимое управление.
— А вы?
Виктор посмотрел на отца.
— Я передам все записи и счета тем, кто сможет привлечь виновных. Потом откажусь от части бизнеса.
— Части?
— От всего, что было построено на страхе. Но не от тех складов, где работают люди, которые ни в чём не виноваты.
Отец тихо сказал:
— Ты говоришь как человек, которому я когда-то верил.
Виктор опустил голову.
— Я не заслужил этого доверия.
— Тогда заслужи его поступками.
В закусочной, под утро, отец сидел за стойкой и держал кружку обеими руками. Я вызвала врача, обработала Виктору рану и положила согнутую ложку рядом с кассой.
Она стала напоминанием не о спасении, а о цене одного решения.
Полиция забрала Рикардо и Марту после того, как Эдгар передал им документы. Я не поехала с ними. Мне нужно было остаться рядом с отцом, который заново учился быть живым.
Виктор стоял у двери, готовясь уйти.
— Вы всё ещё будете называть меня Томми? — спросил он.
— Только если снова заявитесь в переулок с двумя мужчинами и пулей под рёбрами.
— Тогда постараюсь выбрать более спокойное знакомство.
— Не обещайте того, чего не сможете выполнить.
Он кивнул.
Отец позвал меня из подсобки. На столе лежала новая накладная — уже не на оружие и не на чужие тайны, а на оборудование для мастерской, которую он хотел открыть рядом с закусочной.
Я взяла ручку.
Виктор задержался у порога.
— Шарлотта.
Я обернулась.
— Спасибо, что тогда вышли из-за контейнеров.
Я посмотрела на его испачканное кровью пальто и на согнутую медную ложку рядом с кассой.
— Не благодарите меня за поцелуй. Благодарите за то, что после него вы наконец перестали прятаться за чужими жизнями.
Виктор улыбнулся без привычной уверенности и вышел в серый рассвет.
А отец, держа мою руку над первой честной накладной, тихо сказал:
— Теперь напиши своё имя сама.
Я поставила подпись, и медная ложка на кассе звякнула, будто закусочная наконец узнала мой голос.
Пропустили начало?




