ЧАСТЬ 4 — Я поцеловала незнакомца в переулке, чтобы остановить убийц, но его спокойный вопрос заставил меня похолодеть

ЧАСТЬ 4

Я не сразу поняла смысл этих слов.

Дождь гремел по жестяному козырьку над закусочной, где-то наверху хлопнула дверь, а Виктор держался за стену, будто его ранили не пулей, а самой новостью.

— Вы лжёте, — сказала я.

Седой мужчина спустился на одну ступеньку ниже. На его лацкане действительно блестел жетон с треснувшей звездой.

— Меня зовут Эдгар. Я был водителем твоего отца.

— Мой отец умер в больнице. Я видела свидетельство.

— Ты видела тело человека, которого приняли за него.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к коленям.

— Почему вы молчали семь лет?

Эдгар посмотрел на Виктора.

— Потому что Виктор попросил меня молчать.

Я повернулась к нему.

— Вы знали?

Он не стал оправдываться.

— Я знал, что твой отец жив. Но не знал, где его держат сейчас.

— А я должна поверить вам после всего этого?

— Нет. Ты должна увидеть сама.

Марта бросилась к лестнице, но Эдгар перехватил её руку. Она ударила его локтем, однако старик удержал её и прижал к перилам.

— Где Рикардо? — спросил Виктор.

— В старой прачечной у западного причала, — ответил Эдгар. — Он требует список грузов и подпись Шарлотты. Без неё не сможет переоформить закусочную и счета, которые твой отец оставил ей.

Я уставилась на него.

— Какие счета?

Виктор достал из внутреннего кармана тонкую кожаную папку. На обложке был выжжен маленький якорь.

— Твой отец не оставил тебе долги. Он оставил тебе долю в компании, через которую Рикардо вывозил оружие. Если ты подпишешь документы, он получит законный контроль над портом.

— Почему мой отец не сказал мне?

— Потому что хотел, чтобы ты жила обычной жизнью, — ответил Эдгар. — И потому что знал: если Рикардо поймёт, что ты наследница, тебя используют против него.

Сверху раздались шаги. Рикардо уже был внутри здания.

Виктор перезарядил пистолет, который всё это время прятал под рубашкой.

— Я поеду один.

— Нет, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Ты уже сделала достаточно.

— Мой отец там.

— Именно поэтому ты останешься.

Я выхватила папку из его руки.

— Если Рикардо нужна моя подпись, значит, я ему нужна живой. А вы — нет.

Эдгар коротко кивнул.

Через десять минут мы ехали к западному причалу на старом фургоне доставки. Я сидела рядом с Виктором, зажимая его рану чистым кухонным полотенцем. На ткани расплывалось тёмное пятно.

— Вы можете потерять сознание, — сказала я.

— Не сегодня.

— Вы всегда так уверены?

— Только когда рядом человек, который целует незнакомцев под прицелом.

— Не привыкайте.

У прачечной горел один жёлтый фонарь. Дверь была распахнута. Внутри пахло ржавчиной, хлоркой и мокрым хлопком.

— Папа! — крикнула я.

Из глубины донёсся слабый стук.

Виктор поднял руку, останавливая меня.

— Сначала проверим.

— Я семь лет ждала этого момента.

— И поэтому можешь погибнуть за семь секунд.

Он вошёл первым. Я шла следом, сжимая металлическую ложку, которую зачем-то не выпустила из кармана ещё в закусочной.

В дальнем помещении на стуле сидел мужчина с седыми висками. Его руки были связаны, лицо исхудало, но я узнала шрам над бровью.

— Шарлотта, — прошептал он.

Я бросилась к нему.

— Папа!

Он прижал меня к себе связанными руками, и я почувствовала запах машинного масла — тот самый запах из моего детства, когда он чинил мотоциклы в мастерской.

— Я думал, ты никогда не узнаешь правду.

— Ты позволил мне похоронить тебя.

— Я хотел, чтобы ты жила.

— Ты оставил меня одну.

Он закрыл глаза.

— Знаю.

В дальнем дверном проёме раздались хлопки.

Рикардо вышел из тени. Высокий, аккуратно одетый, с белым цветком в петлице. Рядом стояли двое мужчин. Марта, которую Эдгар связал в подвале, каким-то образом успела предупредить его.

— Очень трогательно, — сказал Рикардо. — Семейная встреча, которую я ждал семь лет.

Виктор встал передо мной.

— Отпусти их.

— Ты всё ещё думаешь, что отдаёшь приказы?

Рикардо посмотрел на папку в моей руке.

— Положи документы на стол и подпиши последнюю страницу. Тогда твой отец останется жив.

— А Виктор?

— Виктор нужен мне мёртвым. Он слишком много знает.

Я раскрыла папку. Внутри лежали бумаги с печатями, банковские выписки и один лист, который отец написал от руки.

«Шарлотта, если ты читаешь это, значит, я снова подвёл тебя. Не передавай долю тому, кто требует её силой. На последней странице нет договора. Там признание Рикардо о том, что он сам передал груз, из-за которого погиб Лукас».

Я подняла глаза.

— Рикардо, ты ведь сказал Виктору, что Лукас погиб случайно?

— Так и было.

— Тогда почему твоя подпись стоит на накладной с датой за два дня до аварии?

Он шагнул ближе.

— Ты не понимаешь, что держишь.

— Понимаю. Бумагу, которая уничтожит твою власть.

Рикардо дёрнул оружие из-за пояса.

Виктор выстрелил первым.

Пуля выбила пистолет из руки Рикардо. Второй мужчина бросился на Виктора, и они рухнули между стиральными машинами. Я схватила отца за плечи и потянула его к выходу, но Марта преградила дорогу.

— Ты никуда не пойдёшь.

Она подняла нож.

Я ударила её металлической ложкой по запястью. Ложка согнулась, нож упал на бетон.

Марта посмотрела на маленький изломанный предмет, будто именно он разрушил все её планы.

— Из-за этого?

— Из-за того, что ты решила, будто я испугаюсь.

Эдгар появился за её спиной и скрутил ей руки.

Виктор прижал Рикардо к полу. У него снова открылась рана, кровь пропитала рубашку, но он не отпускал.

— Скажи ей, — приказал Виктор.

Рикардо сплюнул кровь.

— Твой отец сам пришёл ко мне. Он хотел продать список и сбежать.

Отец тяжело дышал.

— Я пришёл забрать доказательства против тебя. Ты убил Лукаса, потому что он отказался перевозить детей через порт.

Я посмотрела на Виктора.

— Это правда?

Он отпустил Рикардо и медленно выпрямился.

— Лукас узнал, что мой брат планирует. Я пытался спрятать его. Рикардо нашёл его раньше.

— А потом ты стал тем, против кого он восстал.

Виктор не отвёл взгляда.

— Да. Я сохранил империю, чтобы найти убийцу. Но пока искал, сам стал частью той же машины.

Эти слова были страшнее любого признания.

Я ожидала увидеть монстра. Вместо этого передо мной стоял человек, который спасал одних и ломал жизни другим, убеждая себя, что цель оправдывает кровь.

— Что будет с Рикардо? — спросила я.

— Его люди разбегутся, когда увидят документы. Банки заморозят счета. Порт перейдёт под независимое управление.

— А вы?

Виктор посмотрел на отца.

— Я передам все записи и счета тем, кто сможет привлечь виновных. Потом откажусь от части бизнеса.

— Части?

— От всего, что было построено на страхе. Но не от тех складов, где работают люди, которые ни в чём не виноваты.

Отец тихо сказал:

— Ты говоришь как человек, которому я когда-то верил.

Виктор опустил голову.

— Я не заслужил этого доверия.

— Тогда заслужи его поступками.

В закусочной, под утро, отец сидел за стойкой и держал кружку обеими руками. Я вызвала врача, обработала Виктору рану и положила согнутую ложку рядом с кассой.

Она стала напоминанием не о спасении, а о цене одного решения.

Полиция забрала Рикардо и Марту после того, как Эдгар передал им документы. Я не поехала с ними. Мне нужно было остаться рядом с отцом, который заново учился быть живым.

Виктор стоял у двери, готовясь уйти.

— Вы всё ещё будете называть меня Томми? — спросил он.

— Только если снова заявитесь в переулок с двумя мужчинами и пулей под рёбрами.

— Тогда постараюсь выбрать более спокойное знакомство.

— Не обещайте того, чего не сможете выполнить.

Он кивнул.

Отец позвал меня из подсобки. На столе лежала новая накладная — уже не на оружие и не на чужие тайны, а на оборудование для мастерской, которую он хотел открыть рядом с закусочной.

Я взяла ручку.

Виктор задержался у порога.

— Шарлотта.

Я обернулась.

— Спасибо, что тогда вышли из-за контейнеров.

Я посмотрела на его испачканное кровью пальто и на согнутую медную ложку рядом с кассой.

— Не благодарите меня за поцелуй. Благодарите за то, что после него вы наконец перестали прятаться за чужими жизнями.

Виктор улыбнулся без привычной уверенности и вышел в серый рассвет.

А отец, держа мою руку над первой честной накладной, тихо сказал:

— Теперь напиши своё имя сама.

Я поставила подпись, и медная ложка на кассе звякнула, будто закусочная наконец узнала мой голос.

Оцените статью