ЧАСТЬ 4 — Я согласился сыграть чужого парня за тысячу долларов, но после одного шёпота мой телохранитель резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Я выехал к складу через семь минут.

Нора села рядом, хотя я приказал ей остаться в «Магнолии».

— Если это ловушка, — сказала она, пристёгивая ремень, — тебе понадобится человек, который умеет замечать детали.

— У тебя есть опыт?

— Я однажды нашла поддельную подпись в договоре на свадебный шатёр.

— Это не то же самое.

— Но подделка всё равно была плохой.

Она говорила спокойно, однако её пальцы не отпускали тот самый телефон со списком «Мнимый парень». На последней строке теперь было написано: «Не дать Итану ехать одному».

Склад стоял у реки, за рядами ржавых контейнеров. Ветер гонял по бетону сухие листья, а над воротами мигала лампа, которую никто не ремонтировал с прошлой зимы.

Начальник охраны, Маркус, остановил машину в двухстах метрах.

— Внутри трое, — сказал он. — Мы можем войти.

— Нет.

— Итан.

— Если Лукас хотел, чтобы я пришёл, он рассчитывает на силовой ответ. Я дам ему то, чего он не ждёт.

Нора посмотрела на меня.

— Разговор?

— Да.

— Ты умеешь разговаривать с людьми, которые похищают детей?

Я посмотрел на девочку, стоявшую у ворот. На её шее действительно был кулон матери — маленькая медная птица с отколотым крылом.

— Сегодня научусь.

Мы вошли внутрь.

В главном помещении горела одна лампа. Под ней стоял мужчина в тёмном пальто. Волосы стали короче, лицо осунулось, но я всё равно узнал его сразу.

Лукас.

Мой младший брат.

Шесть лет я видел его лицо только в газетной вырезке о катастрофе на мосту. Шесть лет я винил себя в том, что не сел с ним в ту машину. Шесть лет каждый день просыпался с мыслью, что последним человеком, кого он позвал, был я.

Теперь он стоял передо мной живой.

— Привет, Итан.

Я остановился в трёх шагах.

— Девочка кто?

— Моя дочь.

— У тебя нет дочери.

— Не было, пока ты считал меня мёртвым.

Девочка держалась за его пальто. Ей было около десяти, глаза у неё были такие же тёмные, как у нашей матери.

— Её зовут Мара, — сказал Лукас. — Её мать умерла прошлой зимой. Я забрал её после похорон.

— И решил использовать ребёнка, чтобы выманить меня?

— Я решил выжить.

Он усмехнулся, но улыбка сразу исчезла.

— После аварии я узнал, что отец оставил тебе контроль над компанией. Мне ничего. Ни доли, ни права голоса. Ты получил всё, потому что был старшим и удобным.

— Ты украл деньги.

— Я забрал то, что считал своим.

— Ты подставил меня перед партнёрами.

— Я пытался заставить тебя подписать соглашение.

— Ты позволил мне похоронить тебя.

На его лице дрогнула мышца.

— Если бы я вернулся, ты бы отдал меня тем, кто хотел меня уничтожить.

— Я искал тебя шесть лет.

— Искал наследника, а не брата.

Эта фраза ударила точнее кулака.

Нора шагнула вперёд.

— Он искал человека, которого любил. А ты всё это время продавал его страх тем, кто платил.

Лукас посмотрел на неё.

— Ты не понимаешь.

— Я понимаю достаточно. Ты использовал мою аренду, чтобы переписать землю на подставную фирму. Ты хотел получить склад и маршруты через моё агентство.

— Тебе это сказал Майлз?

— Нет. Его выдал он сам.

В этот момент из тени вышел Майлз. Он держал в руке папку, а рядом с ним стоял второй охранник Лукаса.

— Хватит семейной драмы, — сказал Майлз. — Итан, подпиши передачу активов. Иначе девочка уедет со мной.

Маркус сделал шаг, но я поднял ладонь.

— Оставь.

Нора тихо прошептала:

— Итан, папка у него.

— Я вижу.

— Нет. Посмотри на край.

На папке была красная печать семейного агентства Беннет. Нора заметила то, чего не увидел даже я: печать стояла поверх старой, сорванной наклейки.

— Это не договор, — сказала она. — Это копия. Настоящий документ зарегистрирован у нотариуса. Майлз принёс подделку.

Майлз выругался.

Лукас резко повернулся к нему.

— Ты сказал, что документы настоящие.

— Я сказал, что он подпишет.

— Ты сказал, что земля уже наша.

— А ты сказал, что контролируешь брата.

Они заговорили одновременно, и в их голосах впервые прозвучал не заговор, а страх перед тем, что каждый знал о другом.

Я достал из кармана ключ сторожа.

— В шкафу на складе лежит ваш настоящий архив. Подписи, счета, имена посредников. Лукас оставил его шесть лет назад, думая, что однажды заставит меня искать.

Лукас побледнел.

— Ты не понимаешь, что там.

— Понимаю. Там доказательство, что ты сам вывел деньги из компании и подделал свидетельство о своей смерти.

— Если ты отдашь это людям, Мара останется одна.

Он впервые говорил не как противник.

Как отец.

Я посмотрел на девочку. Она молчала, но крепко держала медную птицу.

— Маркус, забери папку Майлза.

— Итан… — начал Лукас.

— Я не закончил.

Майлз попятился, но охранник перехватил его руку. Из папки выпали листы. Один скользнул к ногам Норы.

Она подняла его и быстро пробежала глазами.

— Здесь нет подписи Лукасa, — сказала она. — Только подпись Майлза.

— Потому что он собирался сбежать, — ответил Лукас.

— А ты собирался остаться чистым, — сказал я.

Лукас опустил взгляд.

Впервые я увидел не призрака из прошлого и не врага, которого нужно уничтожить. Я увидел человека, который построил вокруг себя столько лжи, что уже не мог выйти, не задев собственную дочь.

— Я передам архив, — сказал я. — Но не тем, кто будет торговаться за Мара. Её мать была моей юристкой в порту. Она однажды спасла мне жизнь и оставила письмо, в котором просила присмотреть за дочерью, если с ней что-нибудь случится.

Лукас резко поднял голову.

— У тебя есть это письмо?

— В сейфе. И имя человека, который скрывал Мара от тебя. Ты не забирал её после похорон. Ты забрал её у опекуна, потому что боялся, что она расскажет, где ты был.

Девочка отступила от Лукаса.

— Папа сказал, что ты не придёшь.

Я присел перед ней.

— Я пришёл слишком поздно. Но пришёл.

Она посмотрела на медную птицу.

— Мама говорила, что ты хороший.

— Твоя мама знала меня лучше, чем я сам.

Лукас закрыл глаза.

— Итан, я не хотел, чтобы она боялась.

— Но она боялась.

Он кивнул.

Это было единственное признание, которое он смог вынести.

Маркус увёл Майлза из склада. Его ждала не громкая сцена и не возможность красиво оправдаться. Его ждали документы, люди, которым он задолжал, и те, кому он продавал чужие секреты. Вся власть, ради которой он служил Лукасу, рассыпалась в тот миг, когда Лукас назвал его лжецом при свидетелях.

Лукас остался сидеть на деревянном ящике.

— Что ты сделаешь со мной?

Я посмотрел на папку.

— Отдам архив тем, кто разберётся с твоими преступлениями. Но Мара не будет расплачиваться за них.

— Ты всё равно мой брат.

— Именно поэтому я не позволю тебе снова исчезнуть.

Нора подошла к нам. В руке она держала лист с поддельной передачей земли.

— А моя пекарня?

Я впервые за вечер улыбнулся.

— Останется на Кинг-стрит.

— Даже после того, как моя семья оказалась втянута в это?

— Особенно после этого.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Ты ведь понимаешь, что тысяча долларов уже не выглядит честной оплатой?

— Я могу добавить чаевые.

— Сколько?

— Ужин. Без притворства.

Нора покачала головой.

— Только если ты сам скажешь, что хочешь прийти.

Я посмотрел на Лукаса, на девочку с медной птицей, на старый склад, где шесть лет лежала правда.

— Хочу.

Через час мы сидели в маленькой пекарне на Кинг-стрит. Нора достала из печи первую пробную партию булочек с корицей. Мара стояла у стекла и следила, как сахарная глазурь медленно стекает по горячему тесту.

Лукас ждал в соседней комнате, пока Маркус оформлял документы и звонил людям, которые должны были забрать его архив. Он больше не просил прощения. Сначала ему предстояло сделать то, чего он избегал шесть лет: назвать каждое имя и вернуть каждую украденную сумму.

Нора поставила передо мной тарелку.

— Ну что, мистер Коул? Похоже на бизнес?

Я взял булочку. Сахар обжёг пальцы.

— Похоже на место, ради которого стоит отказаться от тысячи долларов.

Мара подошла к стойке и положила рядом с моей чашкой десять смятых купюр, которые Нора забрала у меня утром.

— Это за то, что ты пришёл, — сказала она.

Я посмотрел на Нору.

Она улыбалась уже без страха.

А медная птица на шее Мары звякнула о край тарелки — словно маленький колокол, который наконец позвал всех домой.

Оцените статью