ЧАСТЬ 4 — После первого свидания я застала чужую женщину в своём халате, а когда назвала полицию, её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я посмотрела на мать Андрея.

Она стояла посреди моей прихожей босиком, в тонких чёрных носках, а мой халат лежал у её ног, будто последняя граница, которую она всё-таки заметила.

— Какие деньги? — спросила я.

Она закрыла лицо ладонями.

— Двести сорок тысяч. Я копила на операцию.

Андрей резко повернулся к ней.

— Мам, не здесь.

— Где же ещё? — Её голос сорвался. — Ты увёз меня из моего дома, забрал деньги и сказал, что всё вернёшь после сделки.

— Я не забирал. Ты сама перевела.

— Потому что ты сказал, что покупатель уже внёс задаток!

Галина попросила показать перевод. Мать дрожащими пальцами открыла банковское приложение. На экране высветилась операция на счёт Андрея, совершённая утром.

Он попытался накрыть телефон ладонью.

— Хватит выставлять семейные дела напоказ.

— Это не семейное дело, — ответила я. — Ты привёл её в мою квартиру, чтобы прикрыть сделку.

Он посмотрел на меня с усталой злостью.

— Я хотел решить всё до свадьбы.

— У нас не было свадьбы.

— Но была договорённость.

— Была прогулка, кофе и твои разговоры о том, как ты ценишь честность.

Я произнесла это спокойно, но внутри меня что-то рвалось. Не любовь. Она умерла ещё тогда, когда я увидела его руку на своей двери. Рвалось моё доверие к собственному выбору. Я ведь сама впустила его в жизнь. Сама рассказывала про бабушкину квартиру. Сама говорила, где храню документы.

Андрей заметил моё молчание и решил, что побеждает.

— Лен, давай без спектакля. Мы можем всё исправить. Я верну деньги.

— Из каких?

Он отвернулся.

Галина ответила вместо него:

— На его счетах недостаточно средств. Кроме того, утром банк получил ещё три запроса на перевод с разных карт.

Мать Андрея побелела.

— Ты кому ещё должен?

— Замолчи.

— Ты сказал, что деньги нужны на лечение зубов!

— Я сказал, что разберусь.

— Ты сказал, что у тебя работа!

Он ударил ладонью по стене. Кот у меня на руках вздрогнул и спрятал морду в локоть.

Полицейский шагнул к Андрею.

— Руки держите на виду.

— Я никого не трогал.

— Женщину вы удерживали за запястье. Это зафиксировано.

Я увидела на своей коже красные следы и вдруг поняла, что всё уже изменилось. Не потому, что приехали люди с удостоверениями. Потому что теперь каждый его красивый рассказ можно было сопоставить с датой, переводом и подписью.

Тамара Павловна принесла из подъезда журнал заявок.

— Вот его фамилия. Вчера, в шестнадцать двадцать. «Изготовление дубликата ключа по просьбе собственницы».

— Я такого не просила, — сказала я.

— Знаю. Поэтому и сохранила запись.

Андрей посмотрел на неё почти с ненавистью.

— Вы вмешиваетесь не в своё дело.

— Когда чужого человека заселяют в квартиру без разрешения, это уже дело дома, — ответила она.

Мать Андрея неожиданно подняла папку.

— Тут ещё есть бумага.

Андрей рванулся к ней.

— Не смей.

— Почему? Ты же говорил, что это ничего не значит.

Она достала сложенный вчетверо лист. Это был договор займа, где Андрей указывал в качестве обеспечения не свою собственность, а мою квартиру. Внизу стояла подпись его кредитора и дата — за два дня до нашего свидания.

Я перечитала строку дважды.

Он начал эту историю не после знакомства со мной. Он пришёл ко мне уже с расчётом.

— Ты заранее искал женщину с квартирой? — спросила я.

Андрей сжал губы.

— Я не знал, что всё зайдёт так далеко.

— Ты взял деньги до того, как пригласил меня на кофе.

— Я собирался вернуть их.

— А когда не смог, решил продать моё жильё.

Он ничего не ответил.

Мать медленно опустилась на стул.

— Ты сказал, что любишь её.

— Я люблю её.

— Людей не продают вместе с квартирами, — прошептала она.

Это была первая честная фраза, которую я услышала от неё.

Галина попросила меня подписать заявление о приостановке любых операций, связанных с квартирой. Я сделала это на кухонном столе, рядом с кастрюлей чужой картошки. Рука немного дрожала, но подпись вышла ровной.

Затем я позвонила слесарю, которого Тамара Павловна знала по соседнему дому. Он приехал через сорок минут, пока полицейские оформляли объяснения. Новый замок стоил недорого. Дороже всего оказалось смотреть, как старый ключ исчезает в его металлическом ящике.

Андрей стоял у стены.

— Лен, я всё равно верну деньги.

— Вернёшь своей матери.

Он моргнул.

— Ты не будешь ничего делать?

— Я уже сделала. Я остановила сделку и передала документы банку.

— Ты хочешь, чтобы меня посадили?

— Я хочу, чтобы ты перестал распоряжаться чужими жизнями.

Мать закрыла глаза.

— Андрей, отдай мне телефон.

— Зачем?

— Я вызову такси.

— У тебя нет денег.

— Тогда пойду пешком.

Я достала из шкафа её сумку и положила туда аккуратно сложенные вещи. Не из жалости к Андрею. Из жалости к женщине, которая позволила сыну превратить себя в инструмент.

Она остановилась у порога.

— Я виновата, — сказала она.

— Да.

Она вздрогнула, будто ожидала от меня крика, но не короткого ответа.

— Я должна была спросить, почему у тебя нет ключа от собственной квартиры.

— Должны были.

— Я верну деньги, если смогу.

— Сначала верните мою папку и больше никогда не входите сюда без моего разрешения.

Она кивнула.

Андрей попытался выйти следом, но полицейский остановил его для оформления документов. Никаких громких сцен не случилось. Только бумага, даты, банковские реквизиты и его подпись под объяснением, от которой он уже не мог отступить.

Когда все ушли, в квартире остались запах лука, перевёрнутый стул и кот, который осторожно выглянул из-под стола.

Я вымыла чашку, из которой пила его мать. Потом сложила мой персиковый халат в таз с горячей водой и долго смотрела, как с ткани сходит чужой запах.

На тумбе лежала бабушкина брошь. Мать Андрея вынула её из шкатулки, но не успела забрать. Я приколола брошь к своему свитеру, взяла папку и позвонила в банк ещё раз.

Галина ответила сразу.

— Елена, покупатель готов передать нам всю переписку и документы. Он говорит, что хочет лично встретиться.

— Где?

— В агентстве. Завтра утром.

Я согласилась.

Потому что там лежала не просто история о попытке продать мою квартиру. Там лежали имена людей, которым Андрей обещал то же самое: быстрое решение, общую жизнь и чужие деньги в качестве фундамента.

Кот запрыгнул на диван и понюхал подушку, где недавно сидела незнакомая женщина. Потом сердито чихнул и отвернулся.

Я достала из папки лист с поддельной подписью, положила его рядом с настоящей и провела пальцем по своему росчерку.

Он хотел использовать моё имя как ключ.

Но ключ остался у меня в ладони.

Оцените статью