ЧАСТЬ 4 — Я забрал секретаршу из участка до рассвета, но её вопрос в машине заставил моего водителя побледнеть

ЧАСТЬ 4

Я понял, что она не просила меня не стрелять из милосердия.
Она хотела, чтобы Адриан заговорил.

В палате пахло йодом, лекарствами и горячей пылью от старого радиатора. За дверью кто-то медленно прошёл по коридору.

Фрэнки поднял пистолет.

— Уберите его, — сказала мать Норы.

— Он пришёл не один, — ответил я.

— Поэтому и уберите.

Я посмотрел на Нору. Она держала латунную ласточку в левой руке, а правую прижимала к груди. Лицо её было бледным, но взгляд оставался ясным.

— Ты знала, что мать жива? — спросил я.

— Узнала вчера.

— И всё равно пошла в бар одна?

— Рикардо согласился встретиться только там.

— Ты могла позвонить мне.

— Могла.

— Почему не позвонила?

Нора посмотрела прямо на меня.

— Потому что три года ты видел во мне только секретаря. Я хотела понять, увидишь ли ты человека, когда он окажется перед тобой в крови.

Эти слова попали точнее, чем пуля.

За дверью раздался голос:

— Габриэль, открой. Нам нужно поговорить.

Адриан.

Мой дядя говорил мягко, почти заботливо. Так он разговаривал на семейных обедах, когда Лука ещё был жив и спорил с ним о деньгах.

Я спрятал футляр во внутренний карман.

— Открой, — сказала Нора.

— Он может выстрелить.

— Тогда он не узнает, где список.

Я подошёл к двери и снял цепочку. В коридоре стояли Адриан и двое мужчин в тёмных пальто. У одного под рукавом виднелась кобура. У второго на щеке тянулся тонкий шрам возле уха.

Рикардо.

Он увидел Нору и опустил глаза.

— Ты привёл его, — сказала она.

— Я не знал, что Адриан собирается сюда, — ответил Рикардо. — Он забрал мою сестру.

Адриан усмехнулся.

— Не превращай это в семейную драму. Мне нужен футляр.

— Ты убил Луку ради бухгалтерской книги? — спросил я.

— Лука собирался отдать её людям, которые бы уничтожили всех нас.

— Ты продал наши маршруты Морретти.

— Я спасал семью.

— От кого?

Адриан сделал шаг в палату.

— От тебя, Габриэль. Ты был слишком молод, слишком горяч и слишком уверен, что страх заменяет ум. Лука хотел поставить тебя во главе, а я не мог позволить мальчишке развалить то, что строил твой отец.

Нора подняла латунную ласточку.

— Тогда почему приказал убить моего отца?

Адриан посмотрел на неё без тени удивления.

— Потому что он выбрал тебя, а не семью.

Мать Норы резко вдохнула. Фрэнки опустил пистолет, но не убрал его.

— Врёшь, — сказала Нора.

— Лука отдал список Рикардо. Рикардо должен был принести его мне, но струсил. Я послал другого человека. Твой отец был жив, когда тот вошёл в гараж.

Нора прикрыла глаза.

— Ты мог спасти его.

— Мог. Но тогда ты бы выросла рядом с ним и рассказала бы всему городу, кто я.

Я почувствовал, как во мне поднимается привычная, холодная ярость. Она требовала одного движения. Одной команды. Одного выстрела, после которого всё стало бы проще.

Но в палате лежала мать Норы, а рядом стоял Рикардо, который три года жил с виной. Я понял: Адриан пришёл сюда не за футляром. Он пришёл за последним свидетелем.

— Где второй список? — спросила Нора.

Адриан улыбнулся.

— У тебя его нет.

— У меня есть первый.

Она достала из-под матраса тонкую папку, перевязанную медицинским бинтом.

Адриан отступил.

— Это невозможно.

— Ты сам сказал, что Лука отдал список Рикардо. Но Лука сделал две копии. Одну спрятал в футляре. Вторую передал моей матери.

Мать Норы с трудом приподнялась на локте.

— Я хранила её не ради мести, — произнесла она. — Я ждала, когда Елена сможет услышать правду и не погибнуть вслед за отцом.

Адриан бросился к кровати.

Фрэнки перехватил его на полпути. Они рухнули на металлический стул. Раздался скрежет, мать Норы вскрикнула, а Рикардо схватил своего бывшего хозяина за запястье.

— Хватит, — сказал он.

Адриан ударил его локтем.

Я оказался рядом раньше, чем успел подумать. Прижал Адриана к стене и выкрутил ему руку.

— Ты хотел забрать папку? — спросил я.

— Ты не посмеешь.

— Я уже посмел оставить тебя живым.

Он посмотрел мне в лицо.

— Без меня ты никто.

— Нет. Без тебя я просто человек, который слишком долго принимал страх за верность.

Я отпустил его не потому, что простил. Я отпустил его потому, что Нора должна была сама решить, что делать с именем Росси.

Она подошла к нему, хромая.

— Ты украл у меня отца, мать и имя.

— Я сохранил тебе жизнь.

— Нет. Ты сохранил себе власть.

Адриан рассмеялся, но смех оборвался, когда Рикардо положил на стол связку ключей.

— Главный склад на южной пристани записан на него, — сказал он. — Все платежи Морретти проходят через компанию Адриана. Я видел книги. И я готов показать место.

Фрэнки посмотрел на меня.

— Если эти записи выйдут наружу, рухнет половина наших соглашений.

— Пусть рухнет.

— Люди уйдут.

— Значит, впервые узнаем, кто из них пришёл не ради денег.

Это решение стоило мне всего, что я строил вместе с дядей. Я передал бухгалтерские книги независимому совету старейшин, заставил Адриана подписать признание перед людьми Луки и отдал им счета, которые связывали его с Морретти. Я не стал отдавать город на растерзание чужим властям. Но отнял у Адриана именно то, ради чего он убил брата: право распоряжаться именем Росси.

Склад перешёл под управление вдовы Луки и тех рабочих, которым Адриан годами не доплачивал. Его люди получили выбор: уйти или остаться на честных условиях. Большинство ушло.

Рикардо не просил прощения у Норы. Он пришёл на следующий день и привёл её к гаражу, где погиб Лука. Показал трещину в бетонном полу, ржавый крюк на стене и место, куда бросил латунную ласточку.

— Я был трусом, — сказал он.

Нора ответила:

— Но сегодня ты пришёл.

— Этого недостаточно.

— Я знаю.

Она не обняла его. Не сказала, что всё забыла. Просто оставила ему возможность каждый день доказывать, что он больше не тот человек.

Мать Норы перевели в тихую клинику за городом. Ей требовалась операция, и деньги на неё я взял из счёта Адриана. Нора сначала отказалась.

— Это не твои деньги, — сказала она.

— Уже нет.

— Ты думаешь, этим можно купить прощение?

— Нет. Я думаю, этим можно оплатить хирурга.

Она посмотрела на меня дольше обычного.

— Ты всё ещё мой начальник?

— Нет.

— Тогда кто?

Я достал из кармана её старую трудовую папку и разорвал первую страницу, где стояла должность «личная секретарша».

— Человек, который слишком поздно понял, кого поставил рядом с собой.

Нора взяла обрывок бумаги.

— Это не должность.

— Тогда придумай сама.

Через неделю она пришла в мой кабинет с перевязанной рукой. На столе лежали две папки: одна с новым уставом компании, другая с документами Луки.

— Я буду управлять счетами пристани, — сказала она.

— Будешь.

— И проверять каждый платеж.

— Будешь.

— А если обнаружу ещё одного Адриана?

Я посмотрел на пустое место в нижнем ящике, где раньше лежал пистолет Луки.

— Сначала позвонишь мне.

— А если ты окажешься вторым Адрианом?

Я не стал обижаться.

— Тогда не звони. Действуй.

Она кивнула и положила на стол латунную ласточку. Я хотел вернуть её Норе, но она остановила мою руку.

— Это принадлежало моему отцу.

— Да.

— Пусть останется здесь.

— Почему?

Нора посмотрела на пустой ящик.

— Чтобы каждый раз, когда ты открывал его, ты помнил: Лука погиб не из-за денег. Он погиб, потому что кто-то решил, будто семью можно заменить властью.

Я положил зажим рядом с новым уставом пристани.

Внизу гудели грузовики. За стеной звонили телефоны. Город продолжал торговаться, лгать и ждать, кто первым отступит.

Нора открыла бухгалтерскую книгу и ткнула пальцем в первую строку.

— Здесь ещё один платёж. Отправитель неизвестен.

Я наклонился к странице.

В графе получателя стояло имя человека, который умер вместе с Лукой.

Нора подняла на меня глаза.

— Габриэль, похоже, Лука всё-таки оставил нам ещё одну дверь.

Я провёл пальцем по латунной ласточке, а потом закрыл книгу ладонью.

— Тогда найдём, кто держит её с другой стороны.

Оцените статью