ЧАСТЬ 4 — Я нашла в метро своего пропавшего пса, но после одного звонка женщина из его семьи побледнела

ЧАСТЬ 4

Я вырвала телефон из руки Кирилла, но он успел стереть сообщение.

— Где этот центр? — спросила я.

Кирилл прижал ладонь к экрану.

— Вам туда нельзя.

— Тогда вы поедете первым.

Ветеринар вышел из палаты, вытирая руки о полотенце.

— Макс переживёт дорогу, если не трясти машину. Но ему нужен покой.

Я посмотрела через стекло. Пёс лежал под капельницей, а на его морде всё ещё оставалась та самая чёрная точка.

— Я вернусь, — сказала я ему.

Макс слабо дёрнул ухом.

Марина взяла ключи от своей машины.

— Я поведу.

— Вы знаете дорогу?

— Я знаю, где Артём прячет людей.

Вера села рядом с нами и прижала папку к груди. Кирилла мы оставили у входа под присмотром охранника клиники. Он кричал, что мы всё неправильно поняли, но уже не звучал уверенно.

Дорога до центра заняла двадцать семь минут. Марина вела слишком быстро, несколько раз глушила двигатель на светофорах и снова заводила его дрожащими пальцами.

— Соня действительно больна? — спросила я.

— У неё приступы тревоги и судороги. После смерти матери Артём сказал, что она опасна для себя. Но врач, которого он нанял, получал от него деньги. Соня не была безумной. Она была напуганной.

— А вы?

Марина смотрела на дорогу.

— Я была трусихой. Это не одно и то же.

У ворот центра стояла машина Артёма. Фары были выключены, двигатель работал.

Соня сидела на скамье возле сторожки. Её руки были связаны шарфом, а Артём стоял позади и держал её за плечо.

Я вышла из машины первой.

— Отпустите её.

Артём повернул голову. На нём был дорогой костюм, но воротник рубашки перекосился, а под глазами залегли тени.

— Анна. Вы всегда любили вмешиваться в чужие семьи.

— А вы всегда оставляли детей и собак там, где их никто не увидит?

Соня подняла глаза.

— Анна, не подходи. Он сказал, что отвезёт меня в другое место.

— Он больше никуда тебя не повезёт, — сказала Марина.

Артём усмехнулся.

— Ты решила стать героиней после двух лет молчания?

— Нет, — ответила Марина. — Я решила перестать быть твоей сообщницей.

Он дёрнул Соню к машине.

Вера ударила тростью по капоту.

— Убери руки от моей внучки.

Артём обернулся к ней.

— Тебе всё равно никто не поверит. Ты подписала отказ от управления фондом.

— Подписала. Но не тот документ, который ты показывал людям.

Вера раскрыла папку и достала лист.

— Ты думал, что это согласие передать деньги тебе. А там было разрешение банку выдать мне копии всех операций. Я получила их ещё вчера.

Артём побледнел.

— Ты не умеешь читать юридические бумаги.

— Зато умею читать цифры. Особенно когда вижу, что со счёта Сони исчезло четыре миллиона.

Соня заплакала.

— Это деньги мамы?

Марина шагнула к ней.

— Да, родная.

Артём резко отпустил девочку. Она бросилась к Марине, но остановилась на полпути, будто не знала, можно ли доверять взрослым.

Я присела перед ней на корточки.

— Ты сама решишь, к кому идти.

Соня посмотрела на меня, потом на Веру.

— К тёте Вере.

Вера раскрыла объятия. Девочка прижалась к ней, и трость выпала на землю.

Артём стоял рядом с машиной, сжимая кулаки.

— Вы не понимаете, что делаете, — сказал он. — Если вы отдадите документы, фонд закроют. Соня останется без дома. Марина останется ни с чем. А Макс всё равно умрёт.

Он произнёс имя собаки так, будто это был не живой пёс, а лишняя строка в его расчётах.

Марина достала из кармана маленький ключ.

— Ты ошибся. Дом уже не твой.

— Что?

— Я продала свою долю в квартире и оплатила лечение Макса. А документы Вера передаст не в банк, а попечительскому совету фонда. Деньги вернут Соне.

Артём шагнул к ней.

— Ты не посмеешь.

— Посмею.

Он поднял руку, но Вера ударила его тростью по запястью. Не сильно. Достаточно, чтобы он отступил.

— Ты всю жизнь думал, что люди боятся потерять деньги, — сказала она. — А мы боялись потерять друг друга.

Артём попытался вызвать Кирилла, но тот не ответил. Позже мы узнали, что Кирилл согласился рассказать всё о гараже и перевозках, когда понял, что Артём собирался обвинить его во всём.

В старом гараже действительно нашли папку. Но не только её.

Там лежали коробки с письмами Сони, которые Артём никогда ей не передал. Почти два года девочка писала Максу, думая, что пёс живёт в семье. В каждом письме она описывала, как скучает, как боится и как однажды обязательно заберёт его.

Макс не знал дороги к гаражу.

Он знал запах Сони, потому что тот остался на бумаге.

Медный цилиндрик на ошейнике был не маячком. Это была маленькая капсула, которую Соня сделала на занятиях по металлу. Внутри она спрятала записку для меня, потому что единственный взрослый, которому доверяла, исчез из её жизни вместе с Максом.

Артём хотел, чтобы мы искали документы.

Но Макс всё это время искал её.

К утру Соня оказалась в больнице для обследования. Вера не отходила от неё. Марина сидела в коридоре и держала в руках поводок Макса, будто это была последняя вещь, которую она могла сделать правильно.

— Я не прошу вас простить меня, — сказала она.

— Я и не могу.

Она кивнула.

— Но я хочу каждый месяц переводить деньги на его лечение.

— Это должен быть не перевод, а ваше присутствие.

Марина подняла глаза.

— Я буду приезжать. Если вы разрешите.

Я не ответила сразу.

В палате Макс зашевелился. Ветеринар позвал меня.

— Он ищет вас.

Я вошла. Макс с трудом поднял голову, и я положила ладонь ему на грудь. Сердце билось неровно, но упрямо.

— Я здесь, старый друг.

Дверь палаты открылась, и на пороге появилась Соня. На ней была больничная кофта, слишком большая для её худых плеч.

— Можно к нему?

— Можно.

Она подошла к столу. Макс услышал её шаги и попытался встать. Лапы задрожали, но Соня опустилась рядом, обняла его шею и уткнулась лицом в грязную шерсть.

— Я знала, что ты меня найдёшь, — прошептала она.

Макс лизнул её ладонь.

Марина стояла у стены и плакала беззвучно. Вера держала папку с банковскими документами. А я смотрела на медный цилиндрик, который лежал на краю стола.

На его обратной стороне, под царапиной в форме цифры семь, Соня нацарапала ещё одну фразу. Я заметила её только тогда, когда утренний свет упал на металл.

«Дом — это там, где нас ждут оба».

Соня подняла голову и спросила:

— Анна, а Макс теперь останется со мной?

Я посмотрела на пса. Он уже не дрожал.

— Если он согласится.

Макс медленно потянулся к Соне, а потом положил лапу ей на колено.

— Похоже, он уже решил, — сказала я.

И Соня впервые за всё утро улыбнулась ему, а не взрослым.

Оцените статью