ЧАСТЬ 4
— Позвоните им, — сказала я.
Дейл сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Не надо.
— Именно поэтому надо.
Патрисия включила громкую связь. В салоне пахло мокрыми полотенцами, краской для волос и страхом. За окном по Винвилл-авеню медленно ползли машины, а у мойки капала вода.
— Господин Харпер? — раздался голос женщины. — Мы звоним из банка «Пьемонт». Нам необходимо подтвердить перевод со счёта строительной фирмы.
— Я уже подтвердил.
— Перевод приостановлен. Получатель запросил дополнительную проверку.
Дейл посмотрел на меня.
— Кэрол, скажи им, что это семейное дело.
— Это не семейное дело. Это подделка моей подписи.
Эшли отступила к креслу. Фольга на её голове зашуршала, когда она провела рукой по волосам.
— Кто получатель? — спросила она.
Сотрудница банка назвала имя.
Марта закрыла глаза.
Патрисия перевела взгляд на меня.
А Дейл вдруг сел на стул, будто у него подломились ноги.
Получателем была не тайная компания и не неизвестный сообщник.
Счёт был открыт на имя фонда помощи работникам, который Дейл когда-то создал для сотрудников своей фирмы после смерти одного из кровельщиков.
Фонд существовал только на бумаге.
По крайней мере, так думал Дейл.
— Это невозможно, — прошептал он.
— Почему? — спросила я.
Марта достала из папки ещё один документ.
— Потому что год назад я отправила копии учредительных бумаг в благотворительный отдел штата. Фонд зарегистрировали официально. У него появился независимый попечитель.
— Кто? — спросила Эшли.
Марта посмотрела на меня.
— Кэрол.
Я почувствовала, как пол качнулся под ногами.
— Я ничего не подписывала.
— Подписывала, — сказала Патрисия. — Вот здесь. Дейл принёс тебе бумаги и сказал, что это разрешение на налоговую льготу для фирмы. Ты поставила подпись, потому что доверяла ему. Но он не заметил приложение, где указал тебя единственным попечителем фонда.
Дейл вскочил.
— Это была ошибка!
— Нет, — ответила Марта. — Ошибкой было только то, что ты не прочитал приложение.
Патрисия пододвинула ко мне лист.
— После сегодняшней проверки фонд может законно принять добровольный перевод средств. Деньги не станут твоими. Они пойдут на лечение и страховку тех рабочих, которых твои махинации оставили без защиты.
Я посмотрела на Дейла.
— Ты хотел спрятать четыреста тысяч от меня.
— Я хотел начать новую жизнь.
— На моём имени.
Он отвернулся.
Эшли сняла с волос фольгу и бросила её на пол.
— Ты говорил, что любишь меня.
— Люблю.
— Ты хотел, чтобы я жила в квартире, купленной за деньги, которыми собирался раздавить свою жену?
— Я всё исправил бы.
— Нет. Ты просто менял таблички на чужих дверях.
Эшли сняла с пальца кольцо и положила его на стойку рядом с нотариальным штампом.
— Забери. Я не буду частью этого.
Дейл посмотрел на кольцо, затем на неё.
— Ты не можешь уйти. Квартира оформлена на фирму.
— Тогда пусть фирма её забирает. Я лучше вернусь к сестре, чем останусь рядом с человеком, который продаёт чужую подпись.
Она ушла, оставив на полу маленький блестящий лист фольги.
Дейл остался со мной, Мартой и Патрисией.
— Кэрол, — сказал он тише. — Мы можем договориться.
Я вспомнила все субботы в кабинете стоматолога. Вспомнила отложенное обследование. Вспомнила, как он целовал меня после того, как подсовывал очередную бумагу.
— Договориться можно о разделе имущества. Не о том, была ли я человеком.
Он опустил глаза на папку.
— Я не хотел, чтобы ты страдала.
— Ты просто хотел, чтобы страдание не досталось тебе.
Патрисия забрала документы. Марта подписала заявление о передаче фонда на независимое управление. В тот же день банк заморозил счета фирмы, а владельцы лодочной компании потребовали вернуть судно, купленное в кредит.
Дейл потерял не только деньги.
Он потерял возможность назвать свои долги моими.
Эшли отказалась от квартиры и кольца. Марта сохранила работу в фонде, но теперь её зарплату выплачивали напрямую попечители, а не Дейл. Патрисия договорилась о защите для неё и её сына без единого условия, которое связывало бы их с моим мужем.
Через три дня я подала на развод.
Не потому, что Эшли узнала правду.
А потому, что я наконец увидела её полностью.
Дейл пришёл в салон ещё один раз, когда в кресле никого не было. Он держал в руке мой старый ежедневник.
— Ты записывала всё это? — спросил он.
— Да.
— И всё равно жила со мной.
— Я жила с тем человеком, которым ты себя изображал.
Он положил ежедневник на стойку.
— Здесь есть запись про тот фонд. Ты могла забрать деньги себе.
— Поэтому я и не заберу.
— Почему?
Я достала из ящика новый лист записи. На нём были имена трёх рабочих, которым фонд уже оплатил операции, и имя мальчика Марты.
— Потому что деньги предназначались не мне. Но право решать, куда они пойдут, теперь принадлежит мне.
Дейл долго смотрел на список.
— Ты думаешь, это сделает тебя счастливой?
— Нет. Но это сделает чью-то жизнь менее тяжёлой. Для начала достаточно.
Он хотел что-то сказать, однако зазвонил телефон. На экране высветился номер банка. Дейл увидел его и снова сжал челюсть.
— Ответь, — сказала я.
— Кэрол…
— Ответь сам.
Он вышел, не забрав ежедневник.
В пятницу в четыре часа я снова стояла за своим креслом. Пришла новая клиентка, женщина с ожогом на шее после несчастного случая на производстве. Ей оплатили лечение из фонда.
— Вы мисс Си? — спросила она.
— Да.
— Мне сказали, что вы помогли с бумагами.
Я взяла расчёску. На её зубцах застрял крошечный золотистый волос.
— Не я одна, — ответила я. — Но давайте начнём с того, что подпись должна быть вашей.
Она улыбнулась и взяла ручку, которую я положила перед ней.
За зеркалом всё ещё висел мой нотариальный сертификат. Рядом лежало обручальное кольцо Эшли, которое она оставила для оплаты первой медицинской заявки фонда.
Я не надела его.
Я передала его ювелиру, а вырученные деньги записала в новую страницу ежедневника.
Там было всего одно имя.
«Девочка Марты — операция назначена».
Когда я закрыла ежедневник, в салоне снова раздался знакомый щелчок ножниц. И на этот раз он означал не угрозу, а точность: каждый волос должен упасть туда, куда я решу.
— Мисс Си, — сказала клиентка, — а вы правда нотариус?
Я подняла взгляд на своё отражение и ответила:
— Теперь я читаю каждую строчку вслух.
Пропустили начало?




