ЧАСТЬ 4
Я не сразу поняла, кого услышала в его голосе.
Имя ударило сильнее, чем сирена.
— Повтори, — сказала я.
Кроу рассмеялся.
— Ты всегда была упрямой, Люсия.
Вэнс смотрел на меня, ожидая приказа. Отец стоял рядом с телефоном, стиснув челюсти.
— Кто там? — спросил он.
Я закрыла микрофон ладонью.
— Мэтт Келлер.
Вэнс выпрямился.
— Невозможно. Келлер в ущелье.
— Вот именно.
Кроу продолжал:
— Он не в ущелье. И никогда туда не входил.
Я включила громкую связь.
— Тогда кто сейчас говорит из группы?
— Человек, которого ты оставила умирать семь лет назад.
В памяти вспыхнула ночь в горах. Сломанный мост. Горящий автомобиль. Мэтт, исчезнувший за дымом, пока я вытаскивала остальных. Мы искали его три дня. Нашли только обрывок ремня и металлическую застёжку от медицинской сумки.
Я всегда считала, что он погиб.
— Ты держишь Келлера в тоннеле? — спросил отец.
— Я держу его живым. В отличие от тех, кого ты отправил на эту операцию.
— Это ты продал маршрут, — сказала я.
— Я продал кое-что важнее маршрута. Я продал твоему отцу его собственную легенду.
Отец дёрнулся, будто получил удар.
Белл быстро перелистала папку.
— Ричард, здесь нет отчёта о гибели Келлера.
— Он был засекречен, — ответил отец.
— Кем?
Он посмотрел на меня.
— Мною.
Я почувствовала, как внутри поднимается ледяная пустота.
— Ты знал, что он жив?
— Я знал, что его захватили. Но не знал, где держат.
Кроу рассмеялся.
— Он знал достаточно, чтобы молчать. И достаточно боялся, что ты вернёшься за ним.
В гарнитуре послышался глухой удар.
— Люсия, — прохрипел настоящий Келлер, — не слушай его. Мы у западной стены. У нас двое раненых. Остальные живы.
Я закрыла глаза на секунду.
Мой голос стал спокойным.
— Кроу, чего ты хочешь?
— Не денег. Не должности. Я хочу, чтобы Ричард Мерсер подписал признание: он создал Призрака-13, а потом использовал эту группу для незаконных операций.
Отец побледнел.
— Он врёт.
— Врёт? — спросила я. — Прикажи открыть архив.
Он молчал.
Белл достала третий лист.
— Здесь журнал приказов. Пять лет назад ты подписал перевод Люсии в закрытую программу. Но рядом нет разрешения на её постоянное использование.
— Я подписал его, чтобы спасти её от увольнения после провала операции, — сказал отец.
— После того как ты отправил её группу на неподготовленный маршрут, — добавила я.
Он посмотрел на меня.
— Я ошибся.
Два слова.
Не оправдание. Не приказ.
Я впервые услышала в его голосе не генерала, а отца, который наконец увидел цену собственных решений.
Кроу раздражённо крикнул:
— Хватит семейной драмы! Подпиши документ, или я обрушу тоннель!
Вэнс наклонился к карте.
— У нас есть девяносто секунд.
Я увидела на схеме то, чего не заметил Кроу: под тоннелем проходила старая дренажная шахта. Если открыть третий затвор, вода уйдёт в боковую камеру, а давление вытолкнет людей к южному выходу.
Но тот, кто откроет затвор вручную, окажется внутри.
— Я пойду, — сказал отец.
— Нет.
— Это мой приказ.
— Именно поэтому нет.
Я схватила фонарь и побежала по коридору. Вэнс крикнул мне вслед:
— Люсия, ты не успеешь!
— Успею, если вы перестанете спорить!
Тоннель встретил меня запахом ржавчины и мокрого камня. Через минуту я увидела решётку. За ней лежал Мэтт Келлер, пристёгнутый к трубе, с окровавленным лицом.
Рядом стоял Кроу.
Он держал в руке детонатор.
— Ты всё-таки пришла, — сказал он.
— Отпусти его.
— Сначала подпись твоего отца.
— Ты ошибся человеком. Он больше не подписывает за меня.
Кроу нажал кнопку, но ничего не произошло.
Вэнс отключил его детонатор снаружи, перерезав кабель, который тянулся вдоль стены.
Кроу бросился ко мне. Я ударила его фонарём по запястью, и детонатор упал в воду.
Мэтт застонал.
— Ты долго добиралась, Призрак.
— Я думала, ты умер.
— Я тоже. Несколько раз.
Я освободила его, затем повернула третий затвор. Металл заскрежетал. Вода рванула в боковую камеру, и за стеной один за другим зазвучали удары — остальные бойцы выбирались из ловушки.
Когда мы вышли наружу, отец уже ждал у водосброса. На его мундире не было фуражки, а в руке он держал папку Белл.
— Я отправил приказ об открытом расследовании операции, — сказал он.
— И о себе?
— В первую очередь о себе.
Я посмотрела на его звёзды.
— Ты потеряешь командование.
— Возможно.
— А если потеряешь всё?
Он взглянул на Мэтта, на шестерых раненых солдат, на Вэнса, который прижимал бинт к чужому плечу.
— Тогда хоть один приказ в моей жизни будет стоить ровно столько, сколько должен.
Кроу попытался заговорить, но его остановила Нора Белл. Она подняла старый приказ с его подписью.
— Ты хотел уничтожить карьеру генерала, — сказала она. — А уничтожил собственную.
Кроу смотрел на лист, будто не узнавал собственную руку.
Я не испытывала радости. Только усталость и тяжесть, которая наконец перестала принадлежать мне одной.
Мэтт коснулся моего рукава.
— Ты всё ещё Призрак-13?
Я посмотрела на отца.
Он снял со своего мундира знак командования и положил его на металлический ящик с медицинскими принадлежностями.
— Нет, — ответила я. — Теперь это имя знают те, кого я вывела живыми.
Через час шестеро солдат сидели у вертолёта, а Келлер держал в руках чашку горячего кофе. Он протянул её мне.
— Без сахара?
— Ты помнишь?
— Я помню всё, что помогло мне дождаться тебя.
Я взяла чашку. На крышке выступила прозрачная капля, и она медленно скатилась по пластику, смывая старое коричневое пятно.
Отец стоял в нескольких шагах, уже без знака командования.
— Люсия, — позвал он.
Я обернулась.
Он не просил прощения. Не обещал стать другим. Просто протянул мне папку с открытым приказом и сказал:
— Подпиши сама.
Я взяла ручку, вписала своё имя и вернула документ ему.
Внизу, под моей подписью, оставалось место для второй.
Отец долго смотрел на него, а потом поставил рядом свою — не выше и не крупнее моей.
В гарнитуре снова зашипела связь.
— Призрак-13, группа готова к вылету.
Я подняла чашку Келлера, услышала треск далёкого вертолёта и ответила:
— Призрак-13 на связи. Забирайте своих.
Пропустили начало?




