ЧАСТЬ 4
Дэниел резко поднял голову. И по тому, как он сжал край стола, я поняла: наследство было лишь частью того, что он от меня скрывал.
— Кто звонит? — спросил он.
Я прикрыла телефон ладонью.
— Представитель клиники.
— Не разговаривай с ним.
— Почему?
Он не ответил сразу. На его лице проступило выражение, которого я раньше не видела: не злость, не презрение, а настоящий страх.
— Клэр, сначала выслушай меня.
— Двенадцать лет я слушала тебя.
— Ты не знаешь всей истории.
Елена стояла рядом, сжимая ремень своей кожаной сумки. Мартин не сводил глаз с документов.
— Тогда расскажи, — сказал он.
Дэниел посмотрел на него.
— Не тебе.
— Именно мне. Я подписывал отчёты, которые ты приносил.
Телефон снова зазвонил. Я ответила.
— Клэр Мерсер?
— Да.
— Меня зовут Павел Соколов. Я сопровождаю медицинские и наследственные документы Гарольда Мерсера. Он оставил распоряжение, которое должно быть передано вам лично. В нём указано, что права на землю под будущим комплексом переходят не Дэниелу, а владельцу исходной финансовой модели.
В кафе стало так тихо, что я услышала гул холодильника за стойкой.
— Почему вы звоните сейчас?
— Потому что сегодня истекает срок предварительного соглашения. Если владелец модели не заявит о своих правах до шести вечера, землю передадут в залог по обязательствам компании.
Я посмотрела на Дэниела.
Он закрыл глаза.
— Ты знала о земле? — спросила я.
— Гарольд оформил её на себя ещё до регистрации компании. Он сказал, что доверит проект только тому, кто создал расчётную основу.
— А ты решил, что этим человеком будешь ты.
— Я думал, что смогу удержать компанию.
— Поэтому подделал мою передачу прав?
Дэниел провёл ладонью по лицу.
— Вейл обещал найти инвесторов. Мне нужны были деньги, чтобы закрыть долги. Если бы я сказал тебе, ты бы ушла.
Я горько усмехнулась.
— Ты испугался не того, что я уйду. Ты испугался, что без моей работы не останется ничего, чем можно было бы удержать меня.
Мэдисон появилась в дверях кафе. Она была без пиджака, волосы растрепались, а в руке она держала телефон.
— Дэниел, Вейл забрал деньги, — сказала она. — Он подал заявление о праве на проект. Он сказал, что компания больше ему не нужна.
Дэниел повернулся к ней.
— Что ты ему подписала?
Мэдисон замерла.
— Только соглашение о представительстве.
— Какое соглашение?
Елена забрала у неё телефон и посмотрела на экран.
— Здесь написано, что Мэдисон получает двадцать процентов будущей сделки и право распоряжаться материалами расширения.
Мэдисон побледнела.
— Ты сказал, что это временно.
— Я сказал, что ты будешь партнёром.
— Ты сказал, что Клэр ничего не понимает!
Её голос сорвался. Она бросила телефон на стол.
— Ты обещал, что после поездки мы объявим о моём назначении.
Я смотрела на неё и вдруг поняла: она тоже была частью ловушки, только не той, кем хотела казаться. Дэниел обещал ей место рядом с собой, а ей оставил подпись под документом, который мог уничтожить её вместе с компанией.
— Ты знала о поддельной странице? — спросила я.
Мэдисон посмотрела на Дэниела.
— Я знала, что он хочет убрать твоё имя. Но не знала, что он использовал больничные документы.
— Зачем ты принесла мне это признание? — спросил Дэниел.
— Потому что Вейл выбросил нас обеих. И потому что я наконец поняла: если ты смог сделать это с женой, ты сделаешь то же со мной.
Она достала из сумки флешку и положила рядом с моим стальным футляром.
— Там переписка с Вейлом и копии всех поручений Дэниела. Я сохранила их после того, как он велел мне удалить.
Я не стала брать флешку сразу.
— Почему я должна тебе верить?
— Не должна. Проверь сама.
В шесть без десяти мы приехали в нотариальную контору. Не было камер, громких обвинений и красивых речей. Только длинный стол, лампа с зелёным абажуром и Павел Соколов, разложивший передо мной документы Гарольда.
В приложении к завещанию стояло: «Земля и права на проект передаются Клэр Мерсер как автору финансовой модели, при условии, что она не передаст управление Дэниелу Мерсеру без независимого совета».
Я перечитала строку дважды.
— Гарольд знал? — спросила я.
— Он знал всё, — ответил Павел. — Он просил меня не вмешиваться, пока вы сами не увидите, с кем живёте.
Дэниел сидел напротив, будто его вытянули из собственной жизни и посадили наблюдать за её распадом.
— Отец хотел отнять у меня проект, — сказал он.
— Нет, — ответила я. — Он хотел не отдавать его человеку, который путает владение с властью.
— Я строил эту компанию.
— А я строила её основу.
— Мы были семьёй.
Я посмотрела на кольцо, лежавшее в кармане моего пальто. Я забрала его с приборной панели на следующее утро. Не из любви. Чтобы не оставить там последнюю вещь, которую он мог назвать своей.
— Семья не заставляет одного человека сидеть сзади, пока другой присваивает его имя.
Дэниел опустил руки на стол.
— Что ты хочешь?
— Ничего от тебя.
Он моргнул.
— Ты заберёшь всё?
— Нет. Я заберу своё. Компания получит независимый совет. Мартин возглавит финансовый отдел. Елена вернётся как аудитор. Мэдисон передаст переписку и уйдёт из управления.
Мэдисон кивнула, не поднимая глаз.
— А ты? — спросил Дэниел.
— Я возьму землю и лицензию. Проект будет запущен под моим именем.
— Ты разрушишь то, что мы строили.
— Нет. Я перестану поддерживать то, что ты превратил в ложь.
Он протянул руку к кольцу, когда я положила его на стол.
— Ты всё ещё носишь его?
— Нет. Но оно напоминает, сколько стоила моя ошибка.
Дэниел сжал кольцо в кулаке.
— Я любил тебя.
— Возможно. Но ты любил меня только там, где я была полезна и молчала.
Подписывая документы, я чувствовала, как внутри меня рушится не брак, а старое объяснение собственной жизни. Я больше не могла говорить себе, что Дэниел просто устал, испугался или не заметил. Он замечал. Он каждый раз выбирал удобство.
Через неделю Вейл отказался от претензий, когда Мэдисон передала переписку и финансовые поручения независимым аудиторам. Его фирма исчезла из сделки, а деньги вернули на счёт компании после переговоров, которые вёл уже Мартин.
Дэниел сохранил небольшую долю в «Мерсер Девелопмент», но потерял право управлять ею. Это было единственное условие, на котором инвесторы согласились не отзывать финансирование.
Он не пришёл просить меня вернуться.
Он приходил только один раз — в старый офис, где хранились первые расчёты проекта.
Я сидела там с Еленой и проверяла смету будущего комплекса. На стене висел новый чертёж: под каждой схемой стояла моя фамилия.
Дэниел остановился у стола.
— Отец оставил тебе всё это, потому что верил в тебя.
— Нет. Он оставил это, потому что однажды прочитал документы.
Он кивнул.
— Я не знал, что ты настолько сильная.
Я подняла глаза.
— Ты знал. Просто тебе было выгоднее называть это слабостью.
Дэниел достал из кармана моё обручальное кольцо.
— Я не смог его выбросить.
— Оставь себе.
— Почему?
— Чтобы помнил: оно было на моей руке, но решение всегда оставалось за мной.
Он положил кольцо на край стола и ушёл.
Елена молча вернулась к бумагам.
За окном строители устанавливали на пустой площадке первую табличку будущего комплекса. На ней было написано не «Мерсер Девелопмент».
Там стояло: «Проект Клэр Мерсер».
Я взяла карандаш, исправила в смете последнюю цифру и сказала Мартину:
— Теперь пересчитаем всё с нуля.
А кольцо осталось лежать рядом с чертежом, где моё имя уже нельзя было стереть.
Пропустили начало?




