ЧАСТЬ 4 — Я отказалась отменять оплаченный отпуск ради его родственников, а когда муж увидел мой чемодан, его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я не успела ничего спросить.

В трубке бухгалтер продолжала говорить, а Игорь смотрел на меня так, будто хотел силой вырвать телефон из моей руки.

— Какого займа? — переспросила я.

— На сорок восемь тысяч. Игорь указал адрес вашей квартиры и приложил справку о совместном проживании. Мы думали, что вы подписывали согласие.

— Я ничего не подписывала.

— Поэтому я и звоню. Уведомление уже отправлено директору.

Игорь шагнул ко мне.

— Положи телефон.

Я подняла ладонь.

— Не подходи.

Мужчина в коричневом пальто, Сергей, встал между нами. Его спутница прижала к груди сумочку, в которой лежала расписка о тридцати пяти тысячах.

— Игорь, — сказал Сергей, — мы забираем деньги обратно сегодня.

— У меня их нет.

— Тогда объясняйтесь с теми, кому вы их обещали.

— Это семейная проблема.

— Нет, — вмешалась я. — Ты сделал её коммерческой.

Валентина подняла с пола последний лист. На нём был список: «мама — большая комната, Оксана — спальня, Анна — временно у подруги». Возле моей фамилии стояла галочка.

Я взяла лист двумя пальцами.

— Это что?

Игорь молчал.

Оксана тихо сказала:

— Он говорил, что ты сама согласишься. Что тебе будет легче жить у подруги, а квартира наконец начнёт приносить деньги.

Я повернулась к ней.

— А ты знала?

Она сжала ремешок сумки.

— Я думала, он всё оформил.

— Что именно ты думала?

Оксана заплакала, но слёзы не тронули меня. Она уже прожгла мою блузку, переставила мои цветы и несколько дней жила в комнате, которую считала своей. Но теперь я увидела не избалованную девочку, а человека, который прекрасно понимал, откуда берутся деньги, и предпочитал не спрашивать.

— Я знала про аренду, — сказала она. — И знала, что мама должна остаться здесь. Игорь обещал, что после этого вы разъедетесь.

Игорь резко повернулся к сестре.

— Замолчи.

— Нет, — ответила Оксана. — Ты сказал, что Анна сама уйдёт, потому что ей надоест содержать нас.

В комнате стало тяжело дышать.

Я вспомнила его слова у двери: «Если выйдешь, можешь не возвращаться». Он не боялся потерять меня. Он рассчитывал, что я вернусь просить разрешения жить в собственной квартире.

На лестнице послышались шаги. В дверях появился мужчина лет пятидесяти в тёмном пиджаке. Игорь сразу выпрямился.

— Андрей Павлович…

Это был его начальник.

Он посмотрел на меня, потом на расписку в руках Сергея.

— Я получил уведомление от бухгалтерии. И ещё письмо от Сергея. Скажи мне, Игорь, почему ты представлял чужую квартиру как имущество семьи?

— Я хотел вернуть долг.

— За счёт женщины, которая тебе не разрешала даже переставлять свои вещи?

— Я собирался всё компенсировать.

Начальник достал из папки копию договора займа.

— Ты указал, что имеешь право распоряжаться квартирой. Это ложные сведения. До выяснения обстоятельств ты отстранён от работы.

Игорь резко побледнел.

Для него работа была не просто зарплатой. Он годами рассказывал всем, что занимает должность благодаря собственной надёжности. Теперь ему пришлось услышать от человека, перед которым он строил из себя порядочного семьянина, что доверие закончилось.

Но я всё ещё не знала, куда исчезли сорок восемь тысяч.

Бухгалтер прислала выписку. Деньги ушли не на долги и не на ремонт.

Они ушли на залог за квартиру, которую Игорь собирался снять для себя, матери и Оксаны после того, как сдаст мою.

Он планировал жить в более дорогом районе, платить чужими деньгами и оставить мне роль временной гостьи.

— Ты хотел переехать? — спросила я.

— Я хотел, чтобы у нас была нормальная жизнь.

— У кого «у нас»?

Он посмотрел на мать, которая всё это время стояла в гостиной, прижимая к себе полотенце.

— Мама заслуживает лучшего.

— Моя квартира — не награда за то, что ты её сын.

Его мать наконец заговорила:

— Анна, мы не знали, что он подделал согласие.

— Но вы знали, что меня выселяют?

Она опустила глаза.

— Он сказал, что ты сама устала от брака.

— А вы поверили?

— Я поверила тому, что мне было удобно.

Это признание прозвучало тише всех обвинений. Я увидела, как она смотрит на свои руки, и поняла: раскаяние не возвращает ни орхидеи, ни платье, ни десять дней, которые Игорь пытался превратить в доказательство моего отсутствия.

Сергей забрал расписку и потребовал возврат денег до конца дня. Андрей Павлович забрал копии документов. Валентина осталась рядом, пока я собирала вещи Игоря в две дорожные сумки.

— Ты правда выставишь меня? — спросил он.

— Нет. Я предложу тебе выбор.

Он поднял голову.

— Какой?

— Ты забираешь вещи сегодня и живёшь там, где оформил залог. Мать и Оксана уезжают вместе с тобой. Либо остаёшься до завтра, но подписываешь соглашение о выезде и возвращаешь мне каждый рубль, который взял без согласия.

— У меня нет денег.

— Тогда продай машину, которую купил на мой кредитный лимит.

Он замер.

Даже об этом я знала. Просто раньше не хотела видеть.

Игорь сел на край дивана. Под ним хрустнула упаковка от чужой еды.

— Анна, я не думал, что всё зайдёт так далеко.

— Ты думал, что я отступлю.

Он провёл ладонями по лицу.

— Я боялся вернуться к матери в тот район. Боялся, что все увидят, как я не справился. Я хотел показать, что могу дать семье больше.

— Поэтому решил отнять у меня единственное, что я действительно получила сама?

— Я был уверен, что ты простишь.

— Ты не просил прощения. Ты заранее распорядился моей квартирой.

Он ничего не ответил.

Я позвонила нотариусу и записалась на ближайшее время, чтобы официально отозвать все выданные Игорю полномочия, проверить документы и закрепить запрет на любые сделки без моего личного присутствия. Затем написала заявление о расторжении брака. Не из мести. Просто потому, что рядом со мной больше не было мужа — был человек, который считал моё терпение частью своего имущества.

Оксана подошла ко мне в прихожей.

— Блузку я оплачу.

— Оплатишь не только её.

Она кивнула.

— Я знаю.

Игорь забрал сумки. У порога он остановился, но не коснулся ни стены, ни моих вещей.

— Аня…

Я посмотрела на него.

— Что?

Он хотел сказать что-то привычное, требовательное или жалостливое. Но вместо этого достал из кармана связку ключей и положил её на стол рядом с жёлтым списком дел.

— Я больше не буду приходить без разрешения.

— Это не обещание. Это условие.

Он кивнул и ушёл.

Через час Сергей перевёл обратно деньги, а Андрей Павлович прислал письмо: Игорь уволен после внутренней проверки, и компания не станет взыскивать с меня его долг. Мать забрала Оксану, орхидеи вернулись на подоконник, а прожжённую блузку я не стала выбрасывать.

Я оставила её на спинке стула рядом с жёлтым листком.

Не как память о муже.

Как вещь, которая наконец перестала быть для кого-то «просто тряпкой».

Утром я позвонила в туристическое агентство и перенесла обратный билет не на море, а в маленький город, где бабушка когда-то шила мне платья. Мне нужно было забрать из её мастерской старую коробку с выкройками, которую я годами откладывала.

Перед выходом я заметила на холодильнике новый листок. На нём было всего два слова, написанные моей рукой:

«Моя квартира».

Оцените статью