ЧАСТЬ 4
Фамилия принадлежала не Райану.
Она принадлежала его сестре Лорен.
Я знала её только по фотографиям: светлые волосы, дорогие серьги, улыбка человека, который всегда стоял чуть в стороне от семейных скандалов. Лорен жила в Монреале и два года не приезжала к нам.
— Она помогала ему? — спросила я.
Директор положил заявление на стол.
— Деньги должны были уйти на счёт, открытый сегодня утром. Подпись подделана, но перевод ещё не прошёл.
Я почувствовала не облегчение, а пустоту. Райан строил всё это не один.
Трэвис забрал ключ у меня из ладони.
— Сначала твоя мать.
— А потом автовокзал.
— Нет. Сначала Эмма.
Дочь сидела на кушетке и крепко держала медсестру за руку. Я подошла к ней, присела и поправила ремешок розового рюкзака.
— Мы скоро вернёмся, солнышко.
— Ты не уедешь без меня?
Я сжала губы, чтобы голос не дрогнул.
— Никогда.
Мисс Харпер встала рядом.
— Эмма останется здесь. Я позвоню школьному психологу и бабушке Трэвиса.
— У Трэвиса нет бабушки, — машинально сказала я.
— Есть его тётя Роза, — ответил он. — Она живёт через два дома от школы.
Даже в этот момент он думал не о себе.
Мы выскочили на парковку. Его мотоцикл стоял под голым клёном, но Трэвис не сел на него. Он взял мой автомобиль, потому что знал: Райан мог следить за его байком.
В салоне пахло мятной жевательной резинкой и мокрой шерстью от старого пледа на заднем сиденье. Я держала телефон на коленях и смотрела на чёрный экран.
— Ты знал, что он собирается бежать? — спросила я.
— Знал, что он проигрывает деньги.
— Почему молчал?
— Потому что думал, что ты уже знаешь.
Я повернулась к нему.
— Он сказал, что ты опасный.
— Он говорил это всем, кто мог помешать ему.
— А ты всё равно каждый день забирал Эмму.
Трэвис крепче сжал руль.
— Она боялась оставаться последней у ворот. Я обещал твоему отцу, что присмотрю за вами.
Вот почему он никогда не называл эту помощь одолжением.
Мой отец умер девять лет назад. В тот день Трэвис починил старую машину, привёз продукты и просидел на лестнице до утра, пока мама не перестала плакать. Я думала, он просто был хорошим другом.
Оказалось, он считал обещание долгом.
У дома матери Райана не было. Зато на крыльце стояла Лорен.
Она держала чашку кофе и выглядела так, будто ждала нас к ужину.
— Где мама? — крикнула я.
— В гостиной. Жива, цела и очень сердита.
— А Райан?
— Внутри.
Трэвис встал передо мной.
— Лорен, отойди.
Она усмехнулась.
— Всё такой же страшный. Удивительно, что школа вообще пустила тебя к детям.
Я заметила на её пальце тонкое золотое кольцо. На нём была царапина в форме полумесяца. Такое же кольцо я видела на фотографии, которую Райан прислал мне утром, — рядом с паспортом Эммы.
— Ты была в нашем доме, — сказала я.
Улыбка Лорен дрогнула.
— Я помогала брату.
— Подделывала мою подпись?
— Ты бы всё равно не дала ему денег.
— Потому что он проиграл наши сбережения.
Лорен отвернулась.
— Он собирался вернуть всё.
— Он собирался увезти мою дочь.
— Он хотел спасти её от тебя.
— От меня?
— Ты стала слишком самостоятельной, Мэгги. Райан говорил, что ты собиралась уйти, забрать ребёнка и оставить его с долгами. Он сказал, что если Эмма будет с ним, ты вернёшься.
Я почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось.
Райан вышел на крыльцо. В одной руке он держал деревянную брошь Эммы, в другой — коричневую дорожную сумку.
— Не надо было привозить Трэвиса, — сказал он.
— Не надо было красть его куртку.
— Я не крал. Ты сама видела, как он выглядит. Любой бы поверил.
Трэвис сделал шаг.
— Ты вывел ребёнка к складу.
— Я просто разговаривал с ней.
— Ты сказал ей, что мать уедет.
Райан посмотрел на меня.
— Ты собиралась уехать.
— Я собиралась снять комнату на неделю, чтобы подумать, как жить после того, как ты проиграл наши деньги.
Он дёрнул подбородком.
— Лорен сказала, что перевод уже готов.
— Но он не готов.
В этот момент на крыльцо поднялась моя мать. За ней стояла соседка, миссис Грант, и держала старый кухонный таймер.
— Райан оставил его включённым, — сказала мама. — Он записывал время, когда звонил Мэгги. Ему нужно было доказать, что она якобы не отвечала.
Райан резко повернулся к сестре.
— Ты сказала, что всё будет чисто.
Лорен побледнела.
— Я сказала, что никто не станет проверять.
— Ты сказала, что директор подпишет бумагу.
— Я не знала, что охранница видела тебя!
Трэвис достал из кармана копию школьного журнала.
— Теперь знают все.
Райан бросил брошь на ступеньку.
— Вы ничего не понимаете. Я должен был уехать. Если бы кредиторы нашли меня, они бы забрали всё.
— Ты уже забрал всё, — сказала я. — Деньги, доверие и чувство безопасности у собственной дочери.
Он посмотрел на меня с неожиданной усталостью.
— Я хотел, чтобы ты осталась.
— Ты хотел, чтобы я боялась уйти.
Это было единственное точное описание нашей жизни за последние месяцы.
Из дома донёсся голос моей матери:
— Мэгги, в сумке ещё кое-что.
Она принесла маленькую папку. Внутри были распечатки банковских переводов, переписка Райана с Лорен и фотография договора с компанией, где он работал. Райан уже продал оборудование фирмы через подставного покупателя. Его долг был не семейной проблемой. Он украл деньги и теперь пытался скрыться.
Лорен села на ступеньку.
— Он сказал, что если я помогу, мы начнём всё в другом месте.
— А ты поверила?
— Он мой брат.
— Я тоже была твоей семьёй, — ответила я.
Она закрыла лицо ладонями.
Райан протянул мне брошь.
— Забери её. И мы поговорим спокойно.
Я не подошла.
Трэвис поднял деревянную птицу со ступеньки и положил мне в ладонь.
— Эмма ждёт.
Я сжала брошь. На её крыле осталась свежая царапина, но птица была цела.
Мы вернулись в школу через двадцать минут. Эмма бросилась ко мне и обвила руками мою шею.
— Я знала, что ты придёшь.
— Конечно.
Она посмотрела на Трэвиса.
— А дядя Трэвис тоже останется?
Я взглянула на него. Он стоял у стены, всё ещё в синей рубашке, с разбитой рукой и усталым лицом.
— Если он захочет.
— Я хочу, — ответил он.
Директор передал документы в банк и работодателю Райана. Перевод заблокировали. Компания потребовала вернуть оборудование. Лорен сама отдала папку и написала объяснение, потому что поняла: брат использовал её не для спасения семьи, а как последний рычаг.
Райан не поехал с нами. Он остался у дома моей матери ждать людей, которым теперь пришлось объяснять его долги. Я не стала смотреть, как он уходит. Мне было достаточно знать, что Эмма больше не будет ждать у ворот одна.
Через час мисс Харпер прикрепила деревянную птицу к лямке её рюкзака новой застёжкой. Эмма повернулась к Трэвису.
— А завтра ты снова придёшь?
Он поднял повреждённую руку.
— Завтра приду раньше звонка.
Эмма улыбнулась и протянула ему свой розовый рюкзак.
— Тогда понесёшь.
Трэвис взял его, огромный и нелепый рядом с маленькой деревянной птицей, и пошёл рядом с ней по коридору. А я осталась на шаг позади, слушая, как дочь впервые за весь день смеётся у школьных ворот.
Пропустили начало?




