ЧАСТЬ 4 — Муж объявил, что заберёт дочь и выставит меня из дома, но после моего спокойного ответа его самоуверенная улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…Элена перевернула страницу и показала мне не банковскую выписку, а заявление на открытие счёта.

Под именем моей матери стояла подпись, подозрительно похожая на мою.

Я не могла вдохнуть.

— Мириам умерла за месяц до этой даты, — сказала я.

— Я знаю, — ответила Элена. — Поэтому позвонила не в банк, а в службу внутренней проверки. Но есть ещё кое-что.

Гэвин смотрел на документ, и его лицо стало неподвижным.

Флоренс заметила это.

— Ты знал?

Он молчал.

— Гэвин, ты знал? — повторила она.

— Я не открывал этот счёт.

— Но ты пользовался им, — сказала Элена.

Он провёл ладонью по подбородку. На коже осталась тёмная полоска от чернил, хотя он, кажется, даже не заметил.

— Мне сказали, что это деньги Валери. Я думал, она сама переводит их компании.

— Кто сказал? — спросила я.

Гэвин посмотрел на мать.

Флоренс медленно поднялась со стула.

— Не смей смотреть на меня.

— Я не хотел этого.

— Ты всегда не хотел. Не хотел дочь. Не хотел возвращать долг. Не хотел говорить правду. Но почему-то каждый раз хотел получить результат.

Элена указала на подпись.

— Переводы делались с электронного ключа, который принадлежал бухгалтеру вашей компании, Оуэну Маршу. Он уволился две недели назад.

Гэвин резко поднял голову.

— Оуэн сказал, что это распоряжение Валери.

— А кому он передавал распоряжения? — спросила я.

Ответ пришёл не от Гэвина.

— Мне, — произнёс Томас Беккер.

Мы все повернулись к нему.

Он сжал папку обеими руками.

— Три года назад ко мне пришёл Гэвин. Он принёс доверенность на управление вашим магазином и сказал, что вы после рождения Изабеллы не справляетесь с делами. Я отказался её заверять. Но потом увидел, что бухгалтер уже проводит платежи. Я должен был сообщить вам сразу.

— Почему не сообщили? — спросила я.

Томас опустил взгляд.

— Потому что Флоренс попросила меня подождать. Она сказала, что сначала заставит сына вернуть деньги и передать вам дом. Я поверил, что смогу исправить свою ошибку позже.

Я посмотрела на Флоренс.

— Вы знали о моём магазине?

— Знала, что Гэвин берёт деньги, — тихо сказала она. — Не знала, что он оформил переводы через имя твоей матери. Когда узнала, уже боялась, что если расскажу, ты заберёшь Изабеллу и уйдёшь. Я хотела удержать вас обеих рядом.

— Вы удерживали меня не рядом. Вы держали меня в ловушке.

Флоренс закрыла глаза.

— Да.

Это признание оказалось тяжелее любой лжи.

Гэвин вдруг шагнул ко мне.

— Валери, я верну всё.

— Как?

Он оглянулся на мать.

— Продам компанию.

Элена усмехнулась без радости.

— Компания уже заложена. И если сегодня вы подпишете признание о незаконном использовании средств, часть долгов можно будет отделить от имущества Валери. Но дом и магазин останутся за ней.

— Ты хочешь забрать у меня всё? — спросил Гэвин.

Я посмотрела на его руки. Эти руки когда-то держали Изабеллу для фотографий, а потом отталкивали её игрушки со стола, потому что они мешали ему работать.

— Я хочу забрать только то, что было моим.

Он сел.

Хлоя, которая вернулась к входу и всё слышала, положила на стол связку ключей.

— Это от офиса, — сказала она. — Я забрала свои вещи. И ещё: я отправила своему брату копии всех счетов, которые Гэвин показывал мне. Он обещал, что фирма принадлежит ему одному. Я не знала, что там есть деньги Валери.

Гэвин закрыл лицо.

На следующий день он подписал документы, которые Элена подготовила вместе с бухгалтером. Дом официально перешёл мне и Изабелле. Мой магазин отделили от строительной компании. Из украденных средств удалось вернуть не всё, но достаточно, чтобы погасить долг за землю и восстановить счета.

Гэвин сохранил долю в обанкротившейся фирме, но потерял право распоряжаться деньгами. Его развод завершился без красивых обещаний и без попыток вернуть меня. Он приходил к Изабелле по установленному графику и каждый раз приносил ей не дорогие подарки, а то, что она сама просила: краски, книги, наборы для выращивания фасоли.

Сначала я не хотела, чтобы он входил в оранжерею.

Потом Изабелла однажды спросила:

— Папа может посмотреть, как вырос лимон?

Я согласилась.

Гэвин стоял у стеклянной стены, пока дочь показывала ему маленькое деревце. Он не касался листьев без разрешения.

— Я думал, растения просто растут сами, — сказал он.

— Нет, — ответила Изабелла. — Их надо поливать.

Он посмотрел на меня.

— Я всё испортил.

Я не стала говорить, что он может всё исправить. Некоторые вещи нельзя вернуть одной фразой.

Флоренс тоже пришла ко мне — без подарков и без оправданий. Она принесла металлическую коробку с семенами, которую когда-то подарила моей матери Мириам. Внутри лежали семена старого сорта яблок.

— Она оставила их мне перед смертью, — сказала Флоренс. — Попросила передать, если я наконец перестану бояться собственного сына.

Я держала коробку и чувствовала холод металла на ладони.

— Почему вы не передали раньше?

— Потому что была трусихой.

Я не простила её сразу. Но позволила ей каждую субботу забирать Изабеллу из сада, пока мы вместе разбирались с тем, что осталось от семьи.

Однажды Элена позвонила мне и сказала, что Томас лично перечислил часть своего гонорара на счёт магазина. Он назвал это не компенсацией, а долгом за молчание.

Я не вернула деньги.

На них купила новые столы для рассады и повесила у входа табличку: «Сад Мириам».

В день открытия Изабелла стояла рядом со мной в зелёных перчатках. Гэвин пришёл позже, один, и долго смотрел на табличку.

— Почему ты назвала его именем бабушки? — спросил он.

— Потому что она учила меня не путать терпение с обязанностью терпеть.

Он кивнул, будто услышал не меня, а приговор собственной жизни.

Потом Изабелла позвала его к лотку с маленькими саженцами.

— Папа, этот нельзя заливать. Валери сказала, он погибнет.

Гэвин взял лейку и остановился над горшком.

— Сколько воды?

Дочь показала ему отметку на стенке.

— Только до этой линии.

Я смотрела, как он впервые за всё время не спорит с простым правилом и не пытается сделать по-своему.

В стеклянной теплице пахло влажной землёй, лимонными листьями и семенами, которые моя мать когда-то доверила чужой женщине.

Изабелла поправила табличку у саженца и строго сказала:

— Папа, осторожно. Это уже наше.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью