ЧАСТЬ 4 — В день свадьбы жених ударил меня за отказ служить его семье, но после моих слов его мать побледнела

ЧАСТЬ 4

…Я прижала телефон к уху, а вокруг меня продолжали падать жемчужины Лоррейн — одна за другой, с сухим стуком ударяясь о мрамор.

— Ольга, включи громкую связь.

— Елена, здесь мужчина по имени Виктор Слоун. Он показывает доверенность с твоей подписью и печатью компании.

— Не подписывай ничего. Позови охрану офиса и сохрани каждый лист.

— Он уже вызвал нотариуса.

— Пусть вызывает. Я еду.

Даниэль шагнул ко мне.

— Ты никуда не поедешь.

Майя встала между нами.

— Попробуй остановить её ещё раз.

В голосе сестры было такое спокойствие, что даже старший охранник поднял голову.

Я посмотрела на Андрея, который всё ещё оставался на связи.

— У тебя есть доступ к реестру доверенностей?

— Есть. Но если документ подан с электронной отметкой, его придётся оспаривать.

— Нет, — сказала я. — Сначала проверь дату.

Я вспомнила утро, когда Даниэль попросил меня «ускорить» оформление свадебных договоров. Он сидел за моим рабочим столом, рядом с латунной подставкой для ручек, и просил отправить ему копию регистрационного ключа. Я отказала.

Он тогда улыбнулся и сказал, что просто проверял мою подозрительность.

Теперь я поняла: ему нужен был не ключ. Ему нужно было, чтобы я сама вошла в систему рядом с ним.

— Дата стоит сегодняшняя, — сообщил Андрей.

— А печать?

— Печать старая. Та, которую ты аннулировала в январе.

У меня перехватило дыхание.

— Значит, документ недействителен.

— Для банка этого может быть недостаточно. Но есть ещё одна деталь. Подпись нотариуса принадлежит женщине, которая умерла два года назад.

Майя выдохнула.

— Они даже не проверили имя.

— Или рассчитывали, что никто не станет проверять, — сказал Андрей.

Лоррейн резко подошла к телефону.

— Вы не понимаете, что делаете. Если сделка сорвётся, люди останутся без зарплаты.

— Сделка уже сорвалась, — ответила я. — Потому что вы пытались провести её чужими руками.

— Я спасала семью.

— От чего?

Она взглянула на сына.

Даниэль отвёл глаза.

И тогда я заметила то, чего не увидела раньше: на его правой руке не было обручального кольца, которое он собирался надеть после церемонии. Зато на пальце остался светлый след от другого кольца — широкого, мужского, с гербом компании.

— Вы уже заложили свою долю, — сказала я.

Лоррейн молчала.

Даниэль резко произнёс:

— Я собирался вернуть всё после банковского кредита.

— Кому?

— Кредиторам.

— А если бы не получилось?

Он посмотрел на мою сумочку, где лежал накопитель.

— Тогда ты бы стала моей женой. Твои активы перекрыли бы дыру.

Это было хуже, чем я думала. Не вспышка жадности. План.

Я достала накопитель и положила его на стол.

— Здесь договоры, счета и переписка. Андрей уже отправил копии в банк и независимому аудитору.

Лоррейн бросилась к нему, но Майя перехватила её руку.

— Не трогайте вещи моей сестры.

— Ты разрушишь Даниэля! — крикнула Лоррейн.

— Он разрушал себя задолго до сегодняшнего вечера, — сказала я.

Даниэль смотрел на накопитель, будто перед ним лежало не устройство размером с ноготь, а открытая шахта.

— Елена, выслушай меня.

— Я уже выслушала достаточно.

— Я не хотел, чтобы ты пострадала.

— Ты ударил меня, чтобы я извинилась за отказ обслуживать твоих родственников.

Он опустил глаза на свои руки.

— Я думал, что после свадьбы всё изменится.

— Ты думал, что после свадьбы я перестану замечать.

Андрей заговорил с телефона:

— Елена, есть ещё одно. Я нашёл перевод от Лоррейн на счёт Виктора Слоуна. Он не случайный нотариальный помощник. Он бывший финансовый директор «Мерсер БилдКо». Его уволили за подделку отчётности.

Лоррейн закрыла глаза.

Вот чего я не ожидала: Даниэль не был главным автором схемы. Он подписывал бумаги и отдавал доступ, но именно Лоррейн годами удерживала компанию на плаву поддельными отчётами. Ей нужен был мой капитал, чтобы закрыть дыру, а ему — брак, чтобы получить его без моего согласия.

— Ты знала про Слоуна? — спросил Даниэль.

— Я знала, что ты слаб, — ответила она. — И что ради меня ты сделаешь всё.

Его лицо стало серым.

Он повернулся к гостям.

— Все уходите.

Но никто не двинулся.

Тридцать мужчин, которым я должна была разливать виски, теперь смотрели на Лоррейн. Среди них был её младший брат Харольд, председатель совета «Мерсер БилдКо».

Он медленно поднялся.

— Лоррейн, ты сказала, что банковская проверка чистая.

— Харольд, не здесь.

— Именно здесь.

Он посмотрел на меня.

— Госпожа Марлоу, если ваши документы подтверждаются, совет немедленно отстраняет её от управления.

— А Даниэля?

Харольд тяжело вздохнул.

— Он подписал всё, что она приносила.

Даниэль повернулся ко мне.

— Я могу вернуть деньги.

— У тебя их нет.

— Я продам дом.

— Дом записан на фирму твоей матери.

— Тогда я отдам долю.

Я посмотрела на его мать.

— Не мне.

Он нахмурился.

— Что?

— Деньги должны получить работники и подрядчики, которым вы не платили. А управление компанией перейдёт независимому управляющему до полной проверки. Я не стану забирать бизнес, чтобы мстить. Но и закрывать глаза больше не буду.

Харольд медленно кивнул.

— Это разумно.

Лоррейн рассмеялась — коротко, сухо, почти безумно.

— Ты думаешь, они благодарны тебе? Ты оставляешь им компанию, которую сама же и разрушила.

— Нет, — сказала я. — Я оставляю им шанс узнать, что именно вы сделали.

Через сорок минут мы уже сидели в небольшом кабинете отеля. На столе лежали распечатки, осколок жемчужины и незаполненное свидетельство о браке.

Андрей говорил по телефону с банком. Майя отправляла документы бухгалтеру. Рут сидела у стены и держала руки на коленях, будто всё ещё боялась, что её выгонят за правду.

Я подошла к ней.

— Почему вы помогли мне?

Она достала из кармана медную заколку в форме листа.

— Мой муж работал на стройке у Мерсеров. Ему не выплатили за последние два месяца. Он заболел и умер, думая, что сам виноват. Я увидела ваши бумаги и поняла, что они делают это снова.

Я сжала губы.

— Вы рисковали работой.

— Работу можно найти. А совесть потом не вернёшь.

Я не стала отвечать красивыми словами. Просто взяла её имя и номер телефона, чтобы Андрей оформил ей оплату за дополнительные смены и компенсацию за увольнение.

Когда я вернулась в зал, Даниэль стоял возле незаполненного свидетельства.

— Можно поговорить без них?

— Говори.

Он смотрел на мою щёку.

— Я испугался.

— Чего?

— Что ты увидишь, каким я стал.

— Я увидела это давно. Просто сегодня ты показал это всем.

Он достал из кармана маленькую коробку. Внутри лежало кольцо с тёмным камнем, которое я выбирала сама, потому что оно напоминало чернильную каплю.

— Я не заслуживаю, чтобы ты его надела.

— Нет.

Я взяла коробку, закрыла и протянула ему обратно.

— Но я не стану отдавать его твоей матери.

Даниэль кивнул. Ему предстояло продать личные активы, признать подписи и отвечать перед рабочими и советом компании. Не за один вечер. Не одной красивой речью.

Он сделал шаг к выходу, потом остановился.

— Елена, я правда любил тебя.

Я посмотрела на серебряный поднос, всё ещё стоявший возле стола.

— Возможно. Но ты любил меня только там, где я была удобной.

Он ушёл вместе с Харольдом. Лоррейн осталась под присмотром совета и Андрея, пока они собирали документы для финансовой проверки. Никто не кричал. Никто не хлопал.

Важные вещи редко заканчиваются аплодисментами.

Я подошла к столу, где лежал свадебный документ. Ручка ведущего церемонии была тяжёлой, с золотой крышкой. Я взяла её и перечеркнула пустые строки одним движением.

Майя спросила:

— Что будем делать с подносом?

Я посмотрела на тридцать нетронутых стаканов.

— Отправим его Рут.

— Зачем?

— Она сказала, что умеет подавать людям то, что они заслужили.

Майя впервые за вечер улыбнулась.

За окнами отеля продолжали сиять хрустальные огни, но праздник закончился не тогда, когда Даниэль ударил меня. Он закончился, когда я подняла со стола свой накопитель и увидела на маленьком чёрном корпусе отражение незаполненной подписи.

Я положила устройство рядом с делом о зарплатах рабочих.

А серебряный поднос унесла женщина с медной заколкой, оставив на мраморе единственную жемчужину Лоррейн.

Оцените статью