ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение дважды, стоя у лифта между третьим и вторым этажом. Телефон нагрелся в ладони.
Андрей заметил моё лицо.
— Что там?
Я показала ему экран.
Он не спросил, кто отправитель. Просто сел на ступеньку и закрыл глаза.
— Ты знаешь, кому принадлежит долг?
— Не весь.
— Тогда рассказывай.
Банковский сотрудник, Сергей Павлович, остановился рядом. У него на рукаве темнело пятно от мокрого снега.
— Времени мало, — сказал он. — Валерий уже в регистрационной палате.
Андрей поднялся.
— Я всё объясню по дороге.
— Нет, — ответила я. — Здесь.
Он посмотрел на меня, потом на закрытую дверь квартиры, за которой Полина ждала у соседки. В его лице впервые появилась не злость, а усталость человека, который слишком долго удерживал одну и ту же ложь.
— Два года назад Валерий взял деньги не только для мастерской, — сказал Андрей. — Он поручился за человека, который исчез. Долг повесили на него. Мама продала дачу, но этого не хватило.
— А ты?
— Я подписал расписку.
— Без меня?
— Я думал, справлюсь сам.
— Поэтому решил заложить нашу квартиру?
— Поэтому решил выиграть время.
— За счёт Полины?
Андрей опустил голову.
Я ожидала услышать оправдание. Но он достал из внутреннего кармана сложенный лист.
— Это расписка. Я должен Валерию восемьсот двадцать тысяч. Если не верну до пятницы, он забирает долю в мастерской и подаёт документы на залог.
Сергей Павлович взял лист, бегло прочитал и нахмурился.
— Здесь другая сумма.
— Что?
Он развернул документ к свету подъездного окна.
— В расписке восемьсот двадцать. А в доверенности указано пятьсот сорок. Но вот здесь, в приложении, стоит ещё миллион сто сорок тысяч. Это уже не долг вашей свекрови.
Я посмотрела на Андрея.
— Чей?
Он молчал.
Ответ пришёл сам. Внизу хлопнула дверь подъезда, и на лестнице показался высокий мужчина в дорогом пальто. Валерий. Я узнала его по фотографии, которую однажды видела у Галины Викторовны.
— Вот и вся семья, — сказал он. — Можно было не устраивать сцен.
— Вы подделали мою подпись? — спросила я.
— Я получил документ от Андрея.
— Он не имел права.
— Значит, взыщу с него другим способом.
Андрей встал между нами.
— Валерий, остановись.
— Ты сам пришёл ко мне, — усмехнулся тот. — Сам сказал, что жена ничего не проверяет. Сам принёс копию её паспорта.
Галина Викторовна, услышав голоса, выбежала из квартиры. Её лицо стало белым.
— Валерий, ты обещал, что квартира нужна только как формальность.
— Формальность, которая стоит миллион сто сорок тысяч.
Я почувствовала, как в груди медленно собирается ясность. Долг был не восемьсот двадцать тысяч. Андрей взял ещё деньги — и прятал это даже от матери.
— На что ты потратил миллион сто сорок? — спросила я.
Андрей посмотрел на Валерия.
— Скажи ей.
Валерий усмехнулся.
— Твой муж купил оборудование для фирмы. Не для себя. Для той самой мастерской, которую сейчас якобы спасает.
— Но оборудование оформлено на компанию Валерия, — сказал Сергей Павлович. — А деньги переводились с личной карты Андрея.
Я повернулась к мужу.
— Ты хотел стать его партнёром?
— Я хотел, чтобы у нас был доход зимой. Хотел закрыть ипотеку быстрее. Хотел доказать, что могу обеспечить семью.
— И потому отдал нашу безопасность человеку, который сегодня пришёл забрать квартиру.
Он не ответил.
Валерий протянул руку.
— Оригинал доверенности у меня. Через десять минут я подаю его.
— Нет, — сказала я.
Он рассмеялся.
— Вы думаете, банковский клерк вас спасёт?
— Нет. Меня спасёт то, что вы только что сказали.
Сергей Павлович поднял телефон.
— Разговор слышали трое свидетелей. А нотариус уже внизу.
Валерий перестал улыбаться.
Я достала из папки лист с расчётами ремонта. На обороте была пометка, сделанная моей рукой: «Проверить все подписи и доверенности после разговора с банком».
— Я не ехала сюда спорить, — сказала я. — Я приехала забрать оригиналы документов и отказаться от любой сделки.
— У тебя нет права отказываться от того, чего ты не подписывала, — бросил Валерий.
— Именно поэтому вы ничего не получите.
Дальше всё случилось быстро, но не громко. Нотариус поднялся с двумя сотрудниками банка. Он сверил мои паспортные данные, подпись и доверенность, затем прямо при нас указал на несоответствия.
— Документ не может быть использован, — сказал он. — Я фиксирую отказ в удостоверении.
Валерий сжал челюсть.
— Это ещё не конец.
— Для вас, возможно, — ответил Сергей Павлович. — Но сегодня залога не будет.
Галина Викторовна схватила Андрея за рукав.
— Сын, скажи ей, что ты всё исправишь.
Я посмотрела на него.
Он достал из кармана ключи от старой «Лады» и положил их на подоконник.
— Я продам машину, оборудование и свою долю в мастерской. Всё верну банку и Вере.
— Доля оформлена на Валерия, — сказала я.
Валерий резко повернул голову.
— Ты не посмеешь.
— Оборудование покупал я. Переводы есть. Если ты хочешь оставить его себе, сначала верни деньги, — ответил Андрей.
Это был неожиданный поворот: он наконец выбрал не мать и не Валерия, а последствия собственных решений. Но мне от этого не стало легче.
— Андрей, — сказала я, — деньги ты вернёшь не мне как мужу. Ты вернёшь их как человек, который взял их без моего согласия. А жить вместе после этого я не обещаю.
Он кивнул.
— Я понимаю.
— Нет. Ты пока только слышишь.
Вечером мы забрали Полину у соседки. Дочь сразу увидела наши лица.
— Мама, мы уезжаем?
Я присела перед ней.
— Нет. Ты остаёшься дома. Но папа поживёт у бабушки, пока мы решаем, что делать дальше.
Андрей стоял в коридоре с одной сумкой. Галина Викторовна держала её за ручку, словно хотела удержать сына не вещами, а пальцами.
— Вера, я не знала, что он взял столько, — сказала она.
— Но знала, что он собирается взять моё.
Она заплакала.
Я не стала обнимать её. Не из жестокости. Просто между нами больше не было того места, где объятие могло что-то исправить.
Через неделю банк отменил все распоряжения по доверенности и разделил накопительный счёт так, чтобы ни один человек не мог снять с него деньги без моего присутствия. Андрей продал машину и оборудование. Валерий забрал мастерскую, но потерял возможность оформить квартиру: документы о подделке подписи передали нотариусу и в банк, а его собственные слова стали частью официальной проверки.
Галина Викторовна продала дачу и закрыла только свой подтверждённый долг. Остальное Андрей выплачивал сам, ежемесячно, по расписке, которую составил уже нотариус и подписал настоящей рукой.
Мы с Полиной отремонтировали проводку и заменили трубы. На кухне я прикрепила к холодильнику новый лист: смета, даты, суммы и две подписи — моя и Полинина. Дочь настояла, чтобы я не писала там имя отца.
— Почему? — спросила я.
— Потому что это наш ремонт, мама.
В день, когда мастер закончил ванную, Андрей пришёл за последними вещами. Он остановился у стола и увидел папку.
— Ты оставила её?
— Конечно.
— Даже после всего?
— Особенно после всего.
Он провёл пальцем по краю листа, где ещё виднелись старые пятна герметика.
— Я правда хотел, чтобы у нас всё было лучше.
— Лучше не бывает там, где один человек тайком решает, чем рисковать за другого.
Андрей кивнул и взял сумку.
У выхода он остановился.
— Полина сможет позвонить мне?
— Да. Но не проси её хранить твои тайны.
Он ничего не ответил и ушёл.
Я вернулась к столу. Внизу сметы стояла последняя строка: «Замена трубы — оплачено полностью».
Я провела по ней пальцем, а потом передала Полине карандаш.
— Твоя очередь подписать.
Она вывела своё имя рядом с моим, и под двумя подписями тихо зашипела новая, блестящая труба.
Пропустили начало?




