ЧАСТЬ 4
Я увеличила фотографию дрожащими пальцами.
В спортзале уже выключали верхний свет. Бордовые ленты на перилах шевелились от сквозняка, а красная роза Кэйли царапала её ладонь засохшим шипом.
— Это не моё свидетельство, — сказала я.
— Но имя твоё, — ответил Трэвис.
— И дата рождения.
— А отец другой, — прошептала Кэйли.
Дуэйн попросил телефон. Он поднёс фотографию к самому лицу, нахмурился и вдруг провёл пальцем по нижнему краю изображения.
— Тут нет печати.
— Её могли обрезать на фотографии, — сказала я.
— Не могли. На свидетельствах того года печать ставили поперёк подписи. Я сам оформлял документы для фермы. Здесь оставили только половину строки.
Телефон снова завибрировал.
Сообщение от Марка: «Станция. Двадцать минут. Если не приедете, копия уйдёт в школу и колледж».
Кэйли подняла голову.
— Мы едем.
— Нет, — сказал Трэвис.
— Ты уже достаточно решал за меня.
Он принял её взгляд, не отвёл глаз и кивнул.
— Тогда я поеду рядом.
Дуэйн поднял трость.
— А я впереди. Старые люди медленно ходят, но хорошо замечают, кто прячется за колонной.
Старая автобусная станция находилась в десяти минутах от школы. Там пахло пылью, машинным маслом и мокрым картоном. Последний автобус ушёл, и под навесом горела одна жёлтая лампа.
Марк стоял у расписания.
Я узнала его не по фотографии. По улыбке.
Так улыбался человек, который уже мысленно присвоил то, о чём просил.
Рядом с ним стоял мужчина в тёмном пальто. Я не знала его, пока он не повернулся.
Лорен Бриггс.
Она выглядела старше, чем на школьных собраниях, и держала в руках кожаную папку.
— Ты всё-таки приехала, — сказал Марк.
— Кэйли не уйдёт с тобой.
— Я её отец.
— Отец не исчезает на шесть лет, а потом приходит с угрозами.
Марк улыбнулся шире.
— Ты не понимаешь, что подписала.
— Я ничего не подписывала.
— Подписывала. В кабинете Лорен. Ты была после родов, уставшая, с ребёнком на руках.
Лорен вздрогнула.
— Марк, хватит.
Он повернулся к ней.
— Ты сама всё подготовила.
Именно это он сказал, пытаясь обвинить её.
Дуэйн медленно вышел из-за моей спины.
— Повтори.
Марк осёкся.
Дуэйн положил ладонь на рукоять трости.
— Я слышал достаточно. Шесть лет назад ты пришёл ко мне на ферму. Просил денег и говорил, что мать Кэйли скрывает от тебя ребёнка. Я отказал. Тогда ты угрожал, что уничтожишь её репутацию.
Я смотрела на отца.
— Ты знал, что он приходил?
— Знал. Но не знал, что Лорен помогала ему.
Лорен закрыла лицо ладонью.
— Я не помогала ему украсть деньги.
— Но заверили перевод, — сказал Трэвис.
— Я думала, что это временная доверенность. Марк сказал, что Елена согласна перевести средства на отдельный счёт, чтобы защитить их от мужа. Он показал мне письмо с её подписью.
— Подделанное, — сказала я.
— Я поняла это позже. Когда попыталась вернуть документы, Марк пригрозил рассказать, что я нарушила правила школы и вмешалась в семью ученицы.
Кэйли шагнула вперёд.
— Поэтому вы молчали?
Лорен посмотрела на неё.
— Да. И каждый день жалела об этом.
Марк резко схватил папку.
— Хватит спектакля. Кэйли, ты пойдёшь со мной, или я отправлю документы в колледж.
— Какие документы? — спросила я.
Он раскрыл папку.
Там лежало настоящее свидетельство о рождении Кэйли.
Отец: Марк Вейл.
Мать: Елена Острем.
Никакого второго свидетельства не существовало. Фотография была подделана из настоящего документа: Марк вырезал строку с моим именем и добавил ложную фамилию матери, чтобы заставить Кэйли поверить, будто я скрывала её происхождение.
Кэйли прочитала документ и подняла глаза.
— Ты хотел, чтобы я решила, будто мама украла меня у тебя?
— Я хотел вернуть свою дочь.
— Нет, — сказала она. — Ты хотел, чтобы я испугалась и пошла за тобой.
Он протянул к ней руку.
— Кэйли…
Трэвис встал между ними.
— Не трогайте её.
— Ты вообще никто.
— Для вас — возможно. Но именно я знаю, как она просыпается перед важной игрой, как прячет страх в левом рукаве и как считает шаги перед подачей. А вы знаете только номер её свидетельства.
Марк ударил ладонью по металлическому столбу.
— Ты украл мою жизнь!
— Нет, — ответила Кэйли. — Ты сам от неё отказался.
Он замер.
Не от слов. От того, что она больше не смотрела на него как на загадку.
Телефон Лорен зазвонил. Она достала его и включила громкую связь.
— Это бухгалтер банка, — сказала она. — Он готов подтвердить, что перевод был проведён по поддельному распоряжению и что деньги всё ещё лежат на счёте, к которому Марк имеет доступ.
Марк рванулся к телефону, но Дуэйн поставил трость поперёк его пути.
— Осторожнее. Я семьдесят девять лет прожил среди быков. Знаю, когда животное бросается от страха.
Марк остановился.
Через час мы сидели в маленькой комнате банка. Бухгалтер показал оригинал распоряжения, журнал доступа и заявление, которое Лорен написала собственноручно. Деньги Кэйли не исчезли. Они были заморожены до возвращения законному владельцу.
Лорен сама передала документы в школу и отказалась от должности. Марк подписал соглашение о возврате средств и запрете приближаться к Кэйли без её согласия. Он не попал в тюрьму, но потерял то, ради чего вернулся: возможность купить себе место в жизни дочери.
Перед уходом он остановился у лавки.
— Я не умею быть отцом, — сказал он Кэйли.
Она долго смотрела на него.
— Тогда не называйте себя им. Начните с того, чтобы больше не лгать.
Марк кивнул и ушёл, не получив объятий.
В ту ночь Трэвис приехал к нам позже остальных. Он стоял у кухонного стола, пока Кэйли перебирала бумаги для колледжа.
— Я должен извиниться, — сказал он.
— Да, — ответила она.
Он сглотнул.
— Я испугался, что однажды ты скажешь: «Ты мне никто». Поэтому сам отступил первым.
— Ты был мне нужен не вместо отца, — сказала Кэйли. — Ты был нужен как Трэвис.
Он кивнул.
— Я больше не буду выбирать за тебя.
— И не называй себя моим отцом, если боишься этого слова.
— А если не боюсь?
Кэйли посмотрела на него, потом достала из школьной сумки фотографию с вечера выпускников. На снимке Дуэйн медленно ведёт её через площадку, а Трэвис идёт следом и несёт спортивную сумку.
— Тогда начни с одного простого вопроса, — сказала она.
— Какого?
— Можно ли мне быть рядом?
Трэвис улыбнулся, но не протянул руки без разрешения.
Кэйли сама шагнула к нему.
В субботу Дуэйн забрал из школы свою трость. Наконечник всё ещё поскрипывал, и директор попросил оставить его в витрине рядом с фотографией команды.
Дуэйн отказался.
— Она мне ещё понадобится, — сказал он.
Кэйли поправила на его кепке загнувшийся козырёк.
— На следующем матче я сама проведу тебя.
— Договорились.
Она взяла красную розу, высушенную между страницами ежедневника, и вложила её в выемку на рукояти трости.
Дуэйн посмотрел на цветок.
— Тяжеловата для старой палки.
— Зато теперь она знает дорогу, — сказала Кэйли.
А Трэвис стоял рядом, держа её сумку обеими руками, и ждал, пока она сама снова позовёт его.
Пропустили начало?




