ЧАСТЬ 4 — Жених не пришёл на мою регистрацию, а его любовница появилась на экране — и моя сестра перестала улыбаться

ЧАСТЬ 4

Я не сразу поняла, что означает последняя фраза.

Ной стоял напротив меня, неподвижный, с тем самым спокойным лицом, которое я увидела у кофейника. Только пальцы его правой руки сжались так сильно, что побелели костяшки.

— Получателем значится кто? — спросила я.

На другом конце провода женщина перелистнула бумаги.

— Ной Джеймс Рид.

У меня перехватило дыхание.

Отец поднял голову.

Грант медленно усмехнулся.

— Вот видишь, Хлоя? Ты вышла замуж за ещё одного охотника за деньгами.

Ной не посмотрел на него.

— Я могу объяснить.

— Объясняй.

— Деньги поступили на мой счёт, но я не снимал их. Банк заморозил перевод, потому что отправитель умер. Я узнал об этом месяц назад и начал искать документы Маргарет.

— Почему ты не сказал мне?

— Потому что не знал, кому можно верить. Твоему отцу — нет. Гранту — тем более. А тебя я увидел только сегодня.

— Ты увидел меня девять лет назад, — сказала Элиза.

Ной повернулся к ней.

— Вы знали?

— Я знала, что сын Марты Рид вернулся в Нью-Йорк. Но не знала, решится ли он заговорить.

Отец резко встал.

— Хватит семейного театра. Ной получил деньги, потому что Маргарет считала его наследником своей научной работы. Он хотел забрать патенты.

— Неправда, — ответил Ной.

— Тогда почему твоя мать хранила соглашение?

— Потому что вы украли её имя.

Ной достал из кармана маленький жетон с буквой «М» и положил его на раскрытую книгу учёта.

— Моя мать не была наследницей. Она была соавтором первого препарата «Беннет Биолабс». Вы вычеркнули её из патента, а потом предложили ей деньги за молчание. Она отказалась. Маргарет обещала вернуть ей имя, но умерла раньше.

Я перевела взгляд на банковский документ.

— А перевод?

— Маргарет перечислила деньги на счёт Ноя за два дня до смерти, — сказала Элиза. — Это была оплата за право использовать исследования Марты и за создание независимого фонда. Роберт перехватил распоряжение и заставил банк считать перевод личным.

Отец ударил ладонью по столу.

— Она была в бреду!

Элиза открыла журнал.

— Тогда объясните, почему через час после перевода вы сняли со счёта компании сумму, равную этой выплате.

Отец замолчал.

Серена смотрела на него, словно впервые увидела.

— Ты забрал деньги у Ноя?

— Я спасал компанию.

— Ты сказал, что эти деньги ушли на лечение мамы Хлои.

— Серена, не начинай.

— Ты сказал, что мать оставила тебе всё.

В её голосе не было прежней насмешки. Только ужас человека, который наконец понял: его обещаниям не было цены.

Грант шагнул к ней.

— Успокойся. Мы всё ещё можем получить контроль над советом.

Серена отшатнулась.

— Мы?

Он понял, что сказал лишнее.

Я взяла книгу учёта.

— Грант, ты знал о поддельной подписи?

— Я знал, что документы подготовлены.

— Кто подписал их от моего имени?

Грант провёл рукой по мокрым волосам.

— Серена передала мне образец твоей подписи.

Серена закрыла глаза.

— Я думала, это только для доверенности.

— Ты думала, что получишь место в совете, — сказала я.

— Я думала, папа наконец увидит во мне дочь, а не приложение к твоему имени.

Эти слова ударили неожиданнее, чем признание Гранта.

Я всегда считала Серену человеком, который ждал моего падения. Оказалось, она годами стояла рядом с человеком, который обещал ей лестницу, а строил яму.

Ной подвинул ко мне последний документ.

— Здесь решение банковского комитета. Если ты и я подтверждаем брак и передаём оригинал соглашения, деньги возвращаются в фонд имени Маргарет и Марты. Но компания потеряет право называться только «Беннет». Нужно добавить имя твоей матери-партнёра.

Я посмотрела на него.

— Ты хочешь забрать половину компании?

— Я хочу вернуть половину имени своей матери. Компания останется под твоим управлением.

— А если я не соглашусь?

— Тогда деньги уйдут в доверительное управление, а Грант получит возможность оспаривать всё до бесконечности.

Я вспомнила его голос на экране: «Я женюсь на компании Беннет».

Он хотел получить мою фамилию как ключ от сейфа.

Ной предложил мне другое — вернуть фамилию той, кого вычеркнули из истории.

— Нам нужно немедленно собрать совет, — сказала я.

Отец усмехнулся.

— Никто не поверит двум женщинам из старой лаборатории и официанту.

— Ты снова ошибся, — ответила я.

Я набрала номер председателя совета и включила громкую связь. Через двадцать минут в конференц-зале собрались шесть директоров, банковская представительница и нотариус. Грант пытался говорить первым, но его остановила собственная папка: на первой странице лежала копия поддельной доверенности, а внизу красовалась его подпись как составителя.

— Это рабочий проект, — сказал он.

— Тогда почему дата стоит за день до моей помолвки? — спросила я.

Он повернулся к Серене.

— Она дала мне образец.

Серена медленно встала.

— Я дала тебе старое заявление на университетскую стипендию. Ты сказал, что хочешь подготовить доверенность на случай болезни Хлои.

— Ты тоже виновата.

— Да, — сказала она. — Поэтому я подпишу показания против тебя.

Грант побледнел.

Он терял не только акции. Он терял женщину, которая могла подтвердить его версию.

Отец сидел, положив руки на стол. Перед ним лежал журнал переводов, а рядом — список всех платежей на фирмы Гранта.

— Роберт, — сказала я, — ты можешь уйти сам и передать доступ к архиву. Или я расскажу совету, как ты использовал деньги фонда матери.

— Ты угрожаешь собственному отцу?

— Я называю условия.

Он посмотрел на фотографию матери, висевшую над стендом с первым исследовательским образцом.

— Она бы не хотела, чтобы компания развалилась.

— Поэтому она оставила мне способ её спасти.

Отец тяжело выдохнул.

— Я боялся, что после её смерти ты всё разрушишь. Ты была слишком похожа на неё.

— Нет. Ты боялся, что я узнаю, почему она оставила тебя.

Его лицо стало старше за одну минуту.

Он передал мне ключ от электронного архива и подписал заявление об уходе из совета. Без полиции. Без спектакля. Просто поставил подпись там, где много лет ставил чужие.

Грант не подписал ничего.

Он ушёл, прихватив только мокрое пальто и папку с планом слияния. Через неделю его имя исчезло из документов компании, а Серена отказалась от места в совете и пришла в лабораторию работать с Элизой над восстановлением архива.

Она не просила прощения.

Я не требовала его.

Иногда людям приходится сначала сделать что-то трудное, а уже потом произнести правильные слова.

Ной тоже не стал изображать идеального мужа. Наш брак начинался с камер, злости и четырёхсекундного поцелуя, но продолжился в длинных разговорах о том, чего каждый из нас боялся потерять.

Мы подписали новое соглашение честно. В нём рядом с моей фамилией появилась фамилия Марты Рид.

Фонд получил деньги, которые Роберт считал исчезнувшими. Лаборатория сохранила исследования. Первое лекарство, созданное моей матерью и Мартой Рид, вышло на независимые испытания под двумя именами.

Через три дня после собрания я вернулась в муниципалитет, чтобы забрать копию свидетельства о браке. Служащая узнала меня и улыбнулась.

— В тот день вы были очень смелой.

— Нет, — ответила я. — В тот день я была очень злой.

Ной ждал в коридоре с двумя стаканами кофе. На его белой рубашке не было жилета официанта, но серебряный кофейник он всё-таки принёс.

— Зачем он тебе? — спросила я.

— Напоминание о том, что всё началось с плохого кофе.

Я взяла стакан и увидела на его дне маленький бумажный ярлык. На нём аккуратным почерком было написано: «Для миссис Рид. Не отдавать людям, которые любят только её акции».

Я подняла глаза.

— Ты написал это в тот день?

— Пока ждал, когда ты перестанешь смотреть на Гранта.

— Я вышла за тебя, потому что хотела унизить его.

— Знаю.

— А ты согласился, потому что хотел вернуть имя своей матери.

— Знаю.

— И что нам теперь делать с таким началом?

Ной пододвинул мне свидетельство о браке.

— Написать продолжение своими руками.

Я развернула документ. Под моей фамилией уже стояла его подпись, а ниже — моя. Рядом, в графе, которую мы добавили позже, было написано имя женщины, ради которой две упрямые семьи наконец перестали торговаться чужими жизнями.

Марта Рид.

Ной взял серебряный кофейник и тихо сказал:

— В следующий раз я приготовлю кофе сам.

Я посмотрела на две фамилии над дверью лаборатории и ответила:

— В следующий раз мы оба войдём туда не официантами и не наследниками, а авторами.

Оцените статью