ЧАСТЬ 4 — Я пришла на церемонию брата в сером жакете, но после слов командира отец резко побледнел

ЧАСТЬ 4

— Клэр… я знаю, кому она ушла.

Лука держал карту памяти двумя пальцами, будто она была горячей. Его форма всё ещё выглядела безупречно: белая ткань, ровные складки, блестящий знак на груди. Только пальцы дрожали.

Я подошла к нему.

— Отдай.

— Я не могу.

— Ты уже отдал её кому-то.

— Не я. Отец.

В зале снова поднялся гул. Люди не понимали деталей, но понимали главное: семейная ссора давно перестала быть семейной.

Хейл забрал карту.

— Кому ушла копия?

Лука сглотнул.

— Дэниелу Кроу.

Имя ударило по мне сильнее, чем я ожидала.

Дэниел Кроу был посредником, через которого шесть лет назад пытались купить сведения о закрытых маршрутах флота. Тогда один из архивных следов исчез. Вместе с ним исчез человек, который вёл проверку.

Мой отец.

Я повернулась к нему.

— Ты передал файл Кроу?

Отец стоял возле первого ряда, держась за спинку кресла. На его манжете тускло поблёскивал металлический якорь.

— Я не знал, что это он.

— Ты запросил мой файл.

— Я хотел понять, что Хейл собирается предъявить Лукасу.

— И поэтому отправил копию человеку, которого разыскивали за утечку военных сведений?

— Я не знал, что Кроу снова активен.

— Но знал его адрес.

Отец промолчал.

Этого хватило.

Хейл резко повернулся к своему помощнику.

— Закройте все каналы доступа. Немедленно. И отправьте копию в службу внутренней безопасности.

Я остановила его жестом.

— Подождите. Если Кроу получил только файл, он поймёт, что его раскрыли. Но если там есть ещё кое-что…

Я выхватила карту из его руки и вставила в переносной считыватель, который лежал в моей сумке. Это была та самая сумка, с которой я приехала из аэропорта прямо на церемонию.

На экране появилась папка с двумя разделами. Первый содержал документы операции. Второй — архивный журнал отправки.

Я открыла журнал.

Дата. Время. Код пользователя.

Имя: Лука Мерсер.

Мать издала короткий звук, похожий на вздох.

Лука закрыл лицо ладонью.

— Я не отправлял файл Кроу.

— Но открыл его, — сказала я.

— Отец попросил проверить, что внутри.

Отец шагнул к нему.

— Замолчи.

Лука посмотрел на него и вдруг выпрямился. Не как выпускник на сцене. Как сын, который наконец понял, что его всю жизнь держали не за руку, а за горло.

— Нет. Я больше не буду молчать.

Отец сжал губы.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю, что ты украл у Клэр имя. Понимаю, что заставил меня повторять эту ложь. И понимаю, что сегодня хотел использовать её файл, чтобы шантажировать Хейла.

Я посмотрела на отца.

— Шантажировать?

Он опустился на стул.

— Хейл собирался лишить Луку допуска после проверки досье. Я должен был показать, что у него есть основания сомневаться в отделе. Мне нужно было время.

— Для чего?

— Чтобы Кроу вывез нас из страны.

В зале кто-то вскрикнул.

Но я услышала только одно слово: нас.

— Ты собирался бежать вместе с Лукой?

— Я хотел спасти его.

Лука горько усмехнулся.

— Нет. Ты хотел спасти себя, используя меня как билет.

Это был неожиданный поворот. Я думала, отец всю жизнь защищал любимого сына. Оказалось, Лука был для него не наследником, а ширмой. Пока все смотрели на его форму и медали, никто не спрашивал, почему старые военные документы исчезают из архивов.

Мария Вейл достала из папки ещё один лист.

— Есть и это. Оригинал распоряжения о переводе средств на счёт Кроу. Подпись адмирала Мерсера.

Отец закрыл глаза.

— Вы не понимаете, что будет, если этот документ выйдет наружу.

— Понимаю, — ответила я. — Придётся отвечать за свои решения.

Я ожидала, что Хейл немедленно уведёт его. Но адмирал лишь сказал:

— Никто здесь не будет устраивать представление. Дальше всё пойдёт через службу безопасности. Без камер, без красивых речей.

Мне это подошло.

Отец поднял на меня взгляд.

— Клэр, я думал, что делаю необходимое.

— Ты думал, что имеешь право выбирать, кем мне быть.

— Я боялся, что ты погибнешь.

— Поэтому похоронил меня живьём?

Мать заплакала по-настоящему. Вышитый платок соскользнул с её пальцев и упал на пол.

— Я знала, что приказ странный, — сказала она. — Но он сказал, что ты сама отказалась от службы. Я поверила ему.

— Почему ты ни разу не спросила меня?

Она не нашла ответа.

И это было честнее любых извинений.

Лука снял с груди знак морского спецназа. Под ним на белой форме остался маленький тёмный след от булавки.

— Я не заслужил его, — сказал он.

Хейл забрал знак, но не положил в карман.

— Ты заслужишь его, если начнёшь с правды. Напишешь полный рапорт. Своей рукой. Без имени отца и без имени сестры.

Лука кивнул.

— Я напишу.

Я посмотрела на него.

— И скажешь, что сделал с моими планами.

— Скажу.

— Даже если после этого тебя исключат?

Он посмотрел на пустую ладонь, где секунду назад лежал знак.

— Особенно если исключат.

Хейл подошёл ко мне ближе.

— Тебе не обязательно оставаться здесь.

— Я знаю.

— Машина ждёт у служебного входа. Завтра вылет в Ригу. Те шестеро, которых ты вывела, дают показания. Имя автора операции должно быть в официальном отчёте.

Я кивнула.

За спиной отец тихо произнёс:

— Ты всё равно вернёшься?

Я обернулась.

— Не к тебе. К работе.

Он прикрыл глаза.

Лука подошёл к матери и поднял с пола её платок. Он не обнял её и не попросил прощения. Просто протянул ткань, а потом встал рядом, ожидая, когда за ним придут люди Хейла.

Это было единственное честное движение, которое я видела от него за весь день.

У служебного выхода адмирал протянул мне папку с исправленным титульным листом. Там стояло моё имя.

Не «отчислена».

Не «не выдержала».

«Руководитель третьего этапа операции».

Я провела пальцем по свежей подписи и закрыла папку.

Внутри уже звонил защищённый телефон. Шестеро спасённых ждали, когда я сообщу им, что отчёт принят.

Я ответила и услышала слабый голос женщины, которую вывела из тоннеля:

— Мы видели, кто нас спас.

Я посмотрела на строку с собственным именем и сказала:

— Теперь пусть это увидят все.

Оцените статью