ЧАСТЬ 4
— Клэр… я знаю, кому она ушла.
Лука держал карту памяти двумя пальцами, будто она была горячей. Его форма всё ещё выглядела безупречно: белая ткань, ровные складки, блестящий знак на груди. Только пальцы дрожали.
Я подошла к нему.
— Отдай.
— Я не могу.
— Ты уже отдал её кому-то.
— Не я. Отец.
В зале снова поднялся гул. Люди не понимали деталей, но понимали главное: семейная ссора давно перестала быть семейной.
Хейл забрал карту.
— Кому ушла копия?
Лука сглотнул.
— Дэниелу Кроу.
Имя ударило по мне сильнее, чем я ожидала.
Дэниел Кроу был посредником, через которого шесть лет назад пытались купить сведения о закрытых маршрутах флота. Тогда один из архивных следов исчез. Вместе с ним исчез человек, который вёл проверку.
Мой отец.
Я повернулась к нему.
— Ты передал файл Кроу?
Отец стоял возле первого ряда, держась за спинку кресла. На его манжете тускло поблёскивал металлический якорь.
— Я не знал, что это он.
— Ты запросил мой файл.
— Я хотел понять, что Хейл собирается предъявить Лукасу.
— И поэтому отправил копию человеку, которого разыскивали за утечку военных сведений?
— Я не знал, что Кроу снова активен.
— Но знал его адрес.
Отец промолчал.
Этого хватило.
Хейл резко повернулся к своему помощнику.
— Закройте все каналы доступа. Немедленно. И отправьте копию в службу внутренней безопасности.
Я остановила его жестом.
— Подождите. Если Кроу получил только файл, он поймёт, что его раскрыли. Но если там есть ещё кое-что…
Я выхватила карту из его руки и вставила в переносной считыватель, который лежал в моей сумке. Это была та самая сумка, с которой я приехала из аэропорта прямо на церемонию.
На экране появилась папка с двумя разделами. Первый содержал документы операции. Второй — архивный журнал отправки.
Я открыла журнал.
Дата. Время. Код пользователя.
Имя: Лука Мерсер.
Мать издала короткий звук, похожий на вздох.
Лука закрыл лицо ладонью.
— Я не отправлял файл Кроу.
— Но открыл его, — сказала я.
— Отец попросил проверить, что внутри.
Отец шагнул к нему.
— Замолчи.
Лука посмотрел на него и вдруг выпрямился. Не как выпускник на сцене. Как сын, который наконец понял, что его всю жизнь держали не за руку, а за горло.
— Нет. Я больше не буду молчать.
Отец сжал губы.
— Ты ничего не понимаешь.
— Я понимаю, что ты украл у Клэр имя. Понимаю, что заставил меня повторять эту ложь. И понимаю, что сегодня хотел использовать её файл, чтобы шантажировать Хейла.
Я посмотрела на отца.
— Шантажировать?
Он опустился на стул.
— Хейл собирался лишить Луку допуска после проверки досье. Я должен был показать, что у него есть основания сомневаться в отделе. Мне нужно было время.
— Для чего?
— Чтобы Кроу вывез нас из страны.
В зале кто-то вскрикнул.
Но я услышала только одно слово: нас.
— Ты собирался бежать вместе с Лукой?
— Я хотел спасти его.
Лука горько усмехнулся.
— Нет. Ты хотел спасти себя, используя меня как билет.
Это был неожиданный поворот. Я думала, отец всю жизнь защищал любимого сына. Оказалось, Лука был для него не наследником, а ширмой. Пока все смотрели на его форму и медали, никто не спрашивал, почему старые военные документы исчезают из архивов.
Мария Вейл достала из папки ещё один лист.
— Есть и это. Оригинал распоряжения о переводе средств на счёт Кроу. Подпись адмирала Мерсера.
Отец закрыл глаза.
— Вы не понимаете, что будет, если этот документ выйдет наружу.
— Понимаю, — ответила я. — Придётся отвечать за свои решения.
Я ожидала, что Хейл немедленно уведёт его. Но адмирал лишь сказал:
— Никто здесь не будет устраивать представление. Дальше всё пойдёт через службу безопасности. Без камер, без красивых речей.
Мне это подошло.
Отец поднял на меня взгляд.
— Клэр, я думал, что делаю необходимое.
— Ты думал, что имеешь право выбирать, кем мне быть.
— Я боялся, что ты погибнешь.
— Поэтому похоронил меня живьём?
Мать заплакала по-настоящему. Вышитый платок соскользнул с её пальцев и упал на пол.
— Я знала, что приказ странный, — сказала она. — Но он сказал, что ты сама отказалась от службы. Я поверила ему.
— Почему ты ни разу не спросила меня?
Она не нашла ответа.
И это было честнее любых извинений.
Лука снял с груди знак морского спецназа. Под ним на белой форме остался маленький тёмный след от булавки.
— Я не заслужил его, — сказал он.
Хейл забрал знак, но не положил в карман.
— Ты заслужишь его, если начнёшь с правды. Напишешь полный рапорт. Своей рукой. Без имени отца и без имени сестры.
Лука кивнул.
— Я напишу.
Я посмотрела на него.
— И скажешь, что сделал с моими планами.
— Скажу.
— Даже если после этого тебя исключат?
Он посмотрел на пустую ладонь, где секунду назад лежал знак.
— Особенно если исключат.
Хейл подошёл ко мне ближе.
— Тебе не обязательно оставаться здесь.
— Я знаю.
— Машина ждёт у служебного входа. Завтра вылет в Ригу. Те шестеро, которых ты вывела, дают показания. Имя автора операции должно быть в официальном отчёте.
Я кивнула.
За спиной отец тихо произнёс:
— Ты всё равно вернёшься?
Я обернулась.
— Не к тебе. К работе.
Он прикрыл глаза.
Лука подошёл к матери и поднял с пола её платок. Он не обнял её и не попросил прощения. Просто протянул ткань, а потом встал рядом, ожидая, когда за ним придут люди Хейла.
Это было единственное честное движение, которое я видела от него за весь день.
У служебного выхода адмирал протянул мне папку с исправленным титульным листом. Там стояло моё имя.
Не «отчислена».
Не «не выдержала».
«Руководитель третьего этапа операции».
Я провела пальцем по свежей подписи и закрыла папку.
Внутри уже звонил защищённый телефон. Шестеро спасённых ждали, когда я сообщу им, что отчёт принят.
Я ответила и услышала слабый голос женщины, которую вывела из тоннеля:
— Мы видели, кто нас спас.
Я посмотрела на строку с собственным именем и сказала:
— Теперь пусть это увидят все.
Пропустили начало?




