— Пилот? — отец рассмеялся так громко, что от его голоса задребезжали бокалы. — Лорен играет в государственные видеоигры на тренажёрах. Правда, милая?
Его пальцы сжали моё плечо поверх парадной формы. Больно. Настолько, что под тканью онемела кожа. За длинным столом сидели сорок богатых адвокатов, приглашённых на его семидесятилетие, и все они дружно засмеялись. В центре стола горели тонкие свечи, а в воздухе смешались запах дорогого табака, розмарина и виски.
Мой старший брат Дэниел, золотой любимчик отца, опустил глаза в тарелку.
Он всегда так делал, когда отец переходил границу.
— Я летаю на штурмовике, папа, — сказала я и осторожно высвободила плечо. — На настоящих боевых заданиях.
Отец покрутил янтарную жидкость в бокале.
— Конечно. И какое у тебя там смешное имя по рации, капитан Америка?
Смех стал тише, но не исчез. Все ждали, что я покраснею, как в детстве. Тогда отец любил рассказывать гостям, как я разбила модель самолёта, который он подарил мне на десятый день рождения. Он никогда не упоминал, что модель была уже треснувшей.
Я посмотрела через стол. Рядом с камином сидел Майк Харпер — огромный, седой, с руками, покрытыми шрамами. Бывший морской пехотинец и старый приятель отца. На его запястье виднелась выцветшая татуировка в виде трёх точек.
Я знала этот знак.
— Мой позывной — «Теневой дозор», — произнесла я.
Бокал выпал из руки Майка.
Хруст хрусталя прозвучал громче музыки. Виски разлился по мрамору и брызнул на дорогие туфли отца. Но Майк даже не посмотрел вниз. Его лицо стало белым, а пальцы вцепились в край стола.
— Что ты сказала? — спросил он.
Отец нервно усмехнулся.
— Майк, расслабься. Она могла услышать это в каком-нибудь дешёвом боевике.
— Ты… — Майк поднялся так резко, что стул отъехал назад. — Ты «Теневой дозор»?
Я кивнула.
В груди у меня застучало так, будто я снова сидела в тесной кабине, а под крыльями рвались ракеты. Шесть лет я не произносила эти слова вслух. Шесть лет мне запрещали даже намекать на ту ночь.
Майк медленно повернулся к отцу.
— Закрой рот, Ричард. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.
В зале стало так тихо, что я услышала, как капля виски скатилась с края стола на пол.
— Майк, — предупредил отец.
— Шесть лет назад, в долине Альхадар, моя группа попала в ущелье под перекрёстным огнём, — сказал Майк, не отводя от него взгляда. — Мы уже готовились погибнуть, когда в темноте появился самолёт без опознавательных огней. Пилот дважды прошёл над нами, вывел раненых и уничтожил батарею, которая держала нас под прицелом.
Дэниел поднял голову.
— Отец, что происходит?
Майк сунул руку во внутренний карман пиджака. Я увидела, как между его пальцами блеснул край сложенного листа, и поняла: он пришёл сюда не только ради торта и поздравлений…
ЧАСТЬ 2
Майк развернул лист, но отец ударил ладонью по столу так сильно, что свеча накренилась.
— Убери это, — процедил он.
— Ты шесть лет заставлял меня молчать, — ответил Майк. — Сегодня я сам решу, когда говорить.
Он посмотрел на меня. В его руке был не лист, а старая металлическая пластинка с выбитым номером. Края потемнели от огня.
— Мы нашли её в кабине после эвакуации, — сказал он. — Пилот оставил её на сиденье, потому что спешил взлететь. На ней был позывной.
Я узнала пластинку. Когда-то она висела на моём шее под формой. Я потеряла её в Альхадаре, а командир сказал, что искать бесполезно.
— Почему она у тебя? — спросила я.
— Потому что я обещал найти того, кто нас спас, — ответил Майк.
Отец резко поднялся. Нож для масла звякнул о фарфор.
— Это семейный праздник. Мы не будем превращать его в армейскую байку.
— Байку? — Майк шагнул к нему. — Трое моих людей вернулись домой благодаря ей. Один из них живёт только потому, что она закрыла собой маршрут отступления.
У меня перехватило дыхание. Я помнила тот полёт иначе: приборы гасли, двигатель захлёбывался, а в наушниках командир кричал, что у нас осталось сорок секунд. Но я не помнила лиц тех, кого вывела. В ту ночь мне сказали не задавать вопросов.
— Лорен не была в Альхадаре, — отчеканил отец. — Она проходила подготовку в другом месте.
Майк медленно повернул голову.
— Откуда ты это знаешь?
Отец замолчал. Дэниел побледнел.
— Потому что я её отец, — сказал Ричард.
— Нет. Потому что ты читал закрытый рапорт, — возразила я.
Впервые за весь вечер отец посмотрел на меня не как на надоедливую дочь. В его глазах мелькнул страх, и от этого мне стало холоднее, чем в кабине над пустыней.
Майк положил пластинку на стол.
— После спасения нам выдали приказ забыть имя пилота. Но я не забыл. Я нашёл три записи о награждении, и все три исчезли. Потом обнаружил, что в ту же неделю одна частная компания получила контракт на поставку новых систем наведения.
Дэниел сжал салфетку.
— Компания отца?
— Компания, которую он возглавляет, — сказал Майк.
Отец рассмеялся, но звук вышел сухим.
— Вы двое решили обвинить меня в военном заговоре на моём юбилее?
— Я ничего не решила, — сказала я. — Я хочу услышать правду.
Он наклонился ко мне.
— Ты понятия не имеешь, что случилось после той операции.
— Тогда расскажи.
— Не здесь.
Телефон в кармане его пиджака завибрировал. Отец взглянул на экран, и кровь отхлынула от его лица. Он быстро отвернулся, но я успела увидеть имя отправителя: «Клара Восс».
Это была моя бывшая командирша, официально погибшая через два года после Альхадара.
Майк тоже заметил имя.
— Клара жива?
Отец не ответил. Он схватил телефон и направился к боковой двери, а на экране вспыхнуло новое сообщение: «Если Лорен узнает о втором самолёте, всё закончится»…
ЧАСТЬ 3
— Ричард! — крикнул Майк.
Отец остановился у двери. На его затылке выступили капли пота, хотя в зале было прохладно. Дэниел встал, опрокинув стул.
— Какой второй самолёт? — спросила я.
Отец медленно обернулся.
— Лорен, ты устала. Мы поговорим утром.
— Нет. Сейчас.
Майк подошёл к нему и вырвал телефон из его руки. Сообщение всё ещё светилось на экране. Дальше шли координаты старого аэродрома и время: двадцать две минуты после полуночи.
— Она будет там, — сказал Майк. — Клара Восс.
— Клара не может быть жива, — прошептал Дэниел.
— Может, — ответил отец. — И если она заговорит, под угрозой окажется не только моя компания.
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Ты знал, что она жива?
Ричард снял очки и провёл пальцами по переносице.
— Я знал, что она скрывается.
— Почему?
— Потому что именно она отдала приказ уничтожить второй самолёт.
Майк сжал челюсти.
— Ты лжёшь.
— Нет. Второй самолёт нёс не оружие, а контейнеры с экспериментальными блоками наведения. Их должны были доставить на базу. Клара решила, что груз нельзя оставлять врагу, и приказала ударить по собственной колонне.
Я вспомнила вспышку внизу. Тогда я считала её взрывом вражеской батареи. Но в небе действительно был ещё один силуэт — тяжёлый, без огней, летевший ниже облаков.
— Я уничтожила этот самолёт? — спросила я.
— Ты выполнила приказ, — сказал отец. — А потом обнаружила, что приказ был поддельным.
Майк повернулся ко мне.
— Клара не хотела уничтожать ваш экипаж. Она пыталась остановить поставку. Но твой самолёт оказался единственным, кто мог нанести удар. Ты спасла нас и одновременно сорвала сделку.
Отец заговорил тише:
— Контракт стоил моей компании четыре миллиарда. Я не мог позволить, чтобы выяснилось, что груз был незаконным. Поэтому я сделал так, чтобы твоё имя исчезло из рапорта.
Дэниел смотрел на него, будто видел чужого человека.
— Ты уничтожил карьеру собственной дочери ради денег?
— Я спас семью, — резко ответил Ричард.
— Нет, — сказала я. — Ты спас своё имя.
Майк достал из кармана сложенную копию приказа. Внизу стояла подпись отца — не как директора, а как советника закрытой комиссии. Рядом была его собственноручная пометка: «Пилот не должен знать».
У меня задрожали руки.
— Ты подписал это.
— Если бы ты знала, тебя бы убрали, — сказал он. — Клара хотела рассказать всё. Я спрятал её и платил ей за молчание.
В этот момент телефон Майка зазвонил. Он включил громкую связь.
— Майк, — раздался хриплый женский голос, — я не успеваю на аэродром. Ричард уже знает, где я. Но у меня есть доказательство, которое нельзя уничтожить. Лорен должна приехать одна.
Связь оборвалась.
Отец шагнул ко мне.
— Ты не поедешь.
— Почему?
— Потому что Клара не сказала тебе главного. Второй самолёт не разбился. Его экипаж выжил. И один из тех людей сегодня сидит за этим столом…
В подвале отец показал мне ключ от последней тайны…
Я думала, что уже знаю цену его лжи. Но в сейфе оказался документ, который перевернул всё.
И тогда выбирать пришлось не ему, а мне.
«Позывной больше не должен быть тайной»
У меня перехватило дыхание.
👇 Финал истории уже открыт




