Трое напали на меня у машины, а когда я назвала заказчика, самый опасный человек Чикаго побледнел

В 2:04 ночи медсестра позвонила человеку, чьё имя в Чикаго произносили только вполголоса, а через двадцать минут я лежала под больничными лампами, не чувствуя левой стороны лица.

Последнее, что я помнила ясно, — ужин, мокрый асфальт и ключи, зажатые между пальцами. Я уже почти дошла до машины, когда рядом бесшумно остановился чёрный «Линкольн». Дверь распахнулась.

— Харпер Морено?

Я обернулась, но ответить не успела. Трое мужчин в дешёвых костюмах схватили меня за руки. Один ударил в живот, другой толкнул на колени. Телефон выскользнул из ладони и заскользил по лужам.

— Отдай сумку!

— Идите к чёрту!

Я сопротивлялась. Наверное, именно поэтому получила удар в скулу, от которого мир вспыхнул белым и рассыпался.

Очнулась я уже утром, под жужжание аппарата и резкий запах спирта. Один глаз почти не открывался, два ребра отзывались болью при каждом вдохе, а на шее был закреплён жёсткий воротник.

Рядом сидел Данте Морэтти.

Он был в угольно-чёрном пальто, положив локти на колени. На его пальце блестела тяжёлая печатка с трещиной в камне — единственная вещь, выдававшая, что этот неподвижный человек вообще умеет чувствовать.

— Ты приехал, — прошептала я.

— Я приехал.

— Который час?

— После шести.

Я попыталась подняться.

— У меня в девять заседание по участку на Миллер-стрит.

— Его не будет.

— Мой ноутбук?

— Пропал.

Я закрыла здоровый глаз.

— Диск зашифрован.

— Харпер.

В его голосе не было ярости. От этого мне стало страшнее.

За три года я вела его расписание, оформляла сделки, проверяла документы и знала, какие чиновники любят конверты, а какие — дорогие рестораны. Данте называл это законной частью своей жизни. Все остальные называли его человеком, после которого конкуренты внезапно продавали свои компании.

Но у него были правила.

Не трогать гражданских. Не трогать сотрудников. Никогда не нападать на женщину, которая работает на него.

— Кто это сделал? — спросил он.

— Трое. Чёрный «Линкольн». Дешёвый табак. Один хромал.

— Они что-нибудь сказали?

Я вспомнила ладонь в волосах, запах мокрой шерсти и лицо мужчины, склонившегося так близко, что я видела лопнувшие сосуды у него в глазах.

— Они не хотели денег.

Печатка на пальце Данте едва заметно повернулась.

— Тогда чего они хотели?

Я посмотрела на него и поняла: нападение было не обо мне. Меня использовали как послание.

— Перед тем как ударить меня, тот хромой сказал: «Передай Морэтти, что женщина из архива всё вспомнила».

Данте застыл.

А потом тихо произнёс:

— Какого архива?…

ЧАСТЬ 2

— Какого архива? — повторил Данте.

Он встал так резко, что стул царапнул кафель. За стеклом поста медсестры качнулась тень, и я впервые заметила у двери его охранника — широкоплечего Ника, с разбитым костяшками пальцев.

— Муниципального, — ответила я. — На Саут-Кларк. Я была там в понедельник.

— Зачем?

— Проверяла документы по Миллер-стрит. Ты поручил мне найти старые разрешения.

— Я поручал проверить подписи, а не лезть в архив.

— Подписи и привели меня туда.

Данте посмотрел на мои перебинтованные руки.

— Что ты нашла?

— Ничего, что можно объяснить в больничной палате.

— Харпер.

— У меня был ноутбук. И резервная копия на маленькой карте памяти, спрятанной в застёжке сумки. Они забрали сумку, но карту не нашли.

Ник дёрнулся.

— Где она? — спросил Данте.

Я коснулась воротника на шее. Под пластиковой застёжкой лежала тонкая медная пластина, которую я сама приклеила к внутренней стороне. Карта была спрятана за ней.

— Пока здесь.

Данте закрыл глаза на секунду.

— Ты понимала, что копируешь?

— Я понимала, что три года подписывала бумаги, которые не читала до конца. Это разные вещи.

Он отвернулся к жалюзи. Утренний свет резал его лицо на белые полосы.

— Имя женщины из архива? — спросил он.

— Роза Вентури. Архивистка. Она нашла папку раньше меня. А потом её уволили.

— Где она сейчас?

— Не знаю. Но вчера она позвонила мне с автомата у вокзала и сказала, что у неё есть оригинал.

— Оригинал чего?

Я достала из-под подушки сложенный больничный браслет. Внутри него был спрятан клочок бумаги с адресом склада и временем: «Десять сорок. Старый холодильный терминал».

— Она хотела встретиться со мной сегодня.

Данте вырвал бумагу из моих пальцев.

— Ты не поедешь.

— А ты поедешь?

— Я поеду вместо тебя.

— Тогда они поймут, что ты знаешь.

— Они уже знают.

В палату вошёл врач, сердито поправляя очки.

— Ей нужен покой, а не деловые переговоры.

— Доктор, — спокойно сказал Данте, — если через минуту в коридоре появится хоть один незнакомец, вы позвоните мне, а не в службу безопасности.

Врач сглотнул и вышел.

Данте наклонился ко мне.

— Скажи, что было в архивной папке.

Я достала карту памяти и вложила её ему в ладонь.

— Там не только подписи. Там имя человека, который распорядился уничтожить старые документы.

Его пальцы сжались.

— Чьё имя?

В этот момент в коридоре погас свет. Телефон Данте завибрировал. Он взглянул на экран, и цвет исчез с его лица.

— Что случилось? — спросила я.

Он показал мне сообщение от неизвестного номера: «Роза уже у нас. Приезжай один, иначе архив загорится вместе с людьми»…

ЧАСТЬ 3

— Никому не звони, — сказал Данте.

Он сунул карту памяти во внутренний карман и вышел из палаты. Я сорвала с тумбочки кнопку вызова, поднялась, превозмогая боль, и прошла следом. В коридоре пахло хлоркой и перегретым металлом, а у лифта стоял человек в форме санитарного работника.

— Вам нельзя вставать, — сказал он.

— А вам нельзя носить ботинки охранника под этим халатом.

Мужчина метнулся ко мне. Ник перехватил его руку, но тот успел вырвать из кармана складной нож.

— К стене! — крикнул Ник.

Через несколько секунд незнакомец лежал лицом вниз. Из его рукава выпал пластиковый пропуск муниципального архива.

Данте посмотрел на него и вдруг увидел на обороте пропуска красную печать.

— Это печать отдела Виктора, — сказал он.

Виктор Сальви был его главным советником и человеком, который вёл все сделки с недвижимостью. Я всегда считала его скучным бухгалтером в дорогих костюмах.

Оказалось, я ошибалась.

В десять сорок мы приехали к старому холодильному терминалу. Данте нарушил собственный приказ и взял меня с собой. Рёбра болели так, будто внутри меня двигались осколки, но я не собиралась оставаться в палате, пока кто-то решает мою судьбу.

Роза Вентури сидела на металлическом стуле под единственной лампой. Её руки были связаны кабелем, волосы прилипли ко лбу.

Напротив неё стоял Виктор.

— Ты должен был приехать один, — сказал он Данте.

— Я приехал не один.

— Эта женщина всё испортила.

Роза подняла голову.

— Нет. Всё испортила твоя подпись.

Виктор ударил ладонью по столу.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

Я достала из кармана фотографию, которую успела распечатать до нападения.

— Тогда объясни, почему разрешение на снос дома номер четырнадцать подписано тобой за два дня до официальной даты его составления.

Данте медленно повернулся к Виктору.

— Какой дом?

Роза заговорила, глядя только на него:

— На месте дома должен был появиться склад Морэтти. Но жильцов не вывезли. Виктор устроил пожар, чтобы участок признали аварийным. Трое детей погибли. А потом он подделал согласие Данте на выплату компенсаций.

— Я ничего не подписывал, — сказал Данте.

— Подписывал, — бросил Виктор. — Ты подписывал всё, что я клал перед тобой.

Он сам выдал себя.

Я достала из папки оригинал. На последней странице стояла подпись Данте, но рядом виднелась старая трещина печатки — такая же, как на его кольце. Только дата была поставлена после смерти его отца, когда печатка уже лежала в сейфе.

Роза протянула ему вторую страницу.

— Вот настоящая запись. Подпись подделана. А деньги ушли на счёт компании Виктора.

Виктор бросился к ней, но Данте остановил его одним движением.

— Ты приказал избить Харпер?

— Я приказал забрать карту. Она не должна была вмешиваться.

— Но вмешалась, — тихо сказала я.

Вдали завыла сирена. Не полиция — пожарная машина. Из кармана Розы выпал телефон, и на экране вспыхнуло новое сообщение: «Пламя уже пошло по Миллер-стрит».

Данте прочитал его и посмотрел на меня.

— Там живут люди.

— И твоя подпись лежит в каждом доме, который ты собирался снести.

Он сжал оригинал так, что бумага смялась.

А Виктор улыбнулся.

— Если поедешь туда, Данте, узнаешь, что я подготовил не только пожар…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Данте увидел последнюю страницу — и понял, что потерял…

Я думала, что главное доказательство уже найдено. Но настоящая цена этой тайны ждала нас в документах моего отца.

Данте сам сделал то, чего боялся больше всего.
«Эта земля больше не будет принадлежать Морэтти»
И Виктор понял, что его план рухнул.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью