ЧАСТЬ 4
В ту же секунду на улице взревел двигатель, и Артур прошептал:
— Он приехал.
Я подбежал к окну, но Грейс схватила меня за плечо.
— Не смотри.
— Почему?
Она не ответила. Её пальцы дрожали сильнее, чем утром.
У тротуара остановился старый тёмно-зелёный автомобиль. Из него вышел мужчина лет сорока пяти. Высокий, худой, с тростью в левой руке. Он не спешил к дому. Просто стоял под фонарём и смотрел на окна.
Артур опустился на стул.
— Томас Фостер.
Это имя ничего мне не говорило.
Но Грейс знала.
— Он брат отца, — сказала она.
У меня пересохло во рту.
— У нас есть дядя?
— Был, — ответила Грейс. — Мама запретила ему приближаться к нам.
Виктор воспользовался замешательством и рванулся к двери. Артур подставил трость, и тот едва не упал на разбитую лампу.
— Вы никуда не пойдёте, — сказал старик.
— Уберите руки от моего клиента.
— Он больше не ваш клиент.
— Вы разрушаете компанию из-за трёх нищих детей?
Артур посмотрел на меня.
— Нет. Я спасаю компанию от человека, который считает детей вещами.
Снаружи раздался стук. Томас не стал ждать приглашения. Дверь открыла Рут, и он вошёл, стряхивая с рукава мелкий дождь.
Он был похож на нашего отца. Не лицом полностью, а выражением глаз. Такой же тяжёлый взгляд, такая же привычка поджимать губы, будто каждое слово стоит денег.
— Грейс, — сказал он.
Она встала между ним и нами.
— Ты не имеешь права произносить моё имя.
— Я твой дядя.
— Ты исчез, когда родители погибли.
— Я был в тюрьме.
Комната словно стала меньше.
Томас положил на стол папку.
— Я отсидел за то, чего не совершал. Виктор подставил меня, когда ваши родители нашли его махинации. Я узнал правду только недавно.
Виктор засмеялся.
— Какая удобная история.
Томас резко повернулся к нему.
— Ты забрал у меня семнадцать лет. Но я сохранил одну вещь.
Он достал из внутреннего кармана маленький медный жетон с выбитой буквой «Ф».
Грейс побледнела.
— Папа носил такой на цепочке.
— Он отдал его мне в последний вечер, — сказал Томас. — Сказал, что если он и Эвелин не вернутся, я должен найти вас.
— Почему не нашёл? — крикнул я.
Томас посмотрел на меня, и лицо его изменилось.
— Потому что Виктор отправлял мне письма от имени вашей матери. В них было написано, что вы умерли. Я поверил.
Рут тихо сказала:
— Я видела эти письма. Чернила на них были из канцелярии компании.
Виктор шагнул к ней.
— Ещё слово — и вы пожалеете.
— Нет, — ответила Рут. — Пожалеете вы. Я принесла не только заявление. Я принесла копию журнала посетителей банка.
Она положила на стол толстую книгу. На странице семнадцатилетней давности стояла подпись Виктора. Он приходил к ячейке Эвелин за два дня до аварии.
Виктор попытался вырвать журнал, но Томас перехватил его руку.
— Не трогай её бумаги.
— Ты думаешь, это спасёт тебя? — прошипел Виктор. — Твой брат и его жена погибли из-за собственной жадности.
Грейс замерла.
Артур закрыл глаза.
А я увидел, как Томас побледнел, но не отпустил руку Виктора.
— Ты только что признался, — сказала Рут.
Виктор понял это слишком поздно.
Он отступил, задел стол и опрокинул папку. Документы разлетелись по полу. Среди них оказался договор, который он принёс Грейс.
Я поднял его.
— Здесь написано, что если Грейс подпишет, она отказывается от всех прав на фонд и на имущество родителей.
— Она совершеннолетняя, — огрызнулся Виктор.
— Но больна, — сказала Артур. — И ты пришёл, когда она не могла защищаться.
Грейс выпрямилась.
— Я ничего не подпишу.
— Ты умрёшь без лечения, — бросил Виктор.
Артур достал телефон.
— Машина уже ждёт. Клиника тоже.
Я посмотрел на него.
— Вы правда заплатите?
— Нет, Калеб. Деньги вашей матери лежат в фонде. Я лишь возвращаю их вам.
Это был первый поворот, которого я не ожидал. Артур не хотел купить нашу благодарность. Он годами пытался исправить собственную вину: когда-то он поверил Виктору и не проверил счета, а потом позволил горю запереть его в доме.
Грейс повернулась к нему.
— Вы могли найти нас раньше.
— Да.
— Почему не искали громче?
Артур сжал кольцо Мэри в ладони.
— Потому что после её смерти я боялся любой правды. А страх, если его долго кормить, начинает принимать решения за тебя.
Грейс долго смотрела на него, потом взяла со стола медицинское направление.
— Я поеду на лечение. Но только если Калеб и Энни будут со мной.
— Конечно, — сказал Артур.
— И я сама решу, что делать с фондом.
— Конечно.
— А сад вы всё-таки уберёте? — спросила Энни.
У Артура дрогнули губы.
— Завтра наймём садовника.
— Нет, — сказала Энни. — Мы закончим. Но не за объедки.
Он посмотрел на неё.
— Тогда за что?
— За то, чтобы розы снова были видны.
Утром Грейс увезли в клинику. Врач сказал, что она обезвожена и истощена, но помощь пришла вовремя. Это не было чудом. Просто кто-то наконец сделал звонок, который должен был прозвучать ещё неделю назад.
Виктора задержали не из-за красивой мести и не ради финальной сцены. Рут передала документы, Томас дал показания, а счета компании заморозили. Его власть исчезла раньше, чем он успел придумать новую ложь.
Томас остался в нашем городе. Он не просил назвать его отцом и не требовал любви. Каждый день он приходил к клинике, приносил Грейс свежие фрукты и сидел в коридоре, пока она спала. Ему пришлось заново заслуживать право быть дядей.
Артур открыл ячейку вместе с Рут. Там лежали письма Эвелин, свидетельства о рождении и небольшая деревянная коробка. В ней была детская фотография: Грейс держала меня на руках, а Энни ещё не умела стоять.
На обороте мать написала: «Если дети прочтут это, значит, кто-то всё-таки не отвернулся».
Артур прочёл строку и передал фотографию мне.
— Она верила не мне, — сказал он. — Она верила, что найдётся человек, который поступит правильно.
— Это была не я, — сказала Энни.
— Почему?
— Это Калеб вернул кольцо.
Я хотел возразить, но Артур остановил меня.
— Нет. Ты сделал больше, чем вернул украшение. Ты напомнил мне, зачем его нужно было искать.
Через несколько дней мы снова пришли в сад. Грейс ещё была в клинике, а Томас таскал ветки, ругаясь на каждый шип. Артур стоял возле старой розы и держал в руке кольцо Мэри.
Он не надел его.
Просто выкопал рядом с кустом маленькую ямку и положил туда металлическую табличку с именем Эвелин.
— Почему здесь? — спросил я.
— Потому что она любила розы, — ответил он. — И потому что именно здесь вы нашли дорогу домой.
Я посмотрел на куст. Между чёрными ветвями пробился один новый бутон. Он был ещё закрыт, но на его поверхности дрожала капля воды.
Из дома донёсся звонок телефона. Артур поднял трубку и сразу улыбнулся.
— Это Грейс, — сказал он.
Он включил громкую связь.
— Калеб, — раздался её слабый голос, — врач сказал, что я поправлюсь. И я решила: после училища буду работать в той клинике, куда меня привезли.
— Тогда учись, — ответил я. — Сад мы сохраним.
— Обещаешь?
Я посмотрел на розу, которую мы с Энни так долго освобождали от сорняков.
— Обещаю.
Артур прикрепил табличку к земле, и ветер перевернул её так, что буквы блеснули на солнце. Под ними лежало кольцо Мэри, а над ними росла роза, которую семнадцать лет никто не видел.
— Калеб, — снова позвала Грейс из телефона.
— Я здесь.
— Тогда скажи Энни, чтобы не рвала последний сорняк возле куста.
Энни опустилась на колени и рассмеялась.
— Почему?
Грейс ответила:
— Потому что иногда под сорняками прячется не кольцо, а обещание.
Пропустили начало?




