ЧАСТЬ 4 — На нашей годовщине внучка отказалась отдавать кольца деду, указав на незнакомку в последнем ряду — и Роберт побледнел

ЧАСТЬ 4

…— Какое имя? — спросила я.

Курьер раскрыл папку.

— Елена Воронцова.

Я решила, что ослышалась.

Роберт выронил ручку. Она покатилась по белой скатерти и остановилась у коробочки с кольцами.

— Нет, — сказал он. — Это ошибка.

Клара побледнела.

— Я не подписывала такое.

Курьер посмотрел на неё.

— Подпись поставлена вчера. Отказ от донорства для себя и согласие на предварительное обследование госпожи Воронцовой. Документы оформлены по срочной программе для родственников пациента.

Я почувствовала холод под рёбрами.

— Ты отправил мои анализы?

Роберт покачал головой.

— Я только спросил врача, можно ли проверить тебя. Не хотел говорить, пока не узнаю результат.

— А потом решил сам распорядиться моей кровью?

— Я не собирался заставлять тебя.

— Но уже подписал бумаги.

Он открыл рот и снова посмотрел на ручку у колец. Вокруг нас стояли люди, пришедшие на праздник, а не на семейную катастрофу. На ветках висели фотографии нашей жизни. На одной Роберт смеялся, держа меня за талию. На другой я была беременна Мариной. На третьей он учил маленького Даниила кататься на велосипеде.

Тридцать шесть лет не могли исчезнуть из-за одного признания.

Но они и не могли больше прикрывать его молчание.

— Покажите остальные документы, — сказала я курьеру.

Роберт схватил меня за запястье.

— Елена, пожалуйста.

Я посмотрела на его пальцы.

— Не удерживай меня. Ты слишком долго решал за всех.

Он отпустил.

Курьер разложил бумаги на столе. Там были мои старые анализы, согласие на дополнительное обследование, выписка из клиники и заявление, согласно которому в случае совместимости я могла стать донором Люка.

Я читала, пока буквы не начали расплываться.

— Ты хотел, чтобы я отдала часть себя ребёнку, о котором узнала пять минут назад?

— Я хотел спасти его.

— Это не ответ.

Клара подошла ближе.

— Елена, я не просила его делать это за твоей спиной. Я сама отказалась от донорства для Роберта, потому что у Люка времени меньше. Но я не знала, что он проверяет тебя.

Роберт повернулся к ней.

— Ты отказалась от меня?

— Я выбрала сына. Ты сам учил меня, что ребёнок не должен расплачиваться за ошибки взрослых.

Эта фраза словно срезала с него последние силы. Он сел на стул, тот жалобно скрипнул.

Люси подошла к нему и поставила коробочку на колени.

— Дедушка, ты всё испортил.

— Знаю.

— Но ты всё ещё можешь сказать правду.

Роберт посмотрел на неё.

— Правду о чём?

— О том, почему ты каждую пятницу плакал в машине.

Клара закрыла глаза.

Роберт долго молчал, а потом рассказал. Первую пятницу он приехал к Кларе, чтобы увидеть её сына. Люк сидел на полу и собирал деревянный поезд. Когда мальчик поднял голову и спросил: «Ты мой дедушка?», Роберт не смог ответить.

Он приезжал снова, приносил книги, лекарства и маленькие детали для поезда. Потом узнал о болезни Люка. Продавал всё, что мог, но денег не хватало. Он боялся сказать мне, потому что считал: если я узнаю о Кларе, то пойму, сколько лет он жил рядом со мной с закрытой дверью.

— Я не изменял тебе, Елена, — сказал он. — Но я предавал твоё доверие. Это тоже правда.

Я села напротив него.

— Да.

Он кивнул, будто именно этого ответа и ждал.

— Если моя кровь подойдёт Люку, я соглашусь на обследование. Но не потому, что ты оформил бумаги. Потому что я сама решу.

Клара резко подняла голову.

— Ты правда это сделаешь?

— Я не обещаю стать донором. Я обещаю узнать правду о совместимости и не бросить ребёнка из-за вашей взрослой лжи.

Роберт протянул руку к заявлению.

— А ты?

— Я поеду с вами в клинику. Но сначала ты подпишешь новое распоряжение. Клара и Люк должны получить защиту независимо от того, что случится с тобой.

Он взял ручку.

На этот раз я не подсказала ему ни слова.

Роберт вписал имя Клары в документы, указал долю имущества для Люка и передал лист курьеру. Его рука дрожала, но подпись была разборчивой.

Даниил отвернулся, скрывая слёзы. Марина подошла к Кларе и обняла её, словно пыталась за один жест вернуть ей все потерянные годы.

Люси достала кольца.

— Теперь можно?

Я посмотрела на Роберта.

— Только если он скажет это сам.

Он поднялся. Лицо у него было усталым, серым, но взгляд больше не бегал.

— Я люблю Елену, — сказал он гостям. — И я должен был рассказать ей о Кларе в тот день, когда узнал. Я боялся потерять жену и поэтому потерял её доверие. Если она больше не захочет продолжать этот брак, я приму это.

У меня сжалось горло.

— Я не знаю, хочу ли продолжать его прежним, — сказала я. — Но я знаю, что не хочу принимать решения среди роз и гостей. Мы едем в клинику. Потом поговорим без зрителей.

Люси протянула ему первую коробочку.

— Дедушка, не наступи бабушке на платье.

У Роберта дрогнули губы.

— Постараюсь.

— Нет, — сказала я. — Не старайся. Смотри под ноги.

Он посмотрел на моё платье, потом на меня.

— Как в первый раз?

— Как в первый раз. Только теперь ты знаешь, куда идёшь.

Церемонию не отменили, но и не продолжили. Мы оставили гостей в саду, а сами пошли к машине: я, Роберт, Клара и Люси. На заднем сиденье лежала папка с документами, рядом с ней — коробочка, которую Люси больше не выпускала из рук.

У клиники нас встретил врач. Он объяснил, что моё обследование займёт несколько часов, а Роберту нужно немедленно пройти повторную процедуру. Клара сидела у кабинета, сжимая варежку Люка. На ней была та самая потёртая медная застёжка сумки.

Перед тем как войти, Роберт остановил меня.

— Если я не подойду, ты не обязана…

— Я знаю.

— А если подойдёшь?

— Тогда ты всю оставшуюся жизнь будешь отвечать на неудобные вопросы.

Он впервые за весь день улыбнулся по-настоящему.

— Это справедливо.

Люси вложила кольца мне в ладонь.

— Бабушка, а обещания теперь тоже надо проверять по пятницам?

Я посмотрела на Роберта, на Клару за стеклом и на маленькую варежку, лежавшую поверх медицинской папки.

— Теперь обещания должны выдерживать свет, Люси.

И Роберт, стоявший перед дверью операционной, тихо ответил:

— Я готов, Елена.

Оцените статью