ЧАСТЬ 4
— Какой документ? — спросила я.
Ричард не ответил сразу.
В часовне стало так тихо, что я услышала, как капля дождя скатилась по оконному стеклу.
— Передачу контрольного пакета акций, — сказал он наконец. — Моего пакета.
Клара медленно повернулась к отцу.
— Ты подписал ему компанию?
— Я подписал временное распоряжение, — ответил Ричард. — Думал, что это соглашение о защите активов Клары.
— А Дерек знал, что ты не прочитал приложение, — сказал Мэтью.
Дерек резко взглянул на него.
— Замолчи.
Этого оказалось достаточно.
Ричард шагнул к нему, и серебряная застёжка на его манжете блеснула в свете свечей.
— Ты использовал мою дочь, мою подпись и женщину, которую собирался оставить без имущества в день собственной свадьбы.
— Я никого не оставлял без имущества, — процедил Дерек. — Я собирался всё объединить. Виноградник, компанию, долги. Я мог спасти всех.
— Ты называл это спасением, когда просил меня подписать бумаги? — спросила я.
Дерек повернулся ко мне.
— Лорен, ты не понимаешь, в каком положении я оказался.
— Тогда объясни мне, почему ты отправил меня поездом, который должен был застрять в пути.
Он замер.
Мэтью шумно вдохнул.
— Ты сам сказал, что отключил связь с диспетчерской, — произнёс он. — Сказал, что поезд задержат хотя бы на час.
Я посмотрела на него.
— Ты знал и это?
Мэтью вытер ладонью лицо.
— Я услышал разговор утром. Дерек заплатил человеку на станции, чтобы северный поезд сняли с расписания. Я испугался. Думал, что он просто хочет выиграть время для сделки.
— Ты позволил мне сидеть там и плакать, — сказала я.
— Я был трусом.
— Да.
Дерек попытался приблизиться, но Ричард встал между нами.
— Не трогай её.
— Ты не имеешь права читать мне лекции, — огрызнулся Дерек. — Ты сам привёл её сюда, чтобы использовать против меня.
Ричард не стал отрицать.
— Да. Я увидел фотографию и понял, что Клара не единственная жертва. Но я всё равно использовал твою боль, Лорен, потому что времени не было.
Это признание ударило неожиданно. Я ждала от него безупречного спасителя, а передо мной стоял человек, который тоже просчитывал людей, как цифры в отчёте.
— Вы хотели вернуть компанию, — сказала я.
— Я хотел вернуть дочери право самой решать, кому верить.
Клара усмехнулась без радости.
— Ты даже сейчас говоришь за меня.
Ричард опустил глаза.
— Да. И это тоже моя вина.
Впервые он не выглядел хозяином положения. Он выглядел отцом, который слишком поздно понял, что защищал дочь, лишая её выбора.
Нотариус раскрыла портфель.
— Если вы собираетесь остановить регистрацию, действовать нужно немедленно. Но сначала мне нужна ваша подпись, мисс Беннет.
Я посмотрела на лист.
— Что это?
— Заявление об отзыве любой доверенности и запрет на распоряжение вашим имуществом до проверки документов.
Ручка была тяжёлой, с чёрным ребристым корпусом. Я вспомнила, как Дерек когда-то смеялся над моей привычкой перечитывать каждую строку.
— Ты слишком осторожная, — говорил он.
Оказалось, осторожность просто ждала своего часа.
Я подписала заявление.
Мои пальцы дрожали, но буквы легли ровно.
Дерек увидел подпись и бросился к столу.
— Ты не понимаешь, что делаешь! Если сделка сорвётся, кредиторы заберут всё!
— Включая виноградник? — спросила я.
— Включая компанию. Включая дом. Включая мою жизнь!
— Это была твоя жизнь, Дерек. Не моя.
Клара подняла с пола своё кольцо.
— И не моя.
Телефон Ричарда снова зазвонил. На этот раз он включил громкую связь.
— Говорите.
— Господин Стерлинг, — произнёс банковский служащий, — операция остановлена. Мы получили уведомление о подделке подписи и запросили ручную проверку. Кроме того, обнаружен второй перевод.
Ричард нахмурился.
— Откуда?
— Со счёта мистера Вэнса. Средства направлены на личный счёт в иностранном банке. Получатель указан как «Фонд восстановления виноградника Беннет».
Я посмотрела на Дерека.
— Ты создал фонд на моё имя?
Он молчал.
Нотариус взяла лист с поддельной доверенностью и перевернула его.
— Здесь есть ещё одна странность.
На обороте стояла печать компании Стерлингов. Ричард выхватил документ, поднёс к свету и сразу побледнел.
— Эта печать была украдена из моего кабинета три недели назад, — сказал он.
Клара подняла голову.
— Дерек не мог войти туда один.
Мэтью медленно отступил.
Я посмотрела на него.
— Кто ещё помогал ему?
Он закрыл глаза.
— Моя мать.
Ричард словно получил удар.
— Эвелин умерла два года назад.
— Не она, — сказал Мэтью. — Её секретарь. Миссис Хейл. Она всё это время работала на Дерека.
Имя было мне знакомо. Миссис Хейл встречала нас в поместье, приносила бабушкины письма и однажды сказала, что Дерек «наконец-то сделает из виноградника прибыльное место».
Я достала телефон и открыла снимок, который сделала месяц назад. На заднем плане, возле кабинета бабушки, виднелась женщина с папкой. В её руке был тот самый металлический штамп.
— Она сегодня в поместье, — сказала я.
Дерек рванулся к выходу.
Ричард схватил его за плечо.
— Мы едем туда вместе.
— Ты не можешь меня удерживать.
— Не собираюсь. Я хочу, чтобы ты сам посмотрел, как рушится твой план.
Через час мы подъехали к «Ивовой террасе». На подъездной дорожке стояли машины гостей, но музыка не играла. Над входом висели мокрые гирлянды, а на столах в зале таяли свечи, приготовленные для праздника, которого не должно было быть.
Миссис Хейл обнаружилась в кабинете бабушки. Она складывала документы в дорожную сумку.
— Вы опоздали, — сказала она.
Я остановилась на пороге.
— Нет. Это вы слишком рано начали уходить.
Она улыбнулась.
— Дерек обещал мне долю.
— Он обещал всем долю, — ответила я. — Только отдавать ему было нечего.
На столе лежала бухгалтерская книга. Я узнала красную тканевую обложку, потёртую у корешка. Бабушка записывала туда каждый расход на виноградник. Между страницами была спрятана квитанция о старом займе, который она полностью выплатила. Именно этот долг Дерек собирался использовать как основание для продажи.
Миссис Хейл схватила книгу.
— Вы ничего не докажете.
Клара подошла к ней.
— Докажем. Вы забыли, что копии документов хранились не только здесь.
Она достала из сумки карту памяти с бухгалтерскими сканами.
— Я нашла её в кабинете отца.
Ричард посмотрел на дочь.
— Ты знала?
— Я подозревала. Поэтому позволила Дереку думать, что верю ему.
Поворот оказался таким неожиданным, что я не сразу поняла: Клара не была беспомощной невестой. Она всё утро собирала доказательства, пока Дерек был уверен, что держит её в руках.
Дерек побледнел.
— Ты играла со мной?
— Ты сам научил меня.
Миссис Хейл выронила книгу. На пол посыпались листы.
Ричард вызвал представителей банка и нотариальную службу, но не стал превращать поместье в место публичного унижения. Он просто передал им документы, а затем попросил всех гостей разъехаться. Торжество отменили. Это было единственное решение, которое ещё принадлежало мне.
Дерек подошёл ко мне, когда зал почти опустел.
— Я действительно любил тебя, — сказал он.
Я посмотрела на белый чехол с платьем, который всё ещё держала в руке. Ткань внутри смялась, но не испачкалась.
— Возможно. Но ты любил меня только там, где я не мешала твоим планам.
— Что ты теперь сделаешь с виноградником?
Я взглянула на окна, за которыми виднелись мокрые лозы. Бабушка оставила мне не просто землю. Она оставила место, которое Дерек пытался превратить в цифру.
— Оставлю его себе, — сказала я. — Но не для твоего фонда и не для сделки Ричарда.
— Что значит «себе»? — спросила Клара.
Я повернулась к ней.
— Приходи завтра. Посмотрим, сколько стоит восстановить старую часовню. Только без женихов, которые считают чужие подписи.
Клара впервые за весь день улыбнулась, совсем немного.
— А платье?
Я сняла с чехла пластиковую бирку с именем Дерека и разорвала её пополам.
— Платье останется. Оно не виновато.
Ричард стоял у стола, где нотариус раскладывала бумаги. Он взял ручку и протянул её мне.
— В этот раз прочитайте всё до конца.
Я взяла ручку, раскрыла бухгалтерскую книгу бабушки и вписала на первой чистой странице дату отменённой свадьбы. Рядом записала новую статью расходов: «Восстановление часовни. Без продажи земли».
Клара заглянула через моё плечо.
— А что написать в графе «ответственный»?
Я обмакнула перо в чернила.
— Моё имя.
За стеной кто-то начал снимать с алтаря белые цветы. Один бутон упал на пол и остался лежать рядом с золотым кольцом Клары.
Я подняла цветок, вернула кольцо ей в ладонь и сказала:
— Завтра мы выберем, что здесь должно быть вместо алтаря.
Клара сжала кольцо, а я дописала последнюю строку в бабушкиной книге: «Первый день, когда виноградник снова принадлежит тем, кто не продаёт его за клятвы».
Пропустили начало?




