ЧАСТЬ 4 — Богач ударил меня в переполненном ресторане, но после его второго движения влиятельный мужчина резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Я вырвала телефон из руки Данте.
— Где она?
— В старом доме у реки, — ответил Виктор. — Там, где когда-то стояло ваше кафе.
— Ты сказал, что её увезли.
— Я сказал, что получил то, что хотел.
Данте схватил Виктора за воротник и прижал к колонне. В зале посыпались разговоры, стулья отодвинулись, кто-то уронил вилку.
— Если с ней что-нибудь случится, — произнёс Данте, — ты потеряешь всё до последней монеты.
Виктор улыбнулся ему в лицо.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь купить последствия.
— Нет, — ответил Данте. — Я думаю, что ты сам не понял, кому перешёл дорогу.
Я встала между ними.
— Отпусти его.
Данте посмотрел на меня так, будто я сошла с ума.
— Роза.
— Он нужен мне живым. Не ради него. Ради имени Матео.
Эти слова остановили его руку.
Елена быстро разложила бумаги на столе. Под платёжной ведомостью лежал ещё один лист, которого я раньше не видела.
— Вот почему Виктор так торопится, — сказала она. — Земля под вашим домом не принадлежит ему.
— Что?
— Твоя мать никогда не продала участок. Договор, на котором он строил сделку, подписан не ею. Подпись подделана.
Я посмотрела на Данте.
— Значит, он хотел не просто снести дом.
— Ему нужен был весь берег, — ответил он. — И твой участок был последним.
Виктор попытался вырваться.
— Этот дом всё равно сгнил. Я предложил вашей семье деньги.
— После смерти Матео, — сказала я. — Когда мать не могла даже подняться с кровати.
— Я предлагал выход.
— Ты предложил ей деньги за могилу сына.
Виктор отвернулся.
Телефон Елены зазвонил. Она ответила, слушала несколько секунд, потом протянула мне аппарат.
— Это человек, которого Виктор отправил к твоей матери.
Я услышала тяжёлое дыхание.
— Мисс Беллами, ваша мать жива. Я вывел её из дома через кухонный вход. Но мне нужно сказать кое-что ещё.
— Говорите.
— Пожар три года назад устроил не я. Мне приказали поставить канистры и уйти. Виктор сказал, что внутри никого нет.
Я закрыла глаза.
— Но Матео был там.
— Я узнал об этом позже. Я пытался рассказать, но Виктор пригрозил моей дочери.
Данте взял телефон.
— Привезите себя сюда.
— Я не могу.
— Можете. Я заберу вашу дочь из школы и привезу её в безопасное место.
После короткой паузы мужчина согласился.
Это был первый неожиданный поворот. Главный свидетель не был мёртв и не исчез. Он всё это время жил под чужим именем в двух кварталах от места, где мы оплакивали Матео.
Через двадцать минут мы приехали к дому у реки. Мать сидела на крыльце, укутанная в шерстяной плед. На её коленях лежал старый жестяной чайник, тот самый, из которого Матео поил нас после закрытия кафе.
Я опустилась рядом с ней.
— Мам.
Она коснулась моей щеки.
— Я видела, что случилось в ресторане.
— Ты была там?
— В соседнем зале. Я пришла забрать тебя, но Данте вошёл раньше.
Я посмотрела на него. Он стоял у машины, мокрый от дождя, и не вмешивался.
— Почему ты не сказала мне, что знала его? — спросила я.
Мать вздохнула.
— Потому что он пришёл ко мне после похорон. Сказал, что найдёт виновного. Я попросила его не втягивать тебя. Ты уже потеряла брата. Я боялась потерять и тебя.
Данте подошёл ближе.
— Я нарушил обещание.
— Ты нарушил его три года назад, — сказала я.
— Я думал, что защищаю тебя.
— Нет. Ты решал за меня.
Он кивнул.
— Да.
Это признание оказалось тяжелее красивых клятв. Я ждала оправданий, угроз, привычной уверенности человека, которому все уступают. Но Данте просто стоял передо мной, не пряча вины.
Виктора привезли последним. Он уже не выглядел хозяином города. Елена держала папку, свидетель стоял рядом с дочерью, а моя мать смотрела на него с крыльца.
— Ты сказал, что внутри никого не было, — произнёс мужчина.
— Я не знал, — бросил Виктор.
— Ты спросил меня, заперта ли задняя дверь.
— Ты ошибаешься.
— Нет. Я каждый день слышу, как он стучал в неё.
Виктор побледнел.
Данте не тронул его. Он позвонил владельцам земли, журналистам и членам городской комиссии, но не стал превращать всё в личную расправу. Все документы отправились туда, где их могли проверить. Поддельный договор аннулировали. Разрешение на снос отменили. Счета компании Виктора заморозили партнёры, когда увидели подписи и платёжные ведомости.
Он потерял именно то, ради чего уничтожил нашу семью: берег, власть и уверенность, что деньги заставят всех молчать.
Через несколько дней Виктор пришёл к нам один. Без охраны, без дорогих часов, без своей обычной улыбки.
— Я могу возместить ущерб, — сказал он.
— Деньгами Матео не вернуть.
— Я знаю.
— Нет. Ты знаешь цену участка. Цену кафе. Цену бумаг. Но не цену человека.
Он посмотрел на мою мать.
— Что вы хотите?
Мать подняла старый чайник.
— Чтобы на месте кафе появился общественный дом памяти. И чтобы ты оплатил его строительство без своего имени на стене.
Виктор нахмурился.
— Вы хотите, чтобы я каждый день видел это?
— Нет, — сказала она. — Мы хотим, чтобы люди видели, что место не досталось тебе.
Он подписал соглашение.
Елена стала управляющей фонда. Свидетель получил защиту и работу в мастерской при будущем доме. Его дочь больше не пряталась после школы. Виктор не попал в цепь громких заседаний, которой так боялся: его собственные партнёры заставили его продать долю, а документы сделали имя слишком токсичным для любого большого проекта.
А я не вернулась сразу к Данте.
Мы встретились через неделю в пустом зале «Гранд Аурелии». На полу всё ещё оставалась тонкая царапина от разбитого бокала. Я приколола серебряную булавку к пальто, а не к фартуку.
— Ты сказал при всех, что я твоя любовь, — произнесла я.
— Это правда.
— Правда не даёт тебе права распоряжаться моей жизнью.
— Я понял.
— И не называй защитой то, что похоже на клетку.
— Тогда скажи, что мне делать.
Я долго смотрела на человека, которого любила до пожара и боялась после него.
— Иди рядом. Не впереди. Не за моей спиной.
Данте кивнул.
— Хорошо.
— И если я скажу, что ухожу, ты не станешь посылать за мной людей.
— Не стану.
— Даже если будет опасно.
— Даже тогда.
Я протянула ему руку.
Он не схватил её. Только накрыл своей ладонью и ждал, пока я сама сожму пальцы.
Снаружи рабочие выносили из старого кафе обугленные балки. На одной из них, под слоем копоти, обнаружилась вырезанная ножом надпись Матео: «Чай готов, если ты вернулась».
Мать попросила не снимать её.
Я тоже.
Когда Данте увидел надпись, он отвернулся, а я впервые позволила себе плакать не от боли.
На следующий день мы повесили на строительном заборе табличку с названием будущего дома.
Не именем Виктора.
И не именем Данте.
«Матео Беллами. Здесь никто не будет забыт».
Я сама закрутила последний болт, пока в кармане лежала серебряная булавка, а из старого чайника на крыльце поднимался пар.
Данте стоял рядом и держал лестницу.
— Роза, — позвал он.
— Что?
— Чай готов.
Я посмотрела на обугленную балку и ответила:
— Тогда Матео знает, что я вернулась.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью