ЧАСТЬ 4 — На пятой годовщине муж ударил меня перед двумя сотнями гостей, а утром его адвокат побледнел от моего требования

ЧАСТЬ 4

Я вырвала конверт у бухгалтера раньше, чем Доминик успел встать.

Бумага была тёплой от его ладони. На первой странице стояло название фирмы, о которой я никогда не слышала: «Нора Карузо — авторские разработки».

Под ним красовалась моя подпись.

Не похожая на мою.

Моя настоящая подпись всегда заканчивалась длинной дугой. Здесь последняя черта обрывалась резко, будто человек торопился закончить подделку.

— Что это значит? — спросила я.

Бухгалтер, мистер Беллини, снял очки и протёр их краем галстука.

— Деньги за четыре коллекции поступали на этот счёт. Потом переводились в компанию Ванессы.

— И почему счёт записан на меня?

Доминик поднялся.

— Потому что я защищал тебя.

Я рассмеялась. Смех вышел сухим и больным.

— От чего? От собственного имени?

— Если бы совет узнал, что разработки твои, они бы потребовали компенсацию. Я создал отдельную фирму, чтобы сохранить права за тобой.

— А затем отдал эти права Ванессе.

— Временно.

Ванесса резко повернулась к нему.

— Ты сказал, что всё будет моим после показа.

— Я сказал, что ты получишь долю.

— Ты обещал мне фамилию Карузо.

Эта фраза ударила сильнее, чем ладонь Доминика час назад.

Я посмотрела на неё.

— Вот зачем ты пришла на мой показ.

Ванесса сжала губы. На её запястье блеснули часы, которые я подарила Доминику на тридцатилетие. Он снял их с себя и отдал ей ещё прошлой зимой. Тогда я поверила, что он потерял их.

— Ты думаешь, я всё это делала ради платья? — прошептала она. — Доминик обещал, что ты исчезнешь из его жизни. Он говорил, что ваш брак давно пустой.

Доминик шагнул к ней.

— Ванесса, остановись.

— Нет. Пусть жена услышит. Ты обещал перевести на меня фирму, как только она подпишет отказ. Но она не подписала, потому что ты даже не дал ей документ.

Марта тихо сказала:

— Потому что Нора никогда его не видела.

В комнате стало тесно от чужих признаний.

Я пролистала папку. Внизу последнего листа стояла дата: за неделю до нашей свадьбы.

Доминик заметил, куда я смотрю.

— Это не то, что ты думаешь.

— Тогда скажи.

Он закрыл глаза.

— До свадьбы я уже знал, что отец собирается оставить мне компанию только при одном условии: я должен был жениться на женщине, которая не связана с деловыми кругами. Ты была единственным человеком, которому я доверял.

— И ты полюбил меня?

Вопрос повис между нами.

— Да, — ответил он. — Но потом я понял, что не умею быть мужем и владельцем одновременно. Я начал прятать одну ложь за другой.

— Ты ударил меня перед двумя сотнями людей.

Его лицо дёрнулось.

— Я ошибся.

— Нет. Ты выбрал.

В этот момент в коридоре раздался детский голос:

— Мама?

Я обернулась. В дверях стоял Илай в пижаме с динозаврами, держа деревянный самолётик. Рядом с ним была няня Доминика, бледная и растерянная.

— Как он здесь оказался? — спросила я.

— Он проснулся и услышал разговор, — сказала няня. — Я не смогла его удержать.

Илай посмотрел на отца.

— Папа, ты правда ударил маму?

Доминик опустился на колени.

— Я сделал ей больно.

— За что?

Доминик посмотрел на меня. Я видела, как ему хочется спрятаться за привычным объяснением, за властью, деньгами, фамилией. Но Илай ждал ответа.

— Я поверил не тому человеку, — сказал он.

Илай нахмурился.

— А мама была права?

— Да.

Это короткое слово стало самым дорогим из всего, что он когда-либо произносил.

Я подошла к сыну и опустилась рядом.

— Мы едем домой.

Доминик встал.

— Нора, пожалуйста. Дай мне исправить это.

Я достала из папки подготовленное соглашение. Не то, которое он хотел подсунуть мне. Его составил мой знакомый нотариус ещё вечером, когда я поняла, что платье украдено.

— Ты подпишешь передачу всех прав на мои разработки. Без условий. Фирма будет закрыта, а деньги с отдельного счёта пойдут на оплату работы Марты и портних, которым ты не заплатил.

Беллини кивнул.

— Это можно оформить до рассвета.

Доминик посмотрел на Ванессу.

— А она?

— Она сама отвечит за подделку документов и незаконное присвоение средств. Но я не стану превращать это в спектакль, если вы вернёте деньги и расскажете правду совету директоров.

Ванесса побледнела.

— Ты не можешь отдать ей всё.

— Могу, — сказал Доминик.

— Без тебя у меня ничего не будет.

Он долго смотрел на неё, а потом снял с её запястья подаренные часы.

— У тебя было моё обещание. Оно оказалось пустым.

Ванесса ударила ладонью по столу.

— Ты выберешь её после всего?

— Я выбираю последствия того, что сделал.

Это не было раскаянием, которое способно вернуть пять лет. Но это был первый поступок без попытки купить моё молчание.

К рассвету документы подписали в пустой переговорной. Доминик поставил последнюю подпись, и его рука дрогнула не от страха перед советом, а от понимания, что название «Карузо» больше не принадлежит ему безраздельно.

Марта забрала свою коробку с выкройками.

— Что ты сделаешь с линией? — спросила она.

Я посмотрела на платье под прожекторами. На бирке всё ещё стояло имя Ванессы.

— Сниму его с витрины.

— А потом?

Я вынула из сумочки флеш-память и положила рядом с папкой.

— Потом сошью его заново. Не для Доминика, не для компании и не для женщины, которая носила моё имя как чужое украшение.

Илай подал мне деревянный самолётик.

— Мама, а можно у него будет красное крыло?

Я улыбнулась.

— Можно. Но сначала мы исправим чертёж.

Доминик стоял у стола, глядя на подписанные бумаги. Я не обернулась к нему, когда мы уходили. Мне не нужно было прощать его в ту ночь, чтобы забрать своё.

В мастерской Марта разложила передо мной старый эскиз. Утренний свет коснулся тонкого шва от ключицы до талии, и я взяла карандаш.

— Как назовём платье? — спросила она.

Я посмотрела на пустую строку под рисунком и написала одно слово.

«Возвращение».

Марта прочитала его и тихо сказала:

— Нора, у него теперь твоё имя.

Я вывела последнюю букву, не отрывая карандаша от бумаги.

— Нет. Теперь у него есть моя подпись.

Оцените статью