ЧАСТЬ 4
Это имя я узнала раньше, чем успела дочитать строку.
София Беннетт.
В переговорной стало так тихо, что я услышала, как в настенных часах перескочила секундная стрелка.
Итан смотрел на неё, будто видел не женщину, с которой только что обменялся свадебными клятвами, а незнакомого свидетеля.
— Ты отправила им переписку? — спросил он.
— Да.
— После свадьбы?
— До неё.
Он отшатнулся.
София положила ладонь на кожаную папку. На её пальце блеснуло новое кольцо, но лицо было усталым и серым.
— Я отправила всё в два часа ночи, — сказала она. — До того как надела платье.
— Зачем ты тогда вышла за меня?
Она посмотрела на меня, а потом снова на него.
— Потому что хотела, чтобы ты пришёл сюда и произнёс это перед всеми. Чтобы у тебя не осталось возможности сказать, будто тебя подставили после развода.
У меня пересохло во рту.
Итан рассмеялся коротко и глухо.
— Ты устроила мне ловушку в день нашей свадьбы?
— Нет. Ловушку устроил ты. Я просто перестала прикрывать её своим именем.
Дэниел взял лист.
— Встреча через час. Клэр, вам нужно решить, готовы ли вы вести переговоры. Это не просьба помочь Итану. Это отдельный контракт с «Морроу».
— А если я соглашусь?
— Вы возглавите группу по исправлению договора. Итан Рид больше не будет руководителем проекта.
Итан резко повернулся ко мне.
— Клэр, ты не можешь позволить им забрать сделку. От этого зависит компания, люди, моя репутация.
Я почувствовала странное спокойствие. Не радость. Не желание отомстить. Просто ясность.
— Твоя репутация закончилась не сегодня, Итан. Сегодня закончилась возможность прятать её за моей спиной.
Он сжал кулаки.
— Я любил тебя.
— Возможно. Но ты любил версию меня, которая никогда не спорила.
Фрэнк тихо кашлянул.
— Клэр, есть ещё одна деталь.
Он достал из папки старый лист с моими пометками. На полях я когда-то написала: «Пункт нельзя сокращать. Риск полностью переходит к продавцу».
— Я хранил это семь лет, — сказал он. — После того как ты ушла, Итан представил правлению проект как собственную работу. Но твои записи доказывают, кто его подготовил.
Я провела пальцами по знакомому почерку. Когда-то я писала эти слова на кухонном столе, рядом с остывшим кофе и детской фотографией, которую так и не успела вставить в рамку.
— Почему вы не показали это раньше?
Фрэнк опустил глаза.
— Потому что ты попросила меня не вмешиваться. Ты сказала, что хочешь спасти брак.
Это было больнее любой лжи Итана.
Я вспомнила больничную палату. Его ладонь, отпустившую мою руку. Чемодан у двери. Собственные слова: «Он просто не умеет переживать». Я годами объясняла его поступки вместо него, пока он не привык считать мою доброту доказательством своей правоты.
— Я больше не буду спасать то, что построено на чужом молчании, — сказала я.
София медленно сняла кольцо.
— Я тоже.
Итан посмотрел на неё.
— Ты отменяешь свадьбу?
— Нет. Я отменяю только ту жизнь, в которой должна была быть твоим алиби.
Она положила кольцо на стол рядом с изменённой страницей договора.
Через час мы вошли в зал переговоров по видеосвязи с Манамой. Представитель партнёров говорил спокойно, но его переводчик несколько раз повторял слово «доверие». Итан сидел сбоку, без папки и полномочий. София ждала в коридоре. Дэниел представил меня руководителем новой переговорной группы.
— Мисс Морган, вы подтверждаете, что первоначальный перевод был подготовлен вами?
— Да.
— И подтверждаете, что английская версия не соответствует арабской?
— Да. Более того, я объясню, как исправить её без ущерба для ваших интересов.
Я говорила сорок минут. О рисках, сроках, ответственности и компенсационном фонде. Не оправдывалась. Не просила верить мне на слово. Каждое утверждение опиралось на пункт, дату и подпись.
Когда разговор закончился, представитель Бахрейна сказал:
— Мы готовы продолжить работу только при условии, что Клэр Морган станет независимым руководителем переговоров.
Итан вскочил.
— Это моя компания!
— Уже нет, — ответил Дэниел.
В коридоре Итан догнал меня. Его галстук был перекошен, на манжете виднелось пятно от кофе.
— Ты всё забрала.
— Я забрала только то, что сделалa сама.
— Ты хочешь, чтобы я потерял компанию?
— Я хочу, чтобы ты больше не называл своей моей работой.
Он посмотрел на меня так, будто ждал прежней Клэр — той, которая смягчит голос, найдёт оправдание, возьмёт его за руку. Но я уже держала в руках другой документ: договор с «Морроу», где напротив моей должности стояла сумма, которую раньше Итан назвал бы невозможной для женщины, семь лет просидевшей дома.
— Я не знала, что ты умеешь так говорить, — прошептала София, остановившись у лифта.
— Я тоже не знала, — ответила я.
Она посмотрела на кольцо в своей ладони.
— Ты ненавидишь меня?
Я честно подумала.
— За то, что ты стала рядом с ним, я не могу тебя простить. Но за то, что ты сказала правду, я тебе благодарна.
София кивнула и ушла в сторону лестницы, не оглянувшись.
Итан остался один с телефоном, который беспрерывно звонил. Правление требовало его отставки. Партнёры заморозили сделку до завершения проверки. Юристы готовили претензии к тем, кто изменил документы. Но я не стала слушать подробности.
Вечером я вернулась в ресторан возле «Плазы». Официант узнал меня и принёс тот же десерт, не спрашивая заказа.
— Поздравляю с новой работой, мадам, — сказал он.
— Вы уже слышали?
— Здесь всё слышат.
Он поставил передо мной счёт. Внизу, под суммой, была приписка от руки: «За счёт заведения. За самый трудный перевод дня».
Я рассмеялась — впервые не потому, что кто-то пошутил надо мной.
Потом открыла телефон. Пришло письмо от Дэниела: встреча в Бахрейне назначена, а моё имя внесено в договор руководителем проекта.
Я набрала ответ и вдруг заметила на экране старый непрочитанный черновик. Семь лет назад я написала Итану сообщение после больницы: «Мне страшно. Вернись». Так и не отправила.
Я удалила его не из злости. Просто в новой работе мне понадобилось место для другой фразы.
«Я готова вести переговоры».
Через минуту Дэниел прислал маршрут и фотографию первого документа, который я должна была исправить. Я увеличила изображение, увидела арабскую строку и улыбнулась.
На этот раз никто не перевирал мой смысл.
Я подняла бокал воды, а под воротником блеснул маленький бриллиант, купленный в тот день, когда Итан женился на другой.
— Клэр, — окликнул меня официант, — как правильно произносится это слово?
Он показал на строчку в меню.
Я наклонилась над листом и произнесла перевод.
«Сделано собственными руками».
Пропустили начало?




