В тот день я увидела, как моя семилетняя дочь смеётся в палате, а затем её лечащий врач опустился перед ней на колени и сказал, что врачи скрывали от нас нечто важное.
Утром в детском онкологическом отделении пахло спиртом, ванильным кремом и перегретым пластиком от старого обогревателя. На тумбочке стояла маленькая коробка с тортом, а рядом лежала свеча в форме цифры семь. Я купила её накануне и всю ночь представляла, как Алиса задувает пламя, не замечая трубки у себя под носом.
— Мам, а почему торт такой маленький? — спросила она, глядя на коробку.
— Потому что настоящий супергерой должен делиться.
— Тогда позови Бэтмена. Он точно съест половину.
Алиса улыбнулась, но улыбка быстро исчезла, когда в палату вошла медсестра Елена с очередной капельницей. Пластиковая трубка тихо щёлкнула, и я почувствовала, как внутри меня всё сжалось. Почти год мы жили между анализами, уколами, тошнотой и короткими минутами, когда она могла сидеть сама.
В десять утра доктор Павел Орлов заглянул к нам в палату. На его галстуке был нарисован крошечный жёлтый рак, и Алиса каждый раз пыталась его рассмешить.
— Доктор, вы опять забыли надеть плащ, — сказала она.
— Я оставил его в прачечной. Очень секретная операция.
— Тогда сегодня вы не настоящий супергерой.
Он засмеялся, но слишком быстро отвёл глаза. Я заметила это и сразу насторожилась.
— Нам нужно на несколько минут выйти, — сказал он.
— Что случилось? — спросила я.
— Ничего плохого. Обещаю.
Но врачи не говорят «обещаю», когда всё действительно спокойно.
В коридоре за дверью послышался грохот, затем шёпот, приглушённый смех и звук чего-то тяжёлого, ударившегося о стену. Алиса приподнялась на подушке, насколько позволяли провода.
— Мам, они там что-то прячут.
— Наверное, подарок.
— Если это снова носки, я откажусь от лечения.
Через минуту дверь распахнулась.
Первым вошёл Супермен, слишком высокий и с перекошенной эмблемой на груди. За ним появились Женщина-кошка, Бэтмен, Чудо-женщина и Человек-паук. Последним вошёл Капитан Америка, державший в руках связку разноцветных воздушных шаров, один из которых застрял под потолочной лампой.
Алиса уставилась на них, а потом рассмеялась так громко, что за дверью засмеялись даже родители из соседних палат.
— Вы все настоящие? — спросила она.
— Только до обеда, — ответил Бэтмен голосом Елены.
— А после обеда?
— После обеда я снова заведующая отделением.
Алиса заплакала от счастья. Я тоже. Доктор Орлов в костюме Супермена осторожно обнял её, стараясь не задеть катетер. На его плаще была приколота маленькая серебряная звезда. Я раньше никогда её не видела.
Мы зажгли свечу. Алиса закрыла глаза и прошептала желание. Я не услышала слов, но по её лицу поняла: она просила не игрушку и не праздник.
Когда все захлопали, Орлов вдруг перестал улыбаться. Он посмотрел на Елену, потом на дверь, будто проверял, не стоит ли кто-то в коридоре.
— Алиса, — сказал он, опускаясь рядом с кроватью, — есть ещё одна часть сегодняшнего дня, о которой даже твоя мама не знает.
Я почувствовала, как свеча выскользнула из моих пальцев и упала на покрывало.
— Павел, что вы сделали? — спросила я.
Он не ответил. Вместо этого Елена достала из-под костюма плоскую папку с красной звездой на обложке. Орлов положил ладонь на застёжку и медленно потянул её к себе…
ЧАСТЬ 2
…Застёжка щёлкнула, и в палате стало так тихо, что я услышала, как капля раствора ударила по прозрачной стенке трубки.
— Сначала вы должны кое-что понять, — сказал Орлов.
— Я хочу понять сейчас, — ответила я.
Он открыл папку, но не протянул её мне. На первой странице стояло имя Алисы, дата рождения и название лекарства, о котором я никогда не слышала.
— Это не новый анализ? — спросила я.
— Нет. Это возможность, которую больница получила три недели назад.
— Почему я вижу её впервые?
Орлов сжал край бумаги. Под костюмом Супермена белела его рубашка, а серебряная звезда на плаще качалась от каждого движения.
— Потому что нам запретили вам о ней рассказывать.
Елена резко повернула голову к двери.
— Павел, директор может войти.
— Пусть войдёт, — сказал он.
Я вскочила так резко, что перед глазами потемнело.
— Кто запретил?
Никто не ответил. Алиса смотрела то на меня, то на врача, прижимая к груди маленькую фигурку Чудо-женщины. На её пальцах остались следы крема от торта.
В коридоре, около половины одиннадцатого, раздались тяжёлые шаги. Дверь открылась, и на пороге появился Андрей Карпов, директор больницы. Он был без костюма, в сером пиджаке, с мокрым зонтом под мышкой.
— Праздник закончился, — сказал он. — Доктор Орлов, выйдите со мной.
— Нет, — ответил Орлов.
Карпов посмотрел на меня.
— Вы не должны находиться в палате во время обсуждения медицинских вопросов.
— Это моя дочь.
— Именно поэтому вы сейчас слишком взволнованы.
Его взгляд упал на папку.
— Откуда это у вас?
— Оттуда же, откуда у вас появилась подпись моей жены на отказе от лечения, — сказала я, сама не понимая, почему произнесла это.
Карпов замер. Мой бывший муж ушёл от нас год назад и с тех пор присылал деньги нерегулярно. Но отказа от лечения я никогда не подписывала.
— Вы не знаете, о чём говорите, — произнёс директор.
— Тогда объясните.
— Объяснять нечего. Лекарство Алисе не подходит.
Орлов сделал шаг вперёд.
— Вы не врач и не имеете права решать это.
— Я отвечаю за бюджет отделения.
— А кто отвечает за ребёнка?
Карпов побледнел, но быстро взял себя в руки.
— Верните папку. Немедленно.
Елена встала между ним и кроватью.
— Не трогайте документы.
— Вы уволены, если не отойдёте.
— Тогда увольняйте.
Алиса тихо спросила:
— Доктор, я умру?
Орлов сел рядом с ней и взял её за руку.
— Нет. Но взрослые допустили ошибку, которую теперь должны исправить.
Внутри меня поднималась холодная ярость. Я вспомнила все ночи, когда Алиса рвала после химии, все счета, которые я оплачивала продажей украшений, и каждое спокойное «пока продолжаем прежнюю схему», сказанное в этом отделении.
Карпов протянул руку.
— Вы не понимаете, чем это закончится.
— Понимаю, — сказала я. — Вы боитесь не за Алису.
На его телефоне зазвонил аппарат. Он посмотрел на экран, и выражение его лица изменилось. Не испуг. Скорее раздражение человека, которому помешали завершить давно начатое дело.
— Что там? — спросил Орлов.
Карпов сбросил вызов.
Через секунду телефон зазвонил снова. На этот раз он не успел отвернуться. На экране высветилось имя, от которого Елена побледнела: «Нина Белова, бухгалтерия».
Карпов медленно убрал телефон в карман и прошептал:
— Если она заговорит, вы все пожалеете…
ЧАСТЬ 3
…— Она уже заговорила, — сказала Елена.
Дверь распахнулась, и в палату вошла Нина Белова. На ней был белый халат поверх костюма Женщины-кошки, а в руках она держала толстую тетрадь с загнутыми страницами. У неё дрожали пальцы, но голос оказался твёрдым.
— Я больше не буду молчать, Андрей Сергеевич.
Карпов резко повернулся.
— Вы нарушаете служебную тайну.
— Нет. Я возвращаю ребёнку то, что вы у него отняли.
Нина положила тетрадь на стол. Между страницами виднелись копии платёжных поручений и несколько листов с печатями.
Орлов открыл папку и разложил документы рядом.
— Три недели назад независимая лаборатория подтвердила: Алиса подходит под программу льготного лечения препаратом «Люмен-7». Для неё была выделена последняя бесплатная серия курса.
Я смотрела на него, не дыша.
— Почему мне никто не сказал?
Нина ответила вместо него:
— Потому что директор подписал отказ от участия от вашего имени.
Она вынула лист.
— Здесь стоит ваша подпись. Но дата указана на день, когда вы находились возле аппарата лучевой терапии. Я проверила журнал посещений. Вы физически не могли быть в кабинете директора.
— Я этого не подписывала, — прошептала я.
Карпов шагнул к столу.
— Это была предварительная форма. Вы сами говорили, что не хотите подвергать дочь новым рискам.
— Я говорила, что хочу знать все варианты.
Орлов поднял второй документ.
— А вот письмо производителя. Больница получила препарат бесплатно, но обязалась предоставить отчёт о каждом введении. Вместо этого Карпов перевёл серию в частный центр, который платил за неё полную стоимость.
Елена ударила ладонью по тумбочке.
— Поэтому нам говорили, что поставки нет!
— Вы ничего не понимаете, — огрызнулся Карпов. — Я спасал отделение от закрытия.
— За счёт моей дочери? — спросила я.
Он посмотрел на Алису, и на миг на его лице появилось что-то похожее на усталость.
— За счёт одного курса. Частный центр обещал оплатить ремонт аппарата. Без этого отделение уже бы не существовало.
— И вы решили, что моя дочь станет разменной монетой? — голос у меня сорвался.
Нина открыла последнюю страницу.
— Деньги поступили. Но на ремонт ушла только треть. Остальное перечислялось на фирму, оформленную на племянника директора.
Карпов выхватил папку и бросил её на пол. Бумаги разлетелись по линолеуму, а Алиса вздрогнула от резкого хлопка.
— Вы все разрушаете больницу! — крикнул он.
Орлов встал перед кроватью.
— Нет. Вы разрушали её каждый день, когда прятали решения за дверью кабинета.
В палате повисло молчание. Затем в коридоре включился громкоговоритель. Голос заведующей отделением объявил, что правление больницы соберётся через десять минут.
Карпов поднял голову.
— Вы думаете, вам поверят? У меня есть приказ перевести Алису сегодня вечером в паллиативное отделение. Подпись уже стоит.
У меня перехватило дыхание.
— Вы не можете.
— Могу. Если программа прекращается, лечение прекращается тоже.
Орлов посмотрел на Нину.
— У вас есть копия приказа?
Она кивнула, но не успела ответить. В кармане моего халата зазвонил телефон. Номер был незнакомым.
— Это мать Алисы? — спросил женский голос.
— Да.
— Я врач из лаборатории. Мы только что нашли ещё один документ. Его подписал не Карпов. В нём указано, кто на самом деле попросил остановить лечение вашей дочери…
Но в папке нашлась подпись, которой там не должно было быть…
Я думала, врачи приготовили Алисе всего лишь подарок. Но за праздничными костюмами скрывалась борьба, в которой на кону была её жизнь.
«Теперь можно задувать, доктор»
Он крепче сжал её ладонь.
👇 Финал этой истории уже открыт




