ЧАСТЬ 4 — Муж выставил меня на аукцион перед тремястами гостями, но после одной ставки его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я выхватила телефон из её рук.

— Соедините меня с бухгалтером.

— Марго, не смей, — бросил Роман.

Он уже не выглядел хозяином вечера. Галстук съехал набок, на виске блестела испарина, а рука сжимала микрофон так сильно, что побелели костяшки.

Из динамика донёсся дрожащий голос Антона, главного бухгалтера фонда:

— Маргарита, перевод ушёл семь минут назад. Получатель — фирма, оформленная на двоюродного брата Романа.

— Сумма?

— Всё, что оставалось на счёте. Восемь миллионов четыреста тысяч.

— Вы можете остановить платёж?

— Если банк получит распоряжение до закрытия операционного дня.

— Тогда отправляйте его сейчас. И поставьте мою подпись.

Роман бросился ко мне.

— У тебя нет права распоряжаться фондом!

Иван встал между нами.

— У неё будет это право через десять минут.

— Ты не можешь ворваться сюда и отнять у меня всё!

— Я ничего у тебя не отнимаю, — ответил Иван. — Я возвращаю то, что ты присвоил.

Роман оглянулся на гостей. Ему нужны были свидетели, которые снова засмеются и встанут на его сторону. Но люди отводили глаза.

Людмила Савченко поднялась из-за стола.

— Я передала фонду деньги на операцию сыну, — сказала она. — Ты лично обещал, что они пойдут в клинику.

— Они и пошли, — огрызнулся Роман.

— Нет. Я сегодня получила письмо из клиники. Оплату отменили месяц назад.

Рядом с ней встал директор банка.

— Я тоже хочу увидеть отчёт за последние три года.

Роман посмотрел на меня, и я увидела, что он наконец понял: сцена больше ему не принадлежала.

Но Иван неожиданно сказал:

— Маргарита, есть ещё кое-что, о чём я не рассказал.

Я повернулась к нему.

— Что?

— Ребекка считала, что я бросил вас обеих. Она ошибалась. Я много лет искал вас, но всякий раз получал справку о смерти или смене фамилии. Роман не был единственным, кто скрывал правду.

Он вынул из папки фотографию. На ней молодая Ребекка держала на руках младенца. На обороте было написано: «Моей маленькой Марте. Если я не успею, пусть она знает: я искала её каждый день».

Марта. Так меня звали до усыновления.

Я провела пальцем по выцветшему снимку.

— Почему ты не приехал раньше?

Иван ответил честно:

— Потому что однажды поверил документам. А потом постыдился признаться, что слишком поздно понял их ложь.

Это было не оправдание. Но впервые за вечер я услышала не красивую версию, а правду, от которой не становилось легче.

Роман тихо произнёс:

— Ты правда выберешь его?

— Я не выбираю между вами, — сказала я. — Я выбираю себя и тех детей, которым ты задолжал.

Он усмехнулся.

— Ты думаешь, сможешь управлять компанией? Ты всю жизнь была моей женой.

— Нет, Роман. Я всю жизнь управляла тем, что ты называл своим.

Вера Андреевна подошла к сцене и передала мне папку.

— Здесь протокол совета фонда. Ребекка оставила условие: если дочь найдётся, председателем должна стать она. Но вторая страница была спрятана.

— Кем?

Вера посмотрела на Романа.

— Не им. Его отцом, Виктором Витковским. Он помог сыну получить доступ к счетам, но не знал, что Роман скрыл вашу личность. Я нашла страницу в архиве после его смерти.

Роман отступил.

— Отец ничего не знал.

— Теперь знают все, — ответила Вера.

В этот момент телефон Антона снова зазвонил.

— Платёж остановлен, — сказал он. — Но есть проблема. Роман снял наличные из резервного фонда и передал их человеку у служебного входа.

Я посмотрела на мужа.

— Кому?

— Его брату. Но тот не уехал. Он вернулся и просит поговорить с вами.

У служебной двери появился молодой мужчина с дорожной сумкой. Он был похож на Романа, но выглядел испуганным.

— Я не знал, что деньги украдены, — сказал он. — Роман сказал, что это его личные средства. Я привёз всё обратно.

Он поставил сумку на стол.

Роман закрыл лицо ладонью.

В сумке лежали пачки купюр и документы на загородный дом. Я узнала дом: мы называли его местом, где когда-нибудь будем отдыхать после выхода на пенсию. Оказалось, он купил его на деньги фонда и оформил на брата.

Молодой мужчина протянул мне ключи.

— Я не хочу в этом участвовать.

Я взяла их не для себя.

— Передайте дом фонду. Там будет восстановительный центр для детей.

Роман резко поднял голову.

— Ты не можешь распоряжаться моим домом!

— Могу, если он куплен на деньги тех, кто доверял нам.

— Это всё, что у меня останется?

Я посмотрела на него и вспомнила нашу первую квартиру, его обещания, мои бесконечные списки, ночи в подсобке, где я считала пожертвования. Вспомнила сегодняшний смех и то, как он сказал: «Ты без меня никто».

— Тебе останется возможность однажды признать, что ты сделал.

— А тебе? Что останется тебе?

Я положила фотографию Ребекки рядом с папкой фонда.

— Мне останется имя, которое от меня прятали. И работа, которую ты пытался присвоить.

Иван не вмешивался. Он стоял рядом, но не решал за меня. Это было важнее любых денег.

Позже той же ночью мы подписали распоряжения о возврате средств. Роман не уехал из зала вместе с братом. Он остался среди накрытых столов, пока гости забирали пальто. Никто не подходил к нему за фотографией.

Антон передал мне первый отчёт для нового совета фонда. В нём были ошибки, пробелы и десятки вопросов. Мне предстояло разобраться с каждым. Я не чувствовала триумфа. Только усталость и странную ясность.

Перед уходом Иван остановил меня у сцены.

— Я не буду называть тебя дочерью, пока ты сама этого не захочешь.

Я достала из сумочки конверт Ребекки.

— А я пока не знаю, как называть тебя отцом.

— Тогда начнём с Ивана.

Я улыбнулась, но не из вежливости.

— Хорошо, Иван.

Он посмотрел на фотографию, которую я держала в руках.

— Хочешь оставить её себе?

Я покачала головой и вернулась к сцене. На стене всё ещё висел огромный плакат с названием фонда Витковских. Я сняла его, перевернула и на чистой стороне написала новое имя: «Фонд Ребекки Мерчук — для детей, которых нельзя потерять».

Затем позвала Антона.

— Завтра утром поставьте эту вывеску у входа. И первым делом оплатите операцию сыну Людмилы.

— А если денег не хватит?

Я посмотрела на папку, которую столько лет не позволяли мне открыть.

— Тогда я сама пойду к каждому человеку из этого зала и попрошу его помочь.

На столе рядом с микрофоном лежала карточка участника с номером двадцать. Роман бросил её туда во время своего «аукциона».

Я взяла карточку, перевернула и написала на обратной стороне единственную сумму, которую действительно собиралась сегодня объявить:

«Два миллиона — первый взнос в память о Ребекке».

Иван прочитал, поднял глаза и тихо спросил:

— Ты уверена?

Я посмотрела на снимок молодой женщины с ребёнком на руках.

— Она ждала двадцать девять лет. Я не заставлю её ждать ещё одну ночь.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью