ЧАСТЬ 4
…Я перечитала сообщение трижды, хотя цифры не менялись.
Счёт был открыт на имя ребёнка, которого ещё не существовало в банковских документах.
— Как она могла использовать имя моего ребёнка? — спросила я.
Марко ответил не сразу.
— Через распоряжение, составленное якобы вами. В нём сказано, что вы добровольно передаёте будущему ребёнку часть активов, а управляющим назначаете Ванессу.
У меня свело живот.
Адриан резко поднял голову.
— Закройте все переводы.
— Уже поздно, — сказала Елена. — Банк исполнит распоряжение в девять утра.
Ванесса стояла у стола, бледная, но всё ещё собранная. На её запястье блестели тонкие золотые часы.
— Вы не понимаете, что делаете, — сказала она. — Если деньги вернутся, совет директоров заберёт компанию. Адриан останется ни с чем.
— Ты говоришь о компании, — ответила я. — А использовала моего ещё не родившегося ребёнка как кошелёк.
— Я использовала единственный способ спасти его.
Адриан посмотрел на неё.
— От кого?
Ванесса усмехнулась, но улыбка вышла кривой.
— От твоего отца. Он собирался передать контроль Клэр. Не тебе. Ей.
Комната будто стала меньше.
Елена кивнула.
— Это правда. В завещании вашего свёкра указано: если Адриан разводится с вами без доказанной вины Клэр, голосующие акции переходят ей. Он знал, что сын слишком легко верит тем, кто говорит громче.
Я посмотрела на Адриана.
— Ты знал об этом?
— Нет.
— И всё равно подписал развод.
— Я думал, что защищаю тебя.
— Ты защищал меня так, что оставил одну в квартире без денег и с клеймом мошенницы.
Он опустил взгляд.
Ванесса шагнула к двери.
— Мне нужно позвонить бухгалтеру.
Марко перекрыл проход.
— Не сейчас.
— Убери руки.
— Я даже не прикоснулся к вам.
— Тогда отойди.
Она резко развернулась к Адриану.
— Ты правда позволишь ей забрать всё? После того, как я три года была рядом? После того, как именно я удерживала совет от распада?
— Ты удерживала совет, пока крала деньги моей жены, — сказал он.
— Я брала то, что ты собирался потерять!
— Ты брала то, что не принадлежало тебе.
Елена положила на стол связку ключей.
— В старом кабинете вашего отца есть сейф. Там лежит оригинал завещания и журнал доступа к архиву. Если вы хотите остановить перевод, нужно предъявить оба документа до девяти.
— Почему вы всё это отдаёте мне? — спросила я.
Она посмотрела на мой живот.
— Потому что ваш ребёнок не должен начинать жизнь с чужой лжи.
В три часа ночи мы спустились в подземный архив. Адриан шёл впереди, Марко нёс фонарь, а я держала коробку отца на груди. На двери сейфа виднелись свежие царапины.
Ванесса оказалась там раньше нас.
Она стояла у открытого шкафа и держала в руках кожаную книгу.
— Отдайте её, — сказал Адриан.
— Ты не понимаешь, что внутри.
— Понимаю. Поэтому и пришёл.
— Если ты возьмёшь эту книгу, твоя семья рухнет.
— Она уже рухнула в тот вечер, когда ты вошла в мой кабинет.
Ванесса прижала журнал к груди.
— Я любила тебя.
— Возможно. Но любовь не подделывает подписи.
Она посмотрела на меня.
— Ты думаешь, он выбрал бы тебя, если бы я не подтолкнула его?
Я почувствовала знакомое движение ребёнка.
— Я не знаю, кого он выбрал бы. Но знаю, что выбирать за него ты не имела права.
Ванесса швырнула книгу на стол.
— Тогда забирай.
Марко открыл журнал. На нужной странице стояла дата, время и имя Ванессы. Рядом — отметка о входе в кабинет после моего ухода. Внизу красовалась подпись Адриана, но чернила отличались по оттенку.
Адриан провёл пальцем по строке.
— Ты подделала и это.
— Нет, — сказала я. — Здесь подпись настоящая.
Он посмотрел на меня.
— Что?
Я указала на следующую запись.
— Подпись настоящая, но дата исправлена. Ты подписал журнал до моего ухода, а не после. Кто-то переписал число.
Елена, стоявшая у лестницы, тихо сказала:
— Это сделал не Адриан.
Все повернулись к ней.
— Ваш отец попросил меня исправить дату, чтобы совет поверил, будто Адриан был в кабинете в момент подделки. Он хотел заставить сына держаться подальше от Ванессы, но просчитался.
Адриан побледнел.
— Он тоже лгал.
— Он боялся потерять вас обоих, — сказала Елена. — И выбрал самый жестокий способ вас защитить.
Вот почему всё было так запутанно. Ванесса подделала мою подпись. Отец Адриана скрыл правду. Адриан позволил страху говорить вместо себя. А я, поверив фотографии и его молчанию, подписала развод, не задав единственного вопроса, который мог спасти нас.
Но понимание не возвращало прожитые дни.
Утром мы стояли в банке. За стеклом кассир перелистывал оригинал завещания, журнал и заключение эксперта. Рядом лежал мой паспорт с девичьей фамилией.
— Подпись на распоряжении не ваша, — сказал сотрудник. — Перевод отменяется. Деньги возвращаются на защищённый счёт до завершения внутренней проверки.
— А акции? — спросила я.
— Согласно завещанию, контрольный пакет переходит вам.
Адриан повернулся ко мне.
— Ты не обязана принимать компанию.
— Я знаю.
— Если примешь, совет будет воевать с тобой.
— Пусть.
— Я могу уйти.
Я посмотрела на него. В его лице больше не было привычной безупречной маски, но жалость к нему не означала, что я должна вернуть всё назад.
— Ты будешь работать, — сказала я. — Не как мой муж. И не как человек, который решает за меня. Если останешься, то как управляющий, которого нанял совет.
Он кивнул.
— А ребёнок?
— Ты получишь право быть его отцом, если научишься говорить правду до того, как станет поздно.
Адриан тяжело вдохнул.
— Я согласен.
Ваннеса подписала соглашение о возврате денег и отказ от управления фондом. Она потеряла не только средства, но и то, ради чего всё затевала: место рядом с Адрианом и власть над компанией. Перед уходом она остановилась возле меня.
— Ты всё равно не знаешь, любил ли он тебя больше.
— Нет, — ответила я. — Но теперь это не определяет мою жизнь.
Её часы тихо щёлкнули, когда она повернула запястье.
В кабинете нотариуса я получила копию завещания. Внизу, под подписью отца Адриана, была приписка: «Клэр, если ты читаешь это, значит, мой сын снова попытался защитить тебя, не спросив, нужна ли тебе защита. Не позволяй ему повторить эту ошибку».
Я передала лист Адриану.
Он прочёл его стоя.
— Он знал меня лучше, чем я сам, — сказал он.
— Тогда начни учиться у него.
Через несколько дней я вернулась в больницу на обычный осмотр. Адриан ждал у кабинета, но не вошёл без разрешения.
— Можно? — спросил он.
Я кивнула.
Техник включил монитор. На экране снова появилось маленькое сердце.
Адриан сел рядом, не касаясь меня.
— Оно быстро бьётся, — прошептал он.
— Потому что ему есть за что бороться.
Он улыбнулся, но не мне, а экрану.
Когда осмотр закончился, врач протянул мне новый снимок. Я убрала его в ту самую папку, где хранились документы о разводе, поддельная подпись и письмо его отца.
Адриан задержался у стола.
— Клэр, я не прошу вернуть наш брак.
— Хорошо.
— Я прошу разрешить мне каждый раз заслуживать право быть рядом.
Я посмотрела на снимок, где крошечная ладонь была прижата к щеке.
— Начни с завтрашнего утра. В девять часов заседание совета. И на нём ты расскажешь всё сам.
— Всё?
— Без единой красивой версии.
Он кивнул.
А я положила снимок поверх его подписанного завещания, и маленькое сердце на бумаге оказалось прямо над строкой: «Контроль переходит Клэр Моретти».
Пропустили начало?




