ЧАСТЬ 4 — Я застал голодную гувернантку в кладовой и открыл её расчётный лист — но директор агентства резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Марина не успела договорить, потому что Джун выхватила у неё телефон.

— Где дети?

— В Пеории, у вашей матери. Но к дому уже подъехала машина без номеров.

У Джун вырвался короткий, сдавленный звук. Она прижала ладонь к браслету, будто могла этим прикосновением удержать детей на месте.

Я уже набирал номер водителя.

— Андрей, — остановила меня Марина, — туда нельзя ехать по главной дороге. Виктор знает все ваши маршруты.

— Тогда поедем другой.

Виктор стоял у скамьи, опустив плечи. Но в его лице ещё оставалась расчётливая холодность.

— Вы опоздаете, — сказал он.

Я схватил его за ворот рубашки.

— Что ты сделал?

— Ничего с детьми.

— Что ты сделал?

Он посмотрел на Джун.

— Забрал из дома Елены медицинскую папку. Там был документ, который мог всё разрушить.

— Какой документ? — спросила Марина.

Виктор усмехнулся.

— Распоряжение о фонде. Если Елена была признана недееспособной, фонд переходил не её отцу, а детям Джун. Она собиралась сделать их наследниками.

Джун словно перестала дышать.

— Почему моим детям?

— Потому что Елена знала, кто на самом деле спас её в ту ночь, когда погиб её брат.

Я отпустил Виктора.

— Говори.

Он провёл пальцами по разбитому краю конверта.

— Много лет назад ваш дом загорелся. Елена была внутри. Джун, тогда работавшая в соседнем доме, вернулась за ней и вынесла её через окно. Елена выжила. Её брат — нет. Семья Рид заплатила Джун, чтобы она молчала и исчезла.

Джун покачала головой.

— Мне сказали, что Елена умерла.

— Она сама поверила в это, пока не нашла бумаги.

Я смотрел на Джун и видел не голодную женщину из кладовой, а человека, которому моя жена была обязана жизнью.

— Почему Елена не сказала мне?

Виктор ответил не сразу.

— Потому что боялась, что вы потребуете вернуть ей деньги. А Джун не хотела помощи, которая выглядела бы как милостыня.

— Она не должна была голодать, — сказал я.

— Именно поэтому Елена устроила выплаты через агентство. Я понял схему и решил забрать фонд себе.

— А потом исчезла Елена?

Виктор опустил взгляд.

— Я не похищал её. Я приехал к ней в клинику, когда она попала туда после аварии. Она попросила спрятать документы. Её отец нашёл меня раньше. Он запер её в загородном доме и заставил подписать отказ. Я вывез её ночью, но машина разбилась. После этого мне пришлось прятать её в клинике под чужим именем.

Марина резко подняла голову.

— Ты мог сказать Андрею.

— Он бы не поверил. Я уже украл деньги.

Это была первая правда, которую Виктор произнёс без защиты.

Мы добрались до Пеории за сорок минут до того, как подъехала вторая машина. Дом Джун стоял на окраине, у реки. Дверь была выбита, а больная мать лежала на кровати, сжимая в руке кухонный нож.

— Дети в сарае, — прошептала она. — Я спрятала их там до приезда этих людей.

Мы нашли Лили и Майкла под деревянным столом. Лили держала брата за рот, чтобы он не заплакал. Когда Джун опустилась перед ними на колени, браслет на её руке звякнул о половицу.

— Мама, ты приехала, — прошептал Майкл.

— Я всегда приеду.

Снаружи хлопнул мотор. Виктор вдруг выбежал во двор и поднял руки. Люди Томаса Рида остановились у ворот. Один из них держал папку.

— Передайте документы, — крикнул мужчина.

Виктор повернулся к нему.

— Уже поздно.

Он достал из кармана не бумаги, а латунный ключ и бросил его на землю.

— Седьмой шкаф открыт. Копии уже у Марины.

Мужчина побледнел и отступил. Виктор сделал шаг вперёд, закрывая собой дом.

— Томас обещал мне деньги и безопасность, — сказал он тихо. — А отдал бы меня первым, как только фонд оказался бы у него. Я понял это слишком поздно.

Вдали показались машины службы охраны, которую Марина успела вызвать. На этот раз Виктор не попытался бежать.

В клинике Елена ждала нас под тонким одеялом. Она была бледной, с перевязанным виском, но узнала меня сразу.

— Ты пришёл, — сказала она.

Я сел рядом.

— Ты оставила меня жить рядом с человеком, который крал у Джун.

— Я думала, что защищаю её.

— Ты лишила меня возможности защитить вас обеих.

Елена закрыла глаза.

— Я боялась, что ты отвернёшься от меня, если узнаешь, почему фонд должен достаться детям.

Джун стояла у кровати, не решаясь приблизиться.

— Мне не нужен ваш фонд, — сказала она.

— Это не подарок, — ответила Елена. — Это мой долг.

— Долг нельзя превращать в цепь.

Елена протянула ей папку.

— Поэтому я записала всё на детей, а не на тебя. Ты сможешь отказаться. Но решение будет твоим, а не решением людей, которые когда-то купили твоё молчание.

Джун долго смотрела на папку. Потом положила рядом свой браслет.

— Я возьму только оплату лечения мамы и школу. Остальное оставьте детям, когда они вырастут.

Елена кивнула, плача беззвучно.

Я вышел в коридор и увидел Виктора под охраной. Он сидел на стуле, сцепив руки. У его ног лежала разбитая папка Томаса.

— Андрей, — сказал он, — я верну всё до последнего доллара.

— Вернёшь не мне.

— Джун?

— Тем, у кого ты это забрал.

Он кивнул. Не просил прощения. Просто подписал бумаги о передаче счетов и назвал номера всех счетов, которые скрывал. Этого было мало для искупления, но достаточно, чтобы дети больше не зависели от его страха.

Через несколько дней Марина принесла в больничную палату новый расчётный лист. В нём значилась полная зарплата Джун, отдельный счёт детям и подпись Елены.

Джун посмотрела на цифры и сказала:

— Я хочу сама подписывать всё, что касается моей семьи.

— Так и будет, — ответил я.

Елена попыталась подняться, но поморщилась. Я подал ей трость, а Джун поправила одеяло. Они встретились взглядами — две женщины, одна спасённая другой и обе слишком долго жившие в страхе.

— Я думала, что спасла тебя тогда, — сказала Джун.

— Ты спасла меня, — ответила Елена. — Но потом я должна была спасти тебя сама.

За окном больницы шумела река. Мне не хотелось красивых обещаний. Их в нашей семье уже было слишком много.

Я достал из кармана тот самый браслет и вернул его Джун. Она застегнула его на руке, а затем позвала детей в палату. Лили вошла первой, сжимая в ладони маленький латунный ключ.

— Мама, а что он открывает?

Джун посмотрела на меня.

Я ответил:

— Не шкаф. Ваше имя.

Оцените статью