ЧАСТЬ 4 — Отец выгнал меня за брак с бедным плотником, а через три года вошёл в наш дом и резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Отец не поехал домой сразу. Он сидел в коридоре клиники, пока я держала Даниила за руку, а врачи готовили Соню к операции.

В три часа ночи Лиза проснулась в комнате ожидания и тихо позвала меня. Я подняла её на руки. Миша спал, уткнувшись лбом в плечо Даниила.

Отец стоял у автомата с водой и смотрел на детей так, будто пытался запомнить каждую черту.

— Можно мне взять Лизу? — спросил он.

Я не ответила сразу.

Три года назад он запретил мне называть его папой. Теперь сам ждал разрешения прикоснуться к внучке.

— Спроси у неё, — сказала я.

Отец присел перед девочкой.

— Лиза, можно я подержу тебя?

Она сонно посмотрела на него.

— Ты тот дядя, который кричал?

У него дрогнул подбородок.

— Да.

— Мама на тебя сердится.

— Я знаю.

— Тогда сначала скажи, что ты сделал.

Я ожидала, что отец начнёт оправдываться. Он всегда умел превращать любой разговор в деловые переговоры. Но он опустил голову.

— Я поверил чужому человеку больше, чем твоей маме. И из-за этого пропустил три года вашей жизни.

Лиза подумала и протянула к нему руки.

— Тогда держи крепче.

Он взял её так осторожно, будто держал не ребёнка, а собственное сердце.

В семь утра отец позвонил Виктору и велел приехать в клинику. Тот явился через сорок минут, в дорогом пальто, с кожаным портфелем и самоуверенной улыбкой.

— Аркадий, ты напугал меня ночным звонком, — сказал Виктор. — Надеюсь, с тобой всё в порядке.

— Со мной — нет, — ответил отец. — А вот с твоими документами скоро будет очень плохо.

Виктор улыбнулся шире.

— Ты опять слушал свою дочь? Она три года живёт на подачки и теперь решила забрать компанию.

Даниил шагнул вперёд.

— Следите за словами.

— А ты кто? Муж, который даже лечение ребёнка оплатить не может?

Я увидела, как Даниил сжал кулак. Он не ударил Виктора. Только сказал:

— Я тот, кто был рядом, когда вы все решили, что Анна одна.

Марина положила на стол нотариальные копии.

— Начнём с перевода фонда. Деньги ушли через три счета и вернулись в вашу фирму как оплата несуществующих поставок.

— Это ложь, — процедил Виктор.

— Тогда покажите договоры.

Он открыл портфель и достал папку.

— Вот отказ Анны.

Виктор бросил документ на стол. Я увидела свою подпись. Почти настоящую. Но рядом стояла дата: четырнадцатое ноября, день, когда я лежала в роддоме после рождения тройняшек.

— Я в тот день не могла даже подняться с кровати, — сказала я.

Отец взял лист и перевернул его.

— Виктор, ты допустил ошибку.

— Какую?

— Ты использовал старую подпись Анны из заявления на университетскую стипендию. Но моя жена заставила нотариуса ставить на каждом семейном документе особый знак — крошечную точку под буквой «н».

Марина наклонилась к листу.

— Точки нет.

Виктор побледнел.

— Это ничего не доказывает.

— Зато доказывает другое, — сказал отец.

Он достал из внутреннего кармана маленький металлический футляр. Я знала его. Отец хранил в нём печать моей матери, которую не видел никто после её смерти.

— Моя жена оставила образец настоящей подписи и печати у нотариуса. Я забрал его ночью. Виктор, ты три года убеждал меня, что дочь отказалась от семьи. А сам спрятал её письма, продал долю фонда и подделал справку о смерти моих внуков.

Виктор резко отступил.

— Ты ничего не сделаешь. Компания принадлежит мне наполовину.

— Принадлежала, — ответил отец.

— Ты подписал передоверие.

— Я подписал его под обманом.

— Ты сам сказал, что Анна для тебя умерла!

Эти слова повисли в коридоре.

Отец посмотрел на меня.

— Скажи ещё раз, — попросил он Виктора.

Виктор понял, что проговорился, и замолчал. Но было поздно. Марина достала из телефона переписку с нотариальной конторой, а отец уже связался с правлением компании. Сделку остановили. Счета фонда заморозили до проверки. Виктор потерял доступ к офису ещё до полудня.

Полиция приехала не за отцом и не за Даниилом. Виктору пришлось объяснять происхождение поддельных справок и переводов. Отец не поехал с ними. Он остался в клинике, потому что операция Сони ещё продолжалась.

Когда врач наконец вышел и сказал, что девочка стабильна, я закрыла лицо руками.

Отец стоял рядом, но не решался меня обнять.

— Я не жду, что ты простишь меня сегодня, — сказал он.

— А чего ты ждёшь?

— Ничего. Я хочу только сделать то, что должен был сделать три года назад.

Он протянул мне папку.

— Здесь документы фонда. Деньги принадлежат детям. Не мне, не компании и не тебе лично. Я назначил независимого управляющего. Ты будешь иметь доступ к каждому счёту.

Я не взяла папку.

— А если я откажусь?

— Тогда я буду каждый месяц приходить к нотариусу и подтверждать, что отказ был твоим решением. Но деньги всё равно останутся за ними.

Это был первый раз, когда отец отдавал мне выбор, не пряча под ним приказ.

Даниил подошёл ближе.

— Анна, нам нужна операция для Сони. Не спорь с помощью только потому, что она пришла поздно.

Я посмотрела на него. Он был прав.

— Хорошо, — сказала я отцу. — Но это не возвращает прошлое.

— Я знаю.

— И ты не получишь право называться дедушкой только потому, что перевёл деньги.

— Я знаю.

Лиза выглянула из-за моей спины.

— Дедушка, ты умеешь чинить деревянных лошадок?

Отец посмотрел на Даниила.

— Нет.

— Тогда научишься, — сказала она.

Через два дня Соню перевели из реанимации. Операция прошла успешно, но ей предстояло долгое восстановление. Отец не уезжал. Он спал в кресле, ел из бумажного стаканчика и каждое утро спрашивал у медсестры, какие лекарства нужны.

Он не пытался купить моё прощение.

Он учился быть рядом.

Через неделю Даниил принёс в больницу выструганную заготовку. Это была маленькая деревянная лошадка без гривы.

— Для мастерской, — объяснил он.

Отец взял наждак.

— Покажешь, как правильно?

Даниил посмотрел на его ладони.

— Дерево не терпит, когда его ломают через силу.

— Я понял.

Они работали молча. Потом отец спросил:

— Ты когда-нибудь жалел, что женился на ней?

Даниил даже не поднял головы.

— Каждый раз, когда ей больно из-за вас. Но не из-за неё.

Отец кивнул и продолжил шлифовать.

Я стояла рядом с Соней, когда Лиза поднесла готовую лошадку к стеклу палаты.

На её боку Даниил вырезал три маленькие звезды. А отец, неловко держа инструмент, добавил четвёртую.

— Это ты, — объяснил он Лизе.

— Почему не дедушка?

Отец посмотрел на меня.

— Потому что дедушкой ещё нужно стать.

Лиза прижала лошадку к груди и сказала:

— Тогда приходи завтра. Будем учиться вместе.

Отец улыбнулся, но в его глазах снова появились слёзы.

А на деревянном боку, рядом с тремя детскими звёздами, осталась неровная четвёртая — первая вещь, которую он сделал не для своей компании, а для нашей семьи.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью