ЧАСТЬ 4 — Я семь дней просила мужа отвезти меня в больницу, но после осмотра моего голеностопа он резко перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

— Артур Рицци, — прочитала Холл.
Лука замер у двери.
Я знала это имя. Его младший брат погиб в автомобильной аварии три года назад. Мы вместе ездили на кладбище, вместе выбирали венок, вместе слушали, как Лука говорил, что больше никогда не сможет войти в их старую квартиру.
— Это невозможно, — прошептала я.
Елена перевернула лист.
— Компания зарегистрирована шесть месяцев назад. Владелец — Артур Рицци.
— Артур умер, — сказала я.
Лука резко поднял подбородок.
— Его имя просто использовали. Не надо делать из этого спектакль.
Холл не повысила голоса.
— Кто имеет доступ к счёту компании?
Лука молчал.
Елена достала ещё одну страницу.
— Здесь стоит дополнительная подпись управляющего. Лука Рицци.
Доктор Маркус проверил мою капельницу. За ширмой медсестры готовили меня к операции, но я уже не чувствовала холода в пальцах. Всё внутри сжалось вокруг одной мысли: Лука не просто хотел получить деньги. Он заранее построил жизнь, в которой меня не станет.
В коридоре появились сотрудники финансового отдела больницы и двое следователей. Холл передала им документы и телефон. Никто не устраивал сцену. Никто не кричал.
От этого происходящее казалось ещё страшнее.
Лука повернулся ко мне.
— Джесси, послушай. Я не собирался доводить до смерти.
— Тогда зачем семь раз наносил едкое средство?
— Я думал, что инфекция остановит тебя дома. Ты бы испугалась, подписала бумаги, а я отвёз бы тебя к врачу.
— После подписи?
Он опустил глаза.
— Да.
Эта короткая честность оказалась тяжелее любого признания.
Маркус подошёл ко мне и осторожно поднял край одеяла.
— Ожог глубокий, но мы успели. Операция будет длиться несколько часов. Я не буду обещать, что следа не останется. Но ногу мы сохраним.
Я кивнула.
— А если бы я осталась дома?
Он посмотрел на меня прямо.
— Мы бы сейчас говорили о другом исходе.
Лука вздрогнул.
— Не говорите ей так!
Маркус повернулся к нему.
— Это вы должны были услышать семь дней назад.
Когда меня повезли по коридору, Лука попытался подойти. Сотрудник безопасности остановил его ладонью.
— Не трогайте её.
— Джесси, я могу всё объяснить!
Я остановила каталку.
На его лице больше не было раздражения от прерванной игры. Только страх, настоящий и запоздалый.
— Объясни Елене, почему дата стояла завтрашняя.
Он открыл рот.
— Объясни Холл, почему ты сказал про деньги.
Он сделал шаг ко мне.
— А мне объяснять уже нечего.
Я отвернулась, и каталка покатилась дальше.
Операция прошла ночью. Хирург удалил повреждённые ткани, промыл ожог и наложил сложную повязку. Я проснулась под утро с гулом в голове и тяжёлой ногой, закреплённой на шине.
На стуле сидела моя старшая сестра Нора. Я не звонила ей три месяца: Лука убедил меня, что она только вмешивается в наш брак.
Она держала в руках мой телефон.
— Я приехала сразу, как только Холл позвонила.
— Как ты узнала?
— Лука сам написал мне неделю назад.
У меня перехватило дыхание.
— Что?
Нора показала сообщение. Лука просил её не приезжать и говорил, что у меня нервный срыв. Но Нора сохранила переписку, потому что знала: я никогда не называла больницу «местом, где люди теряют время» — это была его фраза.
— Я должна была поверить тебе, — сказала она.
— Ты не могла знать.
— Могла хотя бы спросить.
Я протянула руку. Она осторожно сжала мои пальцы.
Это было первое прикосновение за всю ночь, от которого я не ждала боли.
Днём Холл рассказала, что Лука не был владельцем компании Артура. Артур действительно погиб, но его документы исчезли из семейного архива после похорон. Лука оформил фирму на его имя, подделал несколько доверенностей и взял займы у частного кредитора.
Страховая выплата должна была закрыть долги.
Остаток он собирался забрать себе.
— А Артур? — спросила я.
Холл помедлила.
— Тут есть ещё одна деталь. Артур не погиб в той аварии.
Я поднялась на локте, и нога отозвалась острой болью.
— Что?
— Погиб водитель. Артур выжил, но уехал из штата под другим именем после обвинения в мошенничестве. Мы нашли его утром. Он подтвердил, что Лука знал: брат жив.
Значит, Лука не просто использовал имя умершего человека.
Он позволил всей семье оплакивать живого мужчину, чтобы спрятать собственные долги.
Вечером Лука попросил передать мне его слова. Я отказалась слушать пересказ, но Холл сказала, что есть вещь, которую я должна знать.
— Он признался, где хранил бутылку.
— В гараже?
— Нет. В вашей спальне, внутри коробки с зимними украшениями.
Я представила красную картонную коробку на верхней полке. Каждый декабрь я сама доставала оттуда стеклянные фигурки, а Лука всегда просил меня не трогать крышку.
На следующий день следователи нашли там бутылку, перчатки и распечатку страхового заявления. На первой странице была моя фотография из паспорта, приклеенная к анкете.
Я попросила Нору принести коробку в больницу.
Она посмотрела на меня с тревогой.
— Зачем?
— Чтобы перестать бояться предметов, которые он прятал от меня.
Внутри коробки лежала единственная уцелевшая вещь — маленький медный колокольчик с разбитой ручкой. Мы купили его в день нашей свадьбы. Лука тогда сказал, что по звуку всегда найдёт меня в толпе.
Я долго держала его на ладони.
Потом попросила Нору поставить колокольчик на тумбочку и выбросить всё остальное.
Лука получил обвинения в покушении на убийство, подделке документов и мошенничестве. Я не присутствовала на заседаниях и не следила за каждым его шагом. Моей жизнью больше не управлял его календарь.
Страховую выплату заблокировали. Кредитор забрал машину и компьютерное оборудование. Компания Артура закрылась, а настоящий Артур дал показания и уехал, отказавшись от любых денег.
Когда Лука через неделю попросил поговорить, я согласилась только при Норе и Холл.
Он вошёл в комнату для встреч в больнице без своей привычной уверенности. На запястьях у него были пластиковые стяжки. Он сел напротив и посмотрел на мою ногу.
— Больно?
— Да.
— Я не хотел, чтобы ты так страдала.
— Ты шесть раз менял повязку.
Он сглотнул.
— Я думал, что контролирую ситуацию.
— Ты контролировал не ситуацию. Ты контролировал меня.
Лука провёл большим пальцем по краю стола.
— Я могу вернуть деньги.
— У тебя их нет.
— Я продам всё.
— Ты уже продал самое дорогое.
Он поднял глаза.
— Что?
Я коснулась шрама под бинтом.
— Моё доверие. Но ты продал его не мне. Ты отдал его собственному страху.
Нора резко вдохнула, а Холл посмотрела на часы.
Я не простила Луку.
И не обещала простить позже.
Но я попросила Холл передать Артуру копию документов, чтобы он смог вернуть своё имя. Это было единственное решение, которое не имело отношения к Лука и его долгам.
Через несколько дней физиотерапевт впервые поставил меня на ноги. Боль была такой сильной, что я вцепилась в поручень.
— Ещё шаг, — сказала она.
— Я не смогу.
— Сможете. Смотрите не на пол, а туда, куда идёте.
На тумбочке у стены висел медный колокольчик. Нора привязала к нему новую верёвку вместо сломанной ручки.
Я сделала шаг.
Колокольчик качнулся и тихо звякнул.
Не Лука нашёл меня по этому звуку.
Я сама дошла до него — через боль, бинты и ту ночь, в которую наконец выбрала не его завтра, а своё сегодняшнее утро.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью