ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение дважды. Потом подняла глаза на Харрисона.
— Я поеду.
— Нет, — сказал он.
— Если это ловушка, Ричард ждёт именно вас. А если нет, человек на другом конце знает то, чего мы ещё не знаем.
Нина прижала ладонь к металлической коробке.
— Не отдавайте папку. Он хочет не бумаги. Он хочет доказать, что вы испугаетесь.
Я посмотрела на латунную пластинку на корешке. На ней было выгравировано название фонда и дата моего первого рабочего дня. Семь лет назад я купила эту папку в дешёвой канцелярской лавке, потому что не могла позволить себе кожаную. В неё я складывала всё, что другие считали неважным: черновики, квитанции, списки звонков и свои первые расчёты.
— Именно поэтому я возьму её с собой, — сказала я.
В центральном архиве было безлюдно. Часы над входом показывали два часа десять минут ночи. В коридоре пахло пылью, расплавленным воском и влажными пальто.
Дверь хранилища оказалась приоткрыта.
— Эвелина? — раздался голос изнутри.
Это была Марта, секретарь совета фонда. Она стояла возле стеллажей и держала связку ключей так крепко, что побелели костяшки пальцев.
— Вы отправили сообщение?
— Да.
— Почему позвали меня сюда?
Марта сглотнула.
— Потому что Ричард сказал, что у него есть доказательство против вас. Я поверила ему. А потом нашла это в папке совета.
Она протянула мне лист. Это был протокол заседания семилетней давности. Внизу стояла моя подпись — якобы согласие стать управляющей переводами компании Ричарда.
— Я не была на этом заседании, — сказала я.
— Я знаю. Потому что сама печатала протокол, — ответила Марта. — Но подпись появилась уже после того, как вы ушли из дома.
В коридоре хлопнула дверь.
Ричард вошёл один. На нём был тот же чёрный смокинг, но воротник помялся, а лицо потеряло вечернюю самоуверенность.
— Как трогательно, — произнёс он. — Бывшая жена собрала маленькую армию свидетелей.
— Ты подделал мою подпись, — сказала я.
— Не драматизируй.
— Ты вывел деньги через фонды и записал меня ответственной.
— Ты жила в моём доме. Ела за мой счёт. Пользовалась моими связями.
— Поэтому ты решил украсть моё имя?
Ричард шагнул к стеллажу и выдернул папку из моих рук. Латунная пластинка ударилась о его ладонь.
— Вот что ты хранила все эти годы? Смешно. Бумажки.
— Открой её, — сказала я.
Он усмехнулся и раскрыл папку. Между страницами лежала не финансовая ведомость, а старый лист с моими рукописными заметками. На нём были записаны даты ужинов, имена гостей и номера договоров, которые я помогала Ричарду готовить ещё во время брака.
Марта посмотрела на лист и резко вдохнула.
— Здесь указано, что каждый из тех ужинов оплачивался не им, а благотворительным счётом.
Ричард побледнел.
— Это ничего не доказывает.
— Доказывает, — сказала я. — Я записывала расходы, потому что ты просил меня вести домашнюю бухгалтерию. Ты забыл, что я всегда сохраняла копии.
В дверях появился Харрисон, а за ним Нина. Ричард отступил.
— Нина? Ты предала меня?
— Нет, — ответила она. — Я перестала тебе подчиняться.
Ричард резко повернулся к Марте.
— Вы все разрушите фонд из-за её обиды!
— Фонд разрушишь не ты, — сказал Харрисон. — Совет уже остановил выплаты по твоим договорам. И ещё: твой главный заказчик получил полный пакет документов.
— Вы не посмеете.
— Посмеем, — ответила я. — Но я не собираюсь превращать это в публичную месть. Я выступлю перед советом и назову каждую сумму, которую видела собственными глазами. Даже ту, что могла бы помочь мне выиграть быстрее.
Ричард смотрел на меня с растерянностью.
— Ты хочешь уничтожить меня?
— Нет. Я хочу, чтобы меня больше не использовали как ширму.
Утром заседание совета прошло в том же здании. Ричард пришёл с двумя юристами, но они ушли через двадцать минут, когда Нина показала журнал, Марта признала поддельный протокол, а Харрисон предъявил банковские подтверждения. Главное доказательство нашлось в сейфе самого Ричарда: секретарь сохранила копию распоряжения, где он собственноручно написал: «Использовать подпись Эвелины для ускорения перевода».
Он не признался. Он только спросил, можно ли договориться.
— С кем? — ответила я. — С человеком, чьё имя ты украл?
Совет снял его компанию с благотворительных программ и передал перевозки другому подрядчику. Ричард потерял не яхту и не пентхаус. Он потерял доступ к тем дверям, ради которых когда-то бросил меня.
Но и мне пришлось заплатить. Я отказалась от должности, связанной с проверкой, потому что не хотела, чтобы кто-то говорил: «Она спасала собственную репутацию». Харрисон предложил мне возглавить новый независимый отдел контроля фондов.
— Я не хочу больше быть лицом чужого скандала, — сказала я.
— Тогда станьте человеком, который не позволит скандалам прятаться за чужими лицами, — ответил он.
Через неделю мы снова проводили собрание фонда. Нина сидела в первом ряду и впервые не прятала руки под столом. Марта принесла новый протокол — без моей подписи, поставленной за меня. Харрисон попросил меня открыть заседание.
Я положила папку с латунной пластинкой на стол.
— В ней нет чуда, — сказала я. — Только записи, которые я когда-то делала, чтобы не потерять контроль над собственной жизнью.
За стеной готовили ящики с медицинскими наборами для военных госпиталей. Рабочий приклеил к одному из них наклейку с номером партии, и я вдруг заметила: цифры совпадали с датой моего первого отчёта.
Харрисон улыбнулся.
— Ваша первая проверка снова пригодилась.
Я открыла журнал и поставила рядом с суммой свою настоящую подпись — не для Ричарда, не для совета и не для того, чтобы кому-то что-то доказать.
А внизу страницы Нина аккуратно приписала: «Перевод подтверждён. Деньги дошли».
Пропустили начало?




