ЧАСТЬ 4 — Меня уволили из-за провала важного проекта, но через несколько часов начальник увидел мой последний документ и побледнел

ЧАСТЬ 4

Я вырвала телефон из руки Элены.

— Кто звонил?

— Администратор клиники, — ответила она. — Он сказал, что посетитель предъявил копию вашего удостоверения и назвал дату обследования отца.

У меня похолодели пальцы.

Маурисио стоял у стола, сжимая тот самый лист с поручением. Химена смотрела на него так, будто впервые видела не дядю, а чужого человека.

— Зачем вам медицинские документы моего отца? — спросила я.

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

— Тогда почему посетитель знал пароль от моего рабочего кабинета?

Он отвёл взгляд.

Элена сразу набрала номер клиники и включила громкую связь. В переговорной стало слышно, как на том конце листают журнал посетителей.

— Мужчина пришёл в 9:36, — сказала администратор. — Назвался представителем страховой компании. Потом попытался забрать копию выписки. Мы отказали, потому что доверенность была оформлена с ошибкой.

— Какой ошибкой? — спросила я.

— В фамилии вашего отца была пропущена буква. Но подпись внизу похожа на вашу.

Я посмотрела на Маурисио.

— Вы хотели доказать, что я была в больнице не с отцом?

— Не говори глупостей.

— Или хотели получить его данные, чтобы подделать ещё один документ?

Химена резко поднялась.

— Дядя, что ты сделал?

— Сядь.

— Нет. Ты сказал, что нужно только исправить папку. Ты не говорил, что полезешь к её семье.

Маурисио дёрнулся к двери, но Элена уже встала перед ним. Томас включил свет, и на его телефоне загорелся снимок с камеры архива: Маурисио держал папку, а Химена стояла рядом с коробкой для уничтожения.

— Вы никуда не уходите, — сказала Элена. — До приезда представителей правления.

— Вы думаете, меня можно запугать фотографией?

— Нет. Но вас очень легко проверить по банковским переводам.

Она положила на стол ещё один документ.

Это была выписка по счёту «Северного узла». За два дня до моего увольнения туда поступил аванс от компании клиента. Получателем значился Виктор Варела, брат Маурисио. Ниже стояла служебная пометка: «Оплата за досрочное принятие маршрутов после расторжения договора».

Маурисио побледнел.

— Это предварительная договорённость, не преступление.

— Предварительная договорённость, о которой не знали ни клиент, ни совет директоров? — спросила Элена.

— Я хотел спасти компанию.

— Вы хотели забрать её самый дорогой проект, — сказала я.

Он посмотрел на меня с усталой злостью.

— Ты ничего не понимаешь. Правление собиралось закрыть наш филиал. Я должен был показать прибыль. «Северный узел» принадлежит моему брату, но деньги всё равно остались бы в семье. Я не мог позволить, чтобы вы все потеряли работу.

— Поэтому вы выбрали меня виноватой?

— Ты была единственной, кому поверили бы.

Эта фраза ударила сильнее, чем увольнение.

Не потому, что он признался.

Потому, что был уверен: моё имя можно испачкать, а его — нет.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл директор корпорации Рауль Мендоса. За ним были два члена правления и отец Химены — младший брат Маурисио. Он держал в руке тонкую папку и выглядел так, будто не спал всю ночь.

— Я всё слышал, — сказал Рауль.

Маурисио шагнул к нему.

— Рауль, дай мне объяснить.

— Объяснишь. Но сначала ответь: почему твой брат получил аванс до официального расторжения договора?

Маурисио молчал, перебирая пальцами край бумаги.

Тогда заговорил отец Химены.

— Потому что я видел его подпись на соглашении. Он пришёл ко мне домой три недели назад и сказал, что проект уже почти потерян.

Химена закрыла лицо ладонями.

— Папа, ты знал?

— Я знал только о соглашении. Не знал, что он подставил Камилу.

Маурисио шагнул к брату.

— Ты обещал молчать.

— Я обещал не разрушать семью, — ответил тот. — Но ты сам её разрушил.

Рауль повернулся ко мне.

— Камила, мы можем восстановить ваш доступ и предложить вам руководить завершением «Горизонта.

Я посмотрела на закрытый шкаф с документами, на Томаса, который всё ещё держал телефон, и на Химену, дрожавшую у стола.

Раньше я бы согласилась сразу. Ради проекта. Ради зарплаты. Ради отца.

Но за последние часы я поняла: доверие нельзя восстановить приказом правления.

— Я вернусь только при одном условии, — сказала я.

— Назовите его.

— Все документы проекта переходят под независимый контроль. Ни Маурисио, ни его брат, ни Химена не имеют права менять ни одной страницы. Томас получает постоянную должность, а Химена сама рассказывает правлению, что сделала.

Химена вытерла лицо.

— Я согласна.

Маурисио резко рассмеялся.

— Ты думаешь, после этого кто-то будет тебе доверять?

Я достала из коробки фотографию отца и положила её рядом с папкой.

— Нет. Я думаю, доверие придётся заслужить всем нам.

Рауль кивнул.

— А вам, Маурисио, придётся вернуть аванс и подписать заявление об уходе до конца дня.

— Вы не можете забрать у меня компанию.

— Мы забираем у вас только то, чем вы пытались распорядиться за её спиной.

Он хотел возразить, но телефон в его кармане зазвонил. Маурисио достал его, взглянул на экран и побледнел ещё сильнее.

Это звонил Виктор Варела.

— Ответьте, — сказала Элена.

— Не ваше дело.

— Теперь уже наше.

Он включил громкую связь.

— Маурисио, что происходит? — раздался голос брата. — Люди из корпорации приехали ко мне. Они нашли договор. Ты говорил, что всё согласовано.

Маурисио зажмурился.

— Замолчи, Виктор.

— Ты обещал, что Камила понесёт ответственность! Ты сказал, что у тебя есть её подпись!

В комнате никто не двигался.

Виктор продолжал говорить, не понимая, что его слышат все.

— Если сделка сорвётся, я потеряю склад и деньги. Ты должен был закончить это сегодня!

Маурисио медленно положил телефон на стол.

Проект он хотел получить целиком. Деньги — оставить в семье. Меня — превратить в удобное объяснение.

В итоге он потерял и проект, и должность, и брата, который больше не собирался прикрывать его.

Химену не уволили сразу. Она осталась на испытательном сроке под руководством Элены и каждый день помогала восстанавливать документы. Это не было прощением. Но это был первый поступок, за который ей не пришлось прятаться за чужой фамилией.

Томас получил постоянное место в отделе контроля. В первый рабочий день он поставил на мой стол новый кустик мяты.

— Старый погиб? — спросил я.

— Нет, — ответила я. — Я отдала его отцу. Ему нравится запах.

Через неделю он снова пришёл со мной к терминалу. На стене висела обновлённая схема «Горизонта», а рядом — список ответственных лиц. Напротив каждой фамилии стояла не только подпись, но и дата проверки.

Рауль протянул мне папку.

— Последняя страница за вами.

Я открыла её. Там было разрешение на запуск маршрутов, подтверждённое тремя независимыми подписями. Моя фамилия стояла первой, но теперь рядом не было ни одного чужого пароля.

Из коридора донёсся шум холодильной установки. Машины одна за другой выезжали к воротам, и на каждой горел зелёный индикатор температуры.

Отец позвонил как раз в тот момент, когда я ставила подпись.

— Ну что, доктор разрешил лечение? — спросила я.

— Разрешил. А ты работу вернула?

Я посмотрела на последнюю строку документа.

— Нет, папа. Я вернула себе только право ставить подпись там, где знаю всю правду.

В динамике он тихо засмеялся.

А за стеклом первая машина «Горизонта» тронулась с места, увозя не чужую тайну, а груз, который наконец был оформлен настоящими именами.

Оцените статью