ЧАСТЬ 4
Я не помнила, как поднялась со стула.
Подпись на странице действительно была моей.
Та же наклонная буква «Э», тот же длинный росчерк в конце фамилии. Под ней стояла дата — два месяца назад, когда я ещё жила с Райаном и считала, что главная проблема нашей семьи заключается в его вечных задержках на работе.
— Это подделка, — сказала я.
Слова прозвучали слишком тихо.
Ной не отвёл взгляда от бумаги.
— Вы когда-нибудь подписывали документы для Райана?
— Он приносил мне бумаги домой. Говорил, что это счета поставщиков и заявления на возврат денег. Я подписывала некоторые страницы, пока кормила Лили.
Томас сжал челюсть.
— Марк использовал эти листы как образцы. Но эта подпись не просто скопирована. Из неё собрали разрешение на перевод.
— Значит, Райан собирался сделать виноватой меня, — прошептала я.
— Он уже начал, — ответил Ной. — Внутренний отчёт отправили сегодня утром. Там указано, что вы похитили деньги и скрылись из Техаса.
За дверью снова раздался удар.
— Эмили! — крикнул незнакомец. — У тебя пять минут!
Лили заплакала. Я прижала её к себе и почувствовала под пальцами вышитую лису на одеяле. Ещё час назад это была просто вещь, которую я купила для будущего ребёнка. Теперь в её подкладке лежал ключ к заговору, способному уничтожить не только моё имя, но и компанию Ноя.
— Нам нужно понять, где Лили будет в безопасности, — сказала я.
— Здесь, — ответила начальница охраны. — Есть запасной выход и защищённая комната.
— Нет, — сказала я. — Мужчина снаружи назвал имя моей дочери. Он не пришёл вслепую. У него есть сообщник внутри аэропорта.
Ной посмотрел на меня.
— Что вы предлагаете?
— Дать им то, чего они ждут.
Томас резко поднял голову.
— Вы хотите выйти?
— Не с Лили. И не с жетоном.
Я достала из сумки металлическую заколку, которой обычно собирала волосы. Внутри неё был маленький отсек для лекарства, а теперь туда можно было спрятать тонкий лист договора.
— Марк уверен, что я испугаюсь и начну действовать одна. Пусть так и думает.
Ной смотрел на меня несколько секунд.
— Вы понимаете, что он может попытаться увезти вас?
— Понимаю. Поэтому вы будете рядом.
— Он приказал мне приехать одному.
— Он приказал, потому что боится, что вы увидите, как я говорю с Райаном.
Именно тогда Ной понял то, чего мы не замечали: Марк не пытался добраться до Лили. Он хотел, чтобы я сама появилась перед людьми, которые уже считали меня виновной.
Через двадцать минут мы вышли из закрытого зала через служебный коридор. Лили осталась с охранницей и моей подругой, которая наконец добралась до аэропорта. Я впервые за весь день отпустила дочь из рук — и это оказалось страшнее любой угрозы.
— Я вернусь, — сказала я ей, хотя она уже снова спала.
Моя подруга сжала моё плечо.
— Не обещай, если не уверена.
Я посмотрела на маленькую ладонь Лили.
— Тогда я вернусь не одна.
Старый грузовой терминал находился за служебной стоянкой. Внутри пахло пылью, машинным маслом и мокрым картоном. Под потолком мигала лампа, а по бетонному полу тянулась жёлтая полоса безопасности.
Райан ждал у погрузочной рампы.
Он выглядел почти так же, как на фотографиях с другой женщиной: аккуратная рубашка, дорогие часы, уверенная улыбка. Но теперь я видела, как он всё время касался большим пальцем края часов. Так он делал, когда врал.
Рядом стоял Марк Дейн.
Он был старше Ноя, в безупречном пальто и с выражением человека, который привык покупать чужое молчание.
— Эмили, — сказал Райан. — Ты всё усложняешь.
— Ты сменил замки, заблокировал деньги и следил за мной. Это ты называешь простотой?
— Я пытался защитить себя.
Ной шагнул вперёд.
— От чего? От пяти миллионов, которые ты вывел через подставную фирму?
Марк усмехнулся.
— Осторожнее, Ной. У нас есть подписанные документы.
— Есть, — сказала я. — Но не те, которые ты думаешь.
Я вынула из заколки страницу и подняла её над головой.
Райан рванулся ко мне, но Ной остановил его. В этот момент из тени вышел Томас. В руках он держал не телефон и не оружие, а старую регистрационную книгу с металлическими уголками.
— Этого вы не учли, — сказал он.
Марк повернулся к нему.
— Ты должен был уничтожить журнал.
И сам выдал себя.
В книге хранились записи выдачи архивных ключей. Напротив номера жетона стояли дата и подпись Марка. А рядом — отметка Томаса, что ключ был получен для срочного перевода средств.
— Я не подписывал это, — сказал Марк.
— Подписывали, — ответил Томас. — При мне. А потом заставили меня подделать разрешение Эмили.
Райан побледнел.
— Замолчи.
— Ты сказал, что если я не помогу, Марк отправит фотографии ребёнка твоей жене, — продолжил Томас. — Но потом сам начал угрожать мне. Ты хотел, чтобы я стал единственным свидетелем, которого можно убрать из истории.
Я посмотрела на Райана.
— Ты привёл меня сюда, чтобы отдать вину за собственное преступление?
— Я не крал деньги, — выпалил он. — Я только подписывал то, что мне велели!
Марк резко повернулся к нему.
— Ты подписывал счета и получал по двадцать тысяч за каждый перевод.
На складе стало неподвижно даже мерцание лампы будто остановилось.
Ной медленно достал из кармана второй документ.
— Счёт на имя Райана. И расписка Марка. Оба оригинала.
Я посмотрела на него.
— Откуда?
— Томас прислал копию в архив компании ещё до того, как встретил нас. Я получил её, пока мы ехали сюда.
Марк сделал шаг назад.
— Ты не можешь использовать внутренние документы против меня.
— Могу, — сказал Ной. — Потому что ты вывел деньги из фонда моих сотрудников. И потому что всё это время пытался заставить меня закрыть дело, угрожая ребёнку женщины, которую даже не знал.
Райан вдруг схватил меня за запястье.
— Эмили, поехали со мной. Я всё объясню.
Я посмотрела на его пальцы.
— Ты уже всё объяснил.
Он отпустил меня, будто обжёгся.
В терминал вошли сотрудники службы безопасности аэропорта вместе с представителем внутреннего отдела компании Ноя. Я ожидала, что всё закончится громкими приказами, но Ной поднял ладонь.
— Сначала Лили. Отведите Райана и Марка в разные комнаты. Никаких разговоров между ними.
Райан дёрнулся.
— Ты не можешь забрать мою дочь.
— Я не забираю её, — ответила я. — Я возвращаю её себе.
Марк попытался договориться прямо на месте.
— Ной, ты потеряешь инвесторов. Если документы выйдут наружу, совет директоров отстранит тебя.
— Возможно.
— А если я скажу, что ты сам нанял меня для этих переводов?
Ной посмотрел на него спокойно.
— Тогда ты подпишешь ещё одну страницу своим голосом и своей рукой.
Он положил перед Марком чистый лист и ручку.
— Напиши, что ты сделал. Не для меня. Для тех сотрудников, чьи деньги ты украл.
Марк рассмеялся, но смех быстро превратился в кашель. Он понял, что потерял самое важное: возможность торговаться.
Райан сидел на складном стуле у стены. Когда я проходила мимо, он тихо сказал:
— Я правда думал, что ты ничего не поймёшь.
Я остановилась.
— В этом и была твоя ошибка.
— Ты не могла одна растить ребёнка.
— Но смогла уехать.
— Куда ты теперь пойдёшь?
Я посмотрела на Ноя. Он стоял у погрузочной рампы, держа в руках моё одеяло с лисой. Охранница передала его ему, пока я разговаривала с Райаном.
— Туда, где мне не придётся доказывать, что я не преступница, — сказала я.
Ной подошёл и протянул одеяло.
— В вашей подруге есть свободная комната. Но если вы захотите, моя компания оплатит независимого бухгалтера и защиту свидетелей для Томаса. Не как одолжение. Это моя ответственность.
— А мне вы тоже будете помогать?
— Только если попросите.
Это было первое предложение за много недель, в котором не скрывалось требование.
В больничном пункте аэропорта Лили проснулась, пока я подписывала заявление о блокировке общего счёта. Она потянулась ко мне и сразу ухватилась за край одеяла.
Томас стоял у стены, сжимая свою регистрационную книгу.
— Я думал, что если промолчу, спасу себя, — сказал он. — Но молчание только сделало меня удобным для них.
— Вы спасли нас сегодня.
— Нет. Сегодня вы заставили меня перестать бояться.
Ной положил передо мной новый лист.
— Это не договор. Здесь только список счетов, которые нужно закрыть, и номер человека, который поможет вам вернуть доступ к деньгам.
Я перечитала страницу и расписалась внизу — уже своей настоящей подписью, без копирования, без чужих указаний.
За стеной зазвучало объявление о следующем рейсе из Остина. Я узнала этот гул и вдруг вспомнила, как совсем недавно уснула на плече незнакомца, потому что больше не могла держаться.
Лили сжала мою руку.
Ной наклонился к ней и показал сложенную из посадочного талона фигурку.
— Это кто? — спросила я.
Он посмотрел на кривого бумажного зверя.
— В этот раз точно лиса.
Лили протянула к нему пальцы, а я впервые за весь день позволила себе засмеяться.
На столе рядом лежали два доказательства: чёрный жетон из одеяла и моя подлинная подпись под документом, который возвращал мне собственное имя.
Я взяла Лили на руки.
— Эмили, — позвал Ной.
Я обернулась.
— Спасибо за то, что уснули на моём плече.
Я посмотрела на бумажную лису в его ладони.
— Спасибо, что разбудили меня вовремя.
Пропустили начало?




