ЧАСТЬ 4 — Я попросила незнакомца помочь мне в самолёте, но у выхода его охрана назвала моё имя — и он перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

Я не помнила, как поднялась со стула.

Подпись на странице действительно была моей.

Та же наклонная буква «Э», тот же длинный росчерк в конце фамилии. Под ней стояла дата — два месяца назад, когда я ещё жила с Райаном и считала, что главная проблема нашей семьи заключается в его вечных задержках на работе.

— Это подделка, — сказала я.

Слова прозвучали слишком тихо.

Ной не отвёл взгляда от бумаги.

— Вы когда-нибудь подписывали документы для Райана?

— Он приносил мне бумаги домой. Говорил, что это счета поставщиков и заявления на возврат денег. Я подписывала некоторые страницы, пока кормила Лили.

Томас сжал челюсть.

— Марк использовал эти листы как образцы. Но эта подпись не просто скопирована. Из неё собрали разрешение на перевод.

— Значит, Райан собирался сделать виноватой меня, — прошептала я.

— Он уже начал, — ответил Ной. — Внутренний отчёт отправили сегодня утром. Там указано, что вы похитили деньги и скрылись из Техаса.

За дверью снова раздался удар.

— Эмили! — крикнул незнакомец. — У тебя пять минут!

Лили заплакала. Я прижала её к себе и почувствовала под пальцами вышитую лису на одеяле. Ещё час назад это была просто вещь, которую я купила для будущего ребёнка. Теперь в её подкладке лежал ключ к заговору, способному уничтожить не только моё имя, но и компанию Ноя.

— Нам нужно понять, где Лили будет в безопасности, — сказала я.

— Здесь, — ответила начальница охраны. — Есть запасной выход и защищённая комната.

— Нет, — сказала я. — Мужчина снаружи назвал имя моей дочери. Он не пришёл вслепую. У него есть сообщник внутри аэропорта.

Ной посмотрел на меня.

— Что вы предлагаете?

— Дать им то, чего они ждут.

Томас резко поднял голову.

— Вы хотите выйти?

— Не с Лили. И не с жетоном.

Я достала из сумки металлическую заколку, которой обычно собирала волосы. Внутри неё был маленький отсек для лекарства, а теперь туда можно было спрятать тонкий лист договора.

— Марк уверен, что я испугаюсь и начну действовать одна. Пусть так и думает.

Ной смотрел на меня несколько секунд.

— Вы понимаете, что он может попытаться увезти вас?

— Понимаю. Поэтому вы будете рядом.

— Он приказал мне приехать одному.

— Он приказал, потому что боится, что вы увидите, как я говорю с Райаном.

Именно тогда Ной понял то, чего мы не замечали: Марк не пытался добраться до Лили. Он хотел, чтобы я сама появилась перед людьми, которые уже считали меня виновной.

Через двадцать минут мы вышли из закрытого зала через служебный коридор. Лили осталась с охранницей и моей подругой, которая наконец добралась до аэропорта. Я впервые за весь день отпустила дочь из рук — и это оказалось страшнее любой угрозы.

— Я вернусь, — сказала я ей, хотя она уже снова спала.

Моя подруга сжала моё плечо.

— Не обещай, если не уверена.

Я посмотрела на маленькую ладонь Лили.

— Тогда я вернусь не одна.

Старый грузовой терминал находился за служебной стоянкой. Внутри пахло пылью, машинным маслом и мокрым картоном. Под потолком мигала лампа, а по бетонному полу тянулась жёлтая полоса безопасности.

Райан ждал у погрузочной рампы.

Он выглядел почти так же, как на фотографиях с другой женщиной: аккуратная рубашка, дорогие часы, уверенная улыбка. Но теперь я видела, как он всё время касался большим пальцем края часов. Так он делал, когда врал.

Рядом стоял Марк Дейн.

Он был старше Ноя, в безупречном пальто и с выражением человека, который привык покупать чужое молчание.

— Эмили, — сказал Райан. — Ты всё усложняешь.

— Ты сменил замки, заблокировал деньги и следил за мной. Это ты называешь простотой?

— Я пытался защитить себя.

Ной шагнул вперёд.

— От чего? От пяти миллионов, которые ты вывел через подставную фирму?

Марк усмехнулся.

— Осторожнее, Ной. У нас есть подписанные документы.

— Есть, — сказала я. — Но не те, которые ты думаешь.

Я вынула из заколки страницу и подняла её над головой.

Райан рванулся ко мне, но Ной остановил его. В этот момент из тени вышел Томас. В руках он держал не телефон и не оружие, а старую регистрационную книгу с металлическими уголками.

— Этого вы не учли, — сказал он.

Марк повернулся к нему.

— Ты должен был уничтожить журнал.

И сам выдал себя.

В книге хранились записи выдачи архивных ключей. Напротив номера жетона стояли дата и подпись Марка. А рядом — отметка Томаса, что ключ был получен для срочного перевода средств.

— Я не подписывал это, — сказал Марк.

— Подписывали, — ответил Томас. — При мне. А потом заставили меня подделать разрешение Эмили.

Райан побледнел.

— Замолчи.

— Ты сказал, что если я не помогу, Марк отправит фотографии ребёнка твоей жене, — продолжил Томас. — Но потом сам начал угрожать мне. Ты хотел, чтобы я стал единственным свидетелем, которого можно убрать из истории.

Я посмотрела на Райана.

— Ты привёл меня сюда, чтобы отдать вину за собственное преступление?

— Я не крал деньги, — выпалил он. — Я только подписывал то, что мне велели!

Марк резко повернулся к нему.

— Ты подписывал счета и получал по двадцать тысяч за каждый перевод.

На складе стало неподвижно даже мерцание лампы будто остановилось.

Ной медленно достал из кармана второй документ.

— Счёт на имя Райана. И расписка Марка. Оба оригинала.

Я посмотрела на него.

— Откуда?

— Томас прислал копию в архив компании ещё до того, как встретил нас. Я получил её, пока мы ехали сюда.

Марк сделал шаг назад.

— Ты не можешь использовать внутренние документы против меня.

— Могу, — сказал Ной. — Потому что ты вывел деньги из фонда моих сотрудников. И потому что всё это время пытался заставить меня закрыть дело, угрожая ребёнку женщины, которую даже не знал.

Райан вдруг схватил меня за запястье.

— Эмили, поехали со мной. Я всё объясню.

Я посмотрела на его пальцы.

— Ты уже всё объяснил.

Он отпустил меня, будто обжёгся.

В терминал вошли сотрудники службы безопасности аэропорта вместе с представителем внутреннего отдела компании Ноя. Я ожидала, что всё закончится громкими приказами, но Ной поднял ладонь.

— Сначала Лили. Отведите Райана и Марка в разные комнаты. Никаких разговоров между ними.

Райан дёрнулся.

— Ты не можешь забрать мою дочь.

— Я не забираю её, — ответила я. — Я возвращаю её себе.

Марк попытался договориться прямо на месте.

— Ной, ты потеряешь инвесторов. Если документы выйдут наружу, совет директоров отстранит тебя.

— Возможно.

— А если я скажу, что ты сам нанял меня для этих переводов?

Ной посмотрел на него спокойно.

— Тогда ты подпишешь ещё одну страницу своим голосом и своей рукой.

Он положил перед Марком чистый лист и ручку.

— Напиши, что ты сделал. Не для меня. Для тех сотрудников, чьи деньги ты украл.

Марк рассмеялся, но смех быстро превратился в кашель. Он понял, что потерял самое важное: возможность торговаться.

Райан сидел на складном стуле у стены. Когда я проходила мимо, он тихо сказал:

— Я правда думал, что ты ничего не поймёшь.

Я остановилась.

— В этом и была твоя ошибка.

— Ты не могла одна растить ребёнка.

— Но смогла уехать.

— Куда ты теперь пойдёшь?

Я посмотрела на Ноя. Он стоял у погрузочной рампы, держа в руках моё одеяло с лисой. Охранница передала его ему, пока я разговаривала с Райаном.

— Туда, где мне не придётся доказывать, что я не преступница, — сказала я.

Ной подошёл и протянул одеяло.

— В вашей подруге есть свободная комната. Но если вы захотите, моя компания оплатит независимого бухгалтера и защиту свидетелей для Томаса. Не как одолжение. Это моя ответственность.

— А мне вы тоже будете помогать?

— Только если попросите.

Это было первое предложение за много недель, в котором не скрывалось требование.

В больничном пункте аэропорта Лили проснулась, пока я подписывала заявление о блокировке общего счёта. Она потянулась ко мне и сразу ухватилась за край одеяла.

Томас стоял у стены, сжимая свою регистрационную книгу.

— Я думал, что если промолчу, спасу себя, — сказал он. — Но молчание только сделало меня удобным для них.

— Вы спасли нас сегодня.

— Нет. Сегодня вы заставили меня перестать бояться.

Ной положил передо мной новый лист.

— Это не договор. Здесь только список счетов, которые нужно закрыть, и номер человека, который поможет вам вернуть доступ к деньгам.

Я перечитала страницу и расписалась внизу — уже своей настоящей подписью, без копирования, без чужих указаний.

За стеной зазвучало объявление о следующем рейсе из Остина. Я узнала этот гул и вдруг вспомнила, как совсем недавно уснула на плече незнакомца, потому что больше не могла держаться.

Лили сжала мою руку.

Ной наклонился к ней и показал сложенную из посадочного талона фигурку.

— Это кто? — спросила я.

Он посмотрел на кривого бумажного зверя.

— В этот раз точно лиса.

Лили протянула к нему пальцы, а я впервые за весь день позволила себе засмеяться.

На столе рядом лежали два доказательства: чёрный жетон из одеяла и моя подлинная подпись под документом, который возвращал мне собственное имя.

Я взяла Лили на руки.

— Эмили, — позвал Ной.

Я обернулась.

— Спасибо за то, что уснули на моём плече.

Я посмотрела на бумажную лису в его ладони.

— Спасибо, что разбудили меня вовремя.

Оцените статью